Глава 389: «Целый год нас учили жизни, давайте хоть в Новый год просто порадуемся»
И действительно, стоило пролистать ленту чуть ниже, как тональность комментариев резко сменилась.
— Цинь – ворюга! Ты не человек!
— Староста… Моя девушка разрыдалась в первый же день, как мы начали встречаться…
— Дружба требует взаимности. Например, я сейчас хочу тебя побить, а у тебя как раз кулаки чешутся.
— Цинь – ворюга! [Кухонный нож] [Кухонный нож]
— Теперь я понимаю, почему порядочные люди стремятся покарать зло.
Цинь Цаньцань листала экран, и ей хотелось плакать.
Не зря вчера вечером её не покидало странное предчувствие, будто она натворила дел. Она ввела в заблуждение кучу народа. А куратор ещё и сказал, что она теперь популярна… Ну и дела.
Ох, от злости у неё даже живот прихватило.
— Чэнь Дао Дао! — Цинь Цаньцань сжала кулаки.
Ей хотелось обругать его, но она не знала, с чего начать. Вроде бы ничего ужасного он не сделал. По сравнению с эмоциональными качелями «счастье-смерть» в романе «Жить», в этот раз он обошёлся с ними куда мягче. Да и как преданная фанатка может всерьёз ругать Пса Чэня?
Эх, ладно, надо учиться. Учёба помогает забыть о тревогах.
Она быстро ответила нескольким одноклассникам и отбросила телефон на кровать. Пора за учебники! «Пёс Чэнь, погоди у меня, вот стану знаменитостью и выскажу тебе всё в лицо!»
Цинь Цаньцань глубоко вздохнула, раздвинула противомоскитную сетку и с шорохом отдернула занавеску над кроватью.
…
Вжих~
Цзоу Чжэнь, заместитель директора Новогоднего гала-концерта CCTV и по совместительству ответственный за разговорный жанр, задернул шторы, включил кондиционер и вернулся в своё кресло. Глядя на список горячих тем на мониторе, он внезапно почувствовал, как начинает болеть голова.
«Ли Сяояо теряет память.»
«Ли Сяояо забывает о печалях.»
«Чжао Линъэр: мы с братом Сяояо всегда были просто друзьями.»
«Смешная „Легенда о мече и фее.“»
«Бедная Чжао Линъэр.»
…
Цзоу Чжэнь потёр лоб, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Боже мой. Его начали терзать сомнения: а не ошибся ли он, пригласив Чэнь Сяо написать сценарий для скетча? Ситком «Дом с детьми» вышел два года назад, и с тех пор автор больше не брался за комедии.
Цзоу Чжэнь закрыл браузер и с нахмуренным видом открыл электронную почту.
Обычно скетчи попадали на гала-концерт двумя путями. Первый – когда готовая команда из сценариста и актёров присылала свой проект напрямую. Второй – когда руководство само приглашало автора для написания текста, а затем подбирало исполнителей. Но каким бы ни был путь, за последние годы настоящих шедевров не появлялось. Гала-концерт выходил в эфир уже больше сорока лет, и последние двадцать лет его популярность неуклонно падала. Разговорный жанр превратился в самое опасное место: теперь это была не сияющая сцена, а ежегодное испытание на прочность.
Увидев «Дом с детьми» два года назад, Цзоу Чжэнь уговорил руководство пригласить Чэнь Сяо. Но теперь… Вдруг он выдаст что-то такое же душераздирающее, прикрытое юмором? Да запросто. В конце концов, это тот самый безжалостный человек, который умудрился пропихнуть «Прощай, моя наложница» в эфир киноканала аккурат перед Чуньцзе.
И теперь директор Цзоу оказался меж двух огней – главным режиссёром и Чэнь Сяо. Учитывая связи, народную любовь и достижения Чэнь Сяо, он не мог просто диктовать ему условия или отказывать.
Цзоу Чжэнь сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Ладно, будь что будет. Режиссёр Чэнь – человек покладистый. Если сценарий окажется слишком слезливым, тогда…
В этот момент на экране всплыло уведомление о новом письме. Это был ответ от секретаря Чэнь Сяо.
— О? — Цзоу Чжэнь тут же открыл сообщение.
В тексте кратко описывались вложения: первый и второй файлы – сценарии, третий – архив с необходимыми анкетами. Также сообщалось, что режиссёр Чэнь готов ответить на звонки в рабочее время, и прилагался номер для связи в мессенджере.
Пробежав глазами текст, Цзоу Чжэнь скачал файлы и первым делом открыл сценарий под названием «Приключения на работе».
Он начал читать, и уже через несколько строк его глаза округлились: — Нанимают вдовствующую императрицу Цыси?! А это любопытно.
Чем дальше он читал, тем чаще в офисе раздавался его смех. Просматривая текст, он невольно отмечал про себя удачные фразы.
«Другие сидят, а я стою; другие едят, а я смотрю. Не слишком ли горькая доля для Цыси?»
«Что значит „как Эргуоту“? Это и есть Эргуоту, только разбавленная!»
«Эта штука очень питательная! – …Так значит, император питается редькой?»
…
Дочитав до конца, Цзоу Чжэнь удовлетворенно кивнул.
Очень смешно! И, что немаловажно, актуально. Если даже при чтении текста пробирает на смех, то на сцене это будет просто бомба. Сразу видно – мастер. Кто вообще сказал, что режиссёр Чэнь умеет только «пускать в ход нож»? Пусть выйдет и скажет это вслух!
Он открыл мессенджер, собираясь переслать файл секретарю, но вспомнил, что остался еще один сценарий. Плотность шуток в «Приключениях на работе» и так была самой высокой среди всего, что присылали в этом году. Честно говоря, за последние несколько лет тоже. Вряд ли второй сценарий сможет его превзойти. «Ладно, о чем я думаю? Просто посмотрю».
Цзоу Чжэнь открыл «Продажу костылей».
Его взгляд быстро заскользил по строчкам.
«Голова большая, шея толстая – либо богач, либо повар!»
«Сделай два шага без болезни!»
«У тебя ноги отнимутся, даже если просто топнешь!»
…
Цзоу Чжэнь хохотал так сильно, что даже засомневался в собственном чувстве юмора. В этом скетче шуток было ничуть не меньше. Если сравнивать, ему хотелось забрать оба!
Но финал «Продажи костылей» показался ему странным… В «Приключениях на работе» всё заканчивалось звонком в Бюро по надзору за рынком, что было очень правильно и позитивно. А в «Продаже костылей» мошенники в итоге добиваются своего. Это…
С этими мыслями Цзоу Чжэнь набрал номер Чэнь Сяо.
— Здравствуйте, режиссёр Чэнь. Это Цзоу Чжэнь, режиссёр программ разговорного жанра на гала-концерте.
На другом конце провода Чэнь Сяо высыпал остатки корма в пруд с карпами кои, поднялся и направился к беседке: — Здравствуйте, директор Цзоу, наслышан о вас.
— Полно вам, это я должен так говорить. Я только что прочитал оба ваших сценария. Лично мне они очень понравились. Я хочу побороться с руководством, чтобы оставить оба в этом году или хотя бы один приберечь на следующий.
— Я не против любого варианта.
— Оба хороши, но… Не кажется ли вам, что в «Продаже костылей» маловато воспитательного момента? Если бы концовку можно было подправить, сделать её более семейной, душевной… это выглядело бы позитивнее, не так ли?
Чэнь Сяо нахмурился. Зачем это нужно? Местный гала-концерт страдал той же тягой к «назидательности», что и программы в его прошлом мире после середины десятых годов. Но причины были иными.
Здесь в сценариях часто не хватало изюминки, и, чтобы хоть как-то их приукрасить, авторы добавляли мораль и семейные ценности. Это считалось плюсом при проверке, но не было строгим требованием. Если переделать финал «Продажи костылей» по привычному шаблону – добавить воспитательный момент и семейную идиллию, – то получится…
У мошенника внезапно просыпается совесть, он раскаивается в содеянном. Под трогательную интерлюдию он толкает душещипательную речь и в конце поздравляет всех: «С Новым годом!»
Жуть! Аж мороз по коже продирает.
Чэнь Сяо потер предплечье и с улыбкой ответил:
— Нас целый год учили жизни. Давайте хотя бы в Новый год просто порадуемся.
На том конце трубки Цзоу Чжэнь на мгновение замер. Просто порадоваться. Похоже, он действительно перепутал главное с второстепенным. Сначала назидательность добавляли там, где не хватало таланта, ведь мораль служила своеобразным щитом. И по инерции он подсознательно решил, что без неё никак нельзя.
А ведь верно. Новогодний гала-концерт – это большой праздник. И самое главное на нем – веселье. Вот только… фраза «просто порадоваться» из уст Чэнь Сяо прозвучала как-то странно.