Глава 426: «Главный герой часто умирает, так какая разница, во что он одет?»
Дама, идущая впереди, – это художник-постановщик Линь Пин.
А следом за ней шёл полный мужчина с незнакомым лицом – судя по всему, в этот раз он будет художником по костюмам.
Увидев Чэнь Сяо, мужчина слегка удивился: очевидно, он не ожидал его здесь встретить.
Впрочем, изумление в его глазах быстро сменилось воодушевлением и уверенностью. Он вежливо поклонился и, улыбнувшись, протянул руку для знакомства: — Здравствуйте, режиссёр Чэнь. Я Сунь Хао, художник по костюмам.
Чэнь Сяо поднялся и пожал обоим руки.
— Здравствуйте, учитель Сунь. Здравствуйте, режиссёр Линь.
После обмена приветствиями все четверо уселись напротив проектора.
Сунь Хао вставил флешку в компьютер, открыл эскизы концепции главного героя и принялся объяснять свои идеи, попутно демонстрируя изображения.
При этом он внимательно следил за выражениями лиц Чэнь Сяо и Фан Жуна. Понаблюдав так пару минут и не заметив никакой реакции, Сунь Хао решил полностью сосредоточиться на презентации.
Последние два года костюмированные дорамы беспощадно ругали за «похоронный стиль» и «незаконные постройки». Под «похоронным стилем» понимали минимализм, состоящий в основном из белых одежд: где-то того требовал сюжет, а где-то съёмочная группа просто ленилась. После того как зрители обрушились с критикой, возникла мода на «незаконные постройки» – использование немыслимого количества золотых и серебряных украшений для волос и сложнейших пучков, которые нагромождались на голове так, словно это был самострой.
Он был согласен с мнением публики.
Поэтому в течение последних двух лет он тщательно изучал современные эстетические предпочтения и оставлял в дизайне уместное свободное пространство, чтобы добиться общего баланса.
С другой стороны, он также исследовал классические образы, отделяя древний макияж от черт современного стиля. Для произведений конкретной эпохи он скрупулёзно анализировал характеристики того периода. Благодаря такому подходу его работа всегда получала высокие оценки.
Потому-то он и не нервничал сейчас перед Чэнь Сяо.
Правки, безусловно, потребуются, но в целом режиссёр Чэнь должен остаться доволен.
Закончив описание всех эскизов, Сунь Хао с улыбкой произнёс: — Это все концепт-арты. Пожалуйста, укажите, если что-то нужно изменить.
Фан Жун посмотрел на Чэнь Сяо.
— Ты лучше всех понимаешь персонажей, может, скажешь первым?
Линь Пин тоже перевела взгляд на Чэнь Сяо.
И не потому, что он сценарист, а потому, что он Босс.
Чэнь Сяо не стал отнекиваться и заговорил прямо:
— Спасибо за ваш труд, учитель Сунь. Однако соответствие образов персонажам оказалось гораздо ниже, чем я ожидал. Боюсь, мне придётся попросить вас о серьёзных изменениях. В частности, первая проблема в том, что внешний вид не вяжется со статусом героев. Например, Сюэцзянь после ухода из поместья Танг была очень бедна, да и у Цзинтяня денег водилось немного. Их наряды выглядят чересчур роскошно.
Сунь Хао закивал:
— Режиссёр Чэнь, вы правы, но в костюмированных драмах зрители предпочитают красивую картинку. Вот, к примеру, сегодня утром в «горячих запросах» обсуждали постер новой дорамы «Ветер и Облако» от компании «Чжоу Тянь» – его все хвалят.
Говоря это, он открыл сайт и нашёл постеры «Ветра и Облака».
На экране появилась главная героиня в шелках и атласе, с усыпанной бисером шпилькой в волосах. Рядом с ней щегольски одетый главный герой.
Фан Жун поинтересовался:
— Это про небожителей или… про фей?
— Сянься, — ответил Сунь Хао.
Фан Жун слегка нахмурился.
«Э-э… а как тогда драться?» – подумал он.
Впрочем, это работа маленькой студии, бюджет там скромный, уровень постановки боёв наверняка невысокий, так что выезжать будут за счёт спецэффектов. Для маленькой компании и это неплохо. Но у нас-то – настоящие бои.
Пока Фан Жун подбирал слова, Чэнь Сяо опередил его: — Не будем на них смотреть, давайте о нашем. Длинное платье, которое носит Танг Сюэцзянь… В нём не то что по свету странствовать, в нём до офиса доехать – и то проблема, верно?
Сунь Хао взглянул на Сюэцзянь в пышном платье на картинке и на мгновение лишился дара речи. Поколебавшись, он ответил: — Это попытка соблюсти баланс между реальностью и искусством. Как в живописи: ради красоты приходится жертвовать долей правдоподобия.
Чэнь Сяо заговорил спокойным тоном:
— Тут речь не о жертвах. Это всё равно что человек из обычной семьи с зарплатой в пять тысяч юаней наденет дорогущее пальто, которое даже стирать нельзя, и будет каждый день толкаться в нём в метро по дороге на работу. Разве это логично?
В комнате воцарилась тишина.
Сунь Хао вынужден был признать, что в сравнении с современной жизнью эта проблема внезапно стала очевидной.
Видя, что атмосфера накалилась, Фан Жун улыбнулся, стараясь сгладить углы: — Ну, в последнее время вышло много историй про бессмертных героев. Ощущение нереальности там возникает, с одной стороны, из-за сюжета, а с другой – из-за того самого диссонанса, о котором говорит режиссёр Чэнь. Я тоже хочу, чтобы «Легенда о мече и фее 3» получилась очень реалистичной. Я не говорю, что те дорамы плохи. Знаете, бывают проекты только для фанатов, а мы должны упирать на сюжет.
Чэнь Сяо кивнул и продолжил:
— Режиссёр Фан прав. Быть бедным не значит быть уродом. Возьмём Танг Сюэцзянь. После того как она покинула поместье, у неё в карманах не было густо, но она любит красоту, так что, будь у неё возможность, она бы прихорашивалась. Относитесь к ней не как к «главной героине», а именно как к Танг Сюэцзянь. Не давайте ей нарядов, которые даже наши коллеги в этом материально обеспеченном мире не решились бы купить. Хорошо?
Сунь Хао почувствовал себя неуютно.
Это же означало, что всё нужно перечеркнуть и начать заново.
Но ведь раньше в других группах, включая масштабные проекты с инвестициями в триста пятьдесят миллионов, красоту всегда ценили выше реализма.
«Эх, режиссёр Фан прав, тут просто другой подход», – подумал он.
И всё же… расставаться с плодами своего труда было жаль.
Он осторожно предпринял ещё одну попытку:
— Режиссёр Чэнь, вы правы. Но позвольте задать маленький вопрос. Зрители ведь ассоциируют себя с персонажем, и вряд ли им понравится, если одежда будет слишком уж потрёпанной, верно?
Чэнь Сяо усмехнулся:
— Мои герои часто умирают, так какая разница, если одежда будет в дырках? Скажу прямо: я стремлюсь к чувству реальности. Когда стиль и характер персонажа расходятся, зритель перестаёт верить в происходящее. Например, если бедный парень, которому нечем платить за учёбу, живёт в пентхаусе в центре столицы – это уместно?
Сунь Хао неловко улыбнулся:
— Неуместно. Я переделаю костюмы, сегодня же вернусь и всё исправлю. Обязательно. Но, режиссёр Чэнь, грим главных героев ведь должен как-то выделяться на фоне остальных? Чтобы подсказать зрителям.
Чэнь Сяо поджал губы.
«У него что, в голове клей вместо мозгов? Почему он никак не поймёт?» – пронеслось у него в мыслях.
Концепт-арты и впрямь были красивыми. Но художнику явно не хотелось выходить из зоны комфорта.
Только Чэнь Сяо собрался ответить, как сидящий рядом Фан Жун с улыбкой произнёс: — Сяо Сунь, это уже работа моя и оператора, а не художника по костюмам. Не отбирай у нас хлеб. Я использую язык кино и мизансцену, чтобы подсказать зрителю, куда смотреть. В кино это сплошь и рядом. Можешь на досуге пересмотреть «Прощай, моя наложница» режиссёра Чэня.
Фан Жун взглянул на Чэнь Сяо и продолжил:
— Это как в театральной труппе. Сяодоузи разминает ноги в левой части кадра, и глаза зрителей прикованы к нему. Старый учитель бьёт палкой по камням среди толпы справа – и взгляды следуют за ним. Не нужно надевать на героя вычурные шмотки, чтобы показать, что он главный, верно?
— Верно, — Чэнь Сяо едва заметно кивнул.