Глава 8
Чэнь Сяо сделал шаг вперед и представился:
— Приветствую всех. Я Чэнь Сяо, режиссёр «Титаника». Благодарю вас за неоценимую поддержку.
Видя его скромность, собравшиеся деятели кино и телевидения немного расслабились.
После обмена приветствиями и формальностями Чжан Цзяньхуа с улыбкой произнес: — Дальше вы можете пообщаться в своем кругу. У нас со стариной Ваном есть еще дела, так что я вас покину.
Затем он подошел к Чэнь Сяо, обвел взглядом присутствующих и добавил: — Уважаемые мастера, прошу вас, позаботьтесь о нашем режиссёре Чэне.
Он мало что смыслил в кинопроизводстве и пришел сегодня лишь для того, чтобы оказать Чэнь Сяо протекцию. Теперь, когда цель была достигнута, оставаться не было смысла. Дав еще пару кратких наставлений, он вместе с Ван Чжанем вышел из конференц-зала.
В помещении остались девять ключевых участников съемочной группы и один ассистент. Все понимали, что совещание вот-вот начнется, и поднялись с диванов.
Чэнь Сяо как главный режиссёр занял почетное место во главе стола. Положив перед собой внушительную стопку материалов, он окинул всех взглядом и с улыбкой заговорил: — Спасибо, что согласились участвовать в создании «Титаника». Сегодня нам нужно решить два вопроса. Во-первых, обсудить сценарий, чтобы у каждого сложилось единое понимание визуального ряда и повествования фильма.
При этих словах улыбки на многих лицах погасли.
Одно дело, если бы этот «родственничек» просто числился в титрах, но он что, действительно собрался режиссировать? Использовать такой великолепный сценарий для практики – это же чистое растранжиривание талантов! Сказал бы пару слов и уходил поскорее, нечего тут командовать!
Однако Чэнь Сяо, вопреки их чаяниям, не остановился и продолжал улыбаться: — Могу я узнать, свободны ли чуть позже господин Фань, наш художник-постановщик, и господин Цай, оператор-постановщик? Место съемок находится неподалеку. Если у вас есть время, я хотел бы вместе с вами осмотреть локацию.
Художник-постановщик Фань Жилин на мгновение нахмурился, но быстро совладал с собой. «Этот главный режиссёр молод и неопытен, но ведет себя достойно. Не чета некоторым актерам, которые только и умеют, что считать „раз-два-три-четыре-пять“, вечно задирают нос и смотрят на предшественников свысока. Молодежь должна быть скромной, а под началом опытных наставников проблем не возникнет».
— С моей стороны возражений нет, — улыбнулся он.
Оператор-постановщик Цай Цзи не отличался таким благодушием и бесстрастно бросил: — Хорошо.
— Отлично, благодарю вас обоих.
Чэнь Сяо взглянул на своего помощника Сяо У, жестом велев раздать принесенные материалы остальным восьмерым участникам.
— Полагаю, сценарий вы уже прочли? Это раскадровка, которую я подготовил. Ознакомьтесь, пожалуйста.
…
Цай Цзи листал бумаги, и его недовольство росло. Он пришел сюда с большими амбициями! В последние годы его отношения с крупными режиссёрами разладились, и, услышав от господина Вана о некоем талантливом постановщике из-за границы, он надеялся ухватиться за этот шанс и вновь заявить о себе. А в итоге «большим режиссёром» оказался какой-то мальчишка.
«Наверняка просто поставил свое имя на сценарии, а сам дома спит, пока здесь за него работают! А теперь еще и распоряжения раздает!», – при этой мысли движения Цай Цзи стали резкими. Он перелистывал страницы, даже не пытаясь вникнуть в суть.
Внезапно он замер. Нахмурившись, он несколько секунд вглядывался в раскадровку, а затем поднял глаза на Чэнь Сяо: — Режиссёр Чэнь, вы действительно планируете снимать сцену разлома корпуса вживую?
— Совершенно верно. Мы сначала разрежем бутафорское судно пополам, а затем с помощью тяжелой техники и подъемных механизмов сымитируем разлом и погружение.
Цай Цзи лишился дара речи. Что за чушь? Уничтожить корабль ради съемок… Тут не будет репетиций, возможен только один дубль. А если не получится? Это же просто ребячество!
Он махнул рукой:
— Для этой сцены достаточно компьютерной графики, незачем так…
— Нет, — твердо прервал его Чэнь Сяо. — Спецэффекты не дадут нужной степени реализма. Мы должны снимать по-настоящему.
Эта сцена была кульминацией всего фильма, и компромиссов быть не могло. Возможно, стоило выразиться мягче, но тон оператора-постановщика был не просто выражением мнения – это был вызов авторитету главного режиссёра. И Чэнь Сяо не мог позволить себе быть «мягкой грушей» и глупо улыбаться, пытаясь сгладить углы.
Цай Цзи усмехнулся. «Значит, этот сопляк не желает слушать старших. Ясно». Теперь он окончательно всё понял. Diamond Company богата и могущественна, вот и позволила юнцу лет двадцати с небольшим поиграть в шоу-бизнес. Цай шел сюда ради именитого режиссёра, а не ради сценария. Теперь, когда режиссёра не оказалось, у него не было времени нянчиться с ребенком.
— Прошу прощения, у меня появились дела. Я ухожу.
С этими словами он схватил пальто, распахнул дверь и вышел вон.
— Режиссёр Чэнь, у него скверный характер, не принимайте близко к сердцу. Давайте продолжим, — Фань Жилин, будучи человеком покладистым, попытался разрядить обстановку. Он мельком взглянул на дверь. Старик был мастером своего дела, но вечно вносил разлад в съемочные группы. Пожалуй, так даже лучше.
— Что ж, господин Фань, вы очень любезны, — Чэнь Сяо улыбнулся остальным. — Я надеюсь, что мы приложим все силы для создания этой картины. Если же кто-то слишком занят, я не стану неволить.
Он подождал пару минут, но больше никто не ушел. В конце концов, остальные пришли сюда ради сценария, да и авторитет Ван Чжаня давил – нельзя было просто сорваться с места, как вспыльчивый Цай Цзи.
Видя, что все остались на местах, Чэнь Сяо произнес: — Продолжим. Пожалуйста, посмотрите раскадровку, обсудим её через десять минут.
Все принялись за изучение документов. Сценарии раздавали с правой стороны, и в тот момент, когда Цай Цзи начал спор, Фань Жилин только получил свой экземпляр и не успел его открыть. Теперь он взял бумаги, тяжело вздохнув про себя. «Работать с молодежью всегда непросто. Наверняка придется самому перерисовывать всю раскадровку с нуля. Ну да ладно. Сценарий настолько хорош, что ради него можно и потрудиться. Взгляну хоть, что этот парень там намалевал. Если хоть что-то удастся подправить и использовать – уже хлеб».
С этими мыслями он открыл папку. Но при первом же взгляде его лицо мгновенно стало серьезным. Такое мастерство было недоступно любителю! Штрихи были лаконичными и четкими. Судя по линиям и анатомии человеческого тела, автор мог бы быть лучшим выпускником художественной академии.
Фань Жилин быстро пролистал до конца, отыскивая свою любимую сцену. Ему не терпелось увидеть, как этот мальчишка изобразил закат.
…
Изображение: Рисунок.
Описание: Джек и Роза стоят на поручнях носа корабля, раскинув руки. Джек обнимает Розу за талию.
План: Средний план – крупный план.
Ракурс: Снизу вверх.
Прием: Наезд камеры.
Хронометраж: 8 секунд.
Звук: Джек шепчет:
— Хорошо, открывай глаза.
…
Изображение: Рисунок.
Описание: Джек и Роза на носу корабля навстречу ветру, внизу катятся волны. План: Средний план.
Ракурс: Со спины.
Прием: Статичный кадр.
Хронометраж: 3 секунды.
…
Изображение: Рисунок.
Описание: Роза открывает глаза.
План: Детальный план.
Ракурс: Прямой.
Прием: Панорамирование.
Хронометраж: 3 секунды.
Звук: Роза говорит:
— Я лечу, Джек!
…
Изображение: Рисунок.
Описание: Двое обнимают друг друга, подставляя лица морскому бризу.
План: Общий план – средний план.
Ракурс: Снизу вверх – сверху вниз.
Прием: Отъезд камеры.
Хронометраж: 10 секунд.
…
Фань Жилин оцепенел, не в силах оторвать взгляда от этих трех сцен. Он читал сценарий и понимал: это был последний раз, когда «Титаник» купался в лучах заходящего солнца.
Три наброска.
Три операторских приема, ракурса и реплики.
Положения героев, закатное солнце и линии корпуса идеально выстраивали композицию кадра. Контраст света и тени на бортах, столкновение бушующих волн и безмятежного движения судна… Фань Жилин почувствовал, будто что-то перевернулось у него в душе. Он невольно выдохнул про себя: «Мгновение – это и есть вечность».