Глава 45
В конференц-зале снова воцарилась тишина.
Все смотрели на него с ожиданием, втайне вздыхая. По умоляющему взгляду Фан Жуна было ясно: им движет не жадность, он действительно полюбил этот сценарий. Правильнее было бы сказать, что он не просто хочет снять кино, а одержим искусством.
Чэнь Сяо тоже это чувствовал.
Но как он мог отступиться? Этот сценарий в его прежнем мире стал первым отечественным фильмом, завоевавшим «Золотую пальмовую ветвь». Нужно быть сумасшедшим, чтобы просто так его отдать. Тем не менее отказ следовало облечь в достойную форму, приведя веские аргументы.
Чэнь Сяо на мгновение задумался.
— Режиссёр Фан, простите… — он сделал паузу. — …Я немного умею петь, декламировать, двигаться на сцене и даже вступать в сценический бой. Думаю, этого должно хватить, чтобы справиться с ролью режиссёра.
Услышав это, Фан Жун будто покрылся инеем и весь как-то сник. Не будь они в официальной обстановке, он бы наверняка разрыдался от досады. Спустя мгновение он выдавил из себя улыбку, которая выглядела печальнее всяких слез, и отозвался:
— Вот как… что ж, хорошо.
Окружающие сочувственно вздыхали, глядя на него. Но сценарий написал Чэнь Сяо, и его желание снимать самому было вполне обоснованным. Впрочем, когда он упомянул, что умеет петь и играть, никто не поверил. Десять лет упорного труда вне сцены ради одной минуты на подмостках – Пекинская опера требует колоссальных усилий. В то, что он фанат оперы, верилось легко, но в то, что он способен её исполнять – нет.
Как бы они ни сомневались, никто не осмелился попросить его спеть, чтобы доказать свои слова. Все решили, что он просто нашел предлог, чтобы отказать Фан Жуну.
Директор Ли перевел взгляд с Чэнь Сяо на Фан Жуна, немного подумал и махнул рукой.
— О чем тут спорить? Режиссёр Чэнь станет главным режиссёром, а режиссёр Фан – художником-постановщиком. Вот и всё. Идеальный выход для всех!
Директор Ли посмотрел на Фан Жуна:
— Режиссёр Фан, вы согласны?
Тот помедлил, но кивнул:
— С моей стороны возражений нет, — ответил он прямо, хотя на душе у него было скверно. Раз директор Ли просил, да и ради самого фильма, стоило согласиться. Вот только… Чэнь Сяо, по сути, новичок, в индустрии всего три месяца. А он, входящий в десятку лучших режиссеров, фактически будет у него на подхвате. Как тут не расстроиться?
Но вскоре он взял себя в руки. Чэнь Сяо пишет сценарии, умеет снимать и понимает рынок молодежи. Сам же Фан Жун смыслит в опере, и позиция художника-постановщика ему действительно подходит больше.
Фан Жун тихо вздохнул. И все же, несмотря на доводы рассудка, чувство досады не проходило. Как смириться с тем, что двадцатитрехлетний юноша будет его начальником?
Эх!
Тем временем директор Ли снова обратился к Чэнь Сяо:
— Режиссёр Чэнь, а вы что скажете?
— Разумеется, я согласен, — легко ответил Чэнь Сяо. — Режиссёр Фан, надеюсь на ваши советы в будущем.
Для съемочной группы заполучить такого первоклассного мастера по визуальной части было большой удачей.
Видя, что оба довольны, директор Ли удовлетворенно улыбнулся и похлопал по папке со сценарием.
— Тогда решено. Раз сценарий уже готов, главный сценарист у нас будет один. — Он посмотрел на двух оставшихся режиссеров. — Коллеги, есть идеи?
Оставались вакансии оператора-постановщика и исполнительного директора. Работа тяжелая, требующая узкой специализации, и, возможно, не совсем им подходила.
— Я могу взять на себя функции оператора-постановщика, — быстро ответил один.
— А я пойду помощником режиссёра, — тут же добавил второй.
Ли Чжимин даже опешил и покосился на сценарий. Пусть эти двое и не достигли высот Фан Жуна, они все равно были именитыми режиссерами. И вот так, без колебаний, согласиться на вторые роли?
Неужели магия этого текста настолько велика? Или он снова что-то недооценил?
Ли Чжимин взглянул на Чэнь Сяо. Какой там «гениальный режиссер» – он прежде всего великий писатель…
Он не знал, что у этих двоих была еще одна причина, помимо любви к искусству. И имя ей – Цай Цзи. Поговаривали, что старик за последние дни постарел лет на десять. Вчера, узнав, что «Титаник» побил очередной рекорд кассовых сборов, он прямиком отправился в бар заливать горе, где и попал в объективы репортеров. Они не хотели повторить его судьбу и кусать локти в будущем. Если есть шанс поработать с Чэнь Сяо – надо брать!
Ли Чжимин обвел присутствующих взглядом:
— Решено. Есть еще вопросы?
— Никаких.
— Нет, спасибо, директор Ли.
— Всё в порядке.
…
Ли Чжимин мягко сказал Чэнь Сяо:
— Режиссёр Чэнь, возвращайтесь и готовьтесь. Составьте список всего необходимого и передайте моему секретарю, он всё устроит. Департамент искусств свяжется со специалистами, чтобы набрать исполнительных директоров и остальных членов группы. Вам об этом беспокоиться не нужно.
Чэнь Сяо кивнул:
— Хорошо. Я доработаю сценарий, определюсь с реквизитом, местами съемок и актерами. Пришлю всё вашему секретарю до двадцатого числа. Думаю, к концу месяца закончим кастинг, в начале-середине ноября проведем подготовку актеров и декораций, в конце ноября – репетиции, а в начале декабря приступим к съемкам.
При этих словах все невольно ахнули. Два месяца от подготовки до начала съемок? Он что, на ракете летит?
Но вспомнив, что «Титаник» сняли за полтора месяца, а смонтировали за две недели… присутствующие промолчали.
Они не знали, что Чэнь Сяо намеренно притормаживал процесс, чтобы успеть принять участие в Каннском кинофестивале. Иначе репетиции можно было бы начать уже в середине ноября.
Ли Чжимин приподнял бровь и напомнил:
— Качество – в приоритете, время – вторично.
— Разумеется, не волнуйтесь, — улыбнулся Чэнь Сяо.
Когда график был утвержден, директор Ли ушел на следующее совещание. Чэнь Сяо создал рабочий чат с тремя режиссерами и, обменявшись парой слов, тоже покинул Министерство культуры.
Едва выйдя за ворота, Чэнь Сяо вскинул руку, останавливая такси. Его охватило радостное возбуждение. Машина! Он едет покупать собственную машину!
В салоне такси он быстро успокоился. До места было ехать минут десять, и он решил еще раз обдумать планы. Кастинг – в конце октября. Сегодня восьмое, в запасе двенадцать дней. За это время нужно успеть три вещи.
Первое – сценарий. Его нужно отшлифовать и подготовить раскадровку. По сути, просто перенести образы из головы на бумагу, ничего сложного. С опытом «Титаника» за четыре дня он управится.
Второе – локации и реквизит. Обычно этим занимается художник-постановщик, но в фильме «Прощай, моя наложница» декорации и вещи имеют критическое значение. У многих предметов есть скрытые функции.
К примеру, когда Цзюйсянь выкупает себя, на стене висит картина с женщиной, моющей волосы. Когда Деи отправляют в покои евнуха Чжана, за его спиной на стене начертано стихотворение Цинь Гуаня «Рассветные облака над полным двором». Эти строки описывают не только весенние забавы двоих влюбленных, но и то, как всё меняется, а старые чувства не забываются. Это и намек на то, что ждет Деи, и отражение тоски евнуха Чжана по временам династии Цин.
А еще змеи, зеркала, курительные трубки… Каждая деталь наполнена глубоким смыслом.
Он видел работы Фан Жуна – их уровень был несравнимо ниже того шедевра, что жил в памяти Чэнь Сяо. Потребовалась бы неделя, чтобы объяснить ему всё в подробностях. Проще сделать самому.
Составить список реквизита, отправить его вместе с адресами локаций и раскадровкой режиссерской группе и секретарю директора Ли. На это уйдет еще четыре дня. Последние четыре дня останутся на подготовку к кастингу.
А после этого…
Двадцатого октября объявят шорт-лист Каннского кинофестиваля. И «Титаник» там обязательно будет.
С этими мыслями Чэнь Сяо заметил, как такси замедлилось и остановилось у входа в автосалон «Майбах». Он толкнул дверь и вошел внутрь. Девушка-консультант последовала за ним, постреливая глазками. Хоть он и был в маске, по фигуре и взгляду было ясно – красавец! На таких мужчин смотреть – одно удовольствие.
Спустя минуту она, подавив робость, с улыбкой предложила:
— Вы такой молодой, вам бы очень подошел наш спорткар SLS-класса. Не желаете взглянуть? На такой машине вы точно будете приковывать взгляды!
Чэнь Сяо лишь покачал головой.
Приковывать взгляды? Как режиссеру и сценаристу «Титаника», ему достаточно было просто снять маску на улице, чтобы всё внимание города было приковано к нему одному.