Глава 38
Стрелки часов доползли до семи вечера.
Шёл первый день семидневных каникул.
Почти все журналисты и кинокритики сбились с ног. Анализ сюжета, разбор грима, интерпретация образов… Словно заправские учёные, они по косточкам разбирали «Титаник», рассматривая его под всевозможными углами.
В то же время все замерли в ожидании: в девять часов вечера платформа «Маоянь Вэйин» должна была опубликовать данные о кассовых сборах за первый день.
А Чэнь Сяо, ставший первопричиной всей этой суматохи, весь день безмятежно проспал дома.
Ближе к вечеру ему позвонил Ван Чжань и пригласил на ужин, обмолвившись, что там будет присутствовать ещё одна важная персона.
Распрощавшись с Чжоу-гуном, Чэнь Сяо собрался и вышел из дома.
Устроившись в присланном Ван Чжанем автомобиле представительского класса, он повесил трубку и сладко зевнул.
До этого звонил дядя Чжан: сообщил, что компания хочет увеличить его «алмазную» долю и поощрить акциями. Дело хорошее, так что Чэнь Сяо, разумеется, охотно согласился.
Отложив мобильный, он от скуки уставился в окно.
Водитель предупредил, что до ресторана ехать ещё добрых полчаса. Делать всё равно было нечего, и Чэнь Сяо решил обдумать проморолик для театральной постановки.
Подперев подбородок рукой, он погрузился в раздумья, глядя на проносящиеся мимо огни города.
Сейчас в его арсенале были навыки режиссуры, композиции и актёрского мастерства. К тому же он всегда мог выменять сценарии у системы. Однако для того, чтобы снять «Прощай, моя наложница» или хотя бы качественную короткометражку для продвижения спектакля, ему всё ещё не хватало специфических знаний об опере и даже умения петь.
Встреча с директором Ли должна состояться сразу после Дня образования КНР. Времени на то, чтобы зубрить теорию в последний момент, не осталось, так что приходилось уповать на помощь системы.
Чэнь Сяо открыл интерфейс магазина.
[Баланс очков эмоций: 5,02 миллиона]
Раньше, когда съёмки фильма только начинались, он больше месяца копил два с лишним миллиона, и почти все они ушли на покупку навыков композитора. За следующий месяц с небольшим удалось скопить ещё 1,8 миллиона. И вот, с момента премьеры прошлым вечером и до сегодняшнего дня, баланс пополнился сразу на 3,22 миллиона.
Чэнь Сяо удовлетворённо улыбнулся.
Темп неплохой. Скорее всего, в ближайшие пару дней приток очков только ускорится.
Он перешёл на страницу способностей. Поискав несколько минут, Чэнь Сяо наткнулся на нужный навык: [Мастер оперы]
[Цена: 2,4 миллиона очков эмоций]
Столько же, сколько стоило высшее мастерство композиции. Вполне приемлемо. Однако ему всё ещё нужно было приобрести ваучер на обмен произведения кино и телевидения.
А эта штука была чертовски дорогой!
Один такой ваучер стоил целых пять миллионов очков.
Итого за всё – семь миллионов четыреста тысяч. Не хватало ещё более двух миллионов.
— Пожалуй, за сегодня наберётся, — прикинул он.
Сегодня в девять вечера «Маоянь Вэйин» опубликует кассовые сборы за первый день праздников. В интернете только и говорят, что о «Титанике», а кинотеатры увеличили долю сеансов до тридцати процентов. Сборы просто обязаны взлететь. По самым скромным подсчётам – один миллиард…
Судя по прошлогодним данным, миллиард – это вся касса лидера проката за всю праздничную неделю. А тут – всего за один день.
Чэнь Сяо невольно присвистнул. Когда цифры станут известны, поднимется невероятный шум. И на этой волне он соберёт приличный урожай очков.
Если на всё сразу не хватит, придётся подождать до завтра. А уж когда обмен будет совершен, то, даже если Министерству культуры проект не приглянется, он снимет его сам! В конце концов, в следующем месяце на его карте будет лежать миллионов восемьдесят или девяносто.
Эх, как избавиться от тревог? Только разбогатев! Деньги побеждают всё.
…
Тем временем в Пекине, в одном из традиционных двориков-сыхэюань неподалеку от храма Юнхэгун, располагался элитный мишленовский ресторан.
В отдельном кабинете за круглым столом сидели двое мужчин средних лет и вели непринужденную беседу.
Одним из них был Ван Чжань. Вторым – Ли Чжимин, директор департамента искусств Министерства культуры.
Ли Чжимин взял чайник, наполнил чашку и негромко рассмеялся:
— Решили участвовать в Каннах? Смелость похвальная. Однако получить там награду практически невозможно.
Ван Чжань кивнул в знак согласия:
— Этот фильм соответствует нашей эстетике, но может не подойти под вкусы других стран.
— Вот именно, — подхватил Ли Чжимин. — Культурный контекст, стиль повествования – всё другое. Это крайне сложно. К тому же он подал заявку в основной конкурс. Ему придётся соперничать на одной сцене с режиссерами с мировым именем. Для новичка это задача невообразимой сложности, всё равно что на небо пешком взойти. — Он поставил чашку и с улыбкой добавил: — Впрочем, попытка не пытка. Если он действительно возьмёт приз, это не только прославит страну, но и принесёт огромную пользу ему самому.
— Что вы имеете в виду? — Поинтересовался Ван Чжань.
— Предложения о сотрудничестве посыплются градом, это само собой. Некоторые организации тоже захотят вписать его имя в свои списки. К примеру, Пекинская киноакадемия ещё много лет назад объявила: если китаец завоюет награду в основном конкурсе Канн, его могут принять на должность почётного профессора.
У Ван Чжаня перехватило дыхание.
Почётный профессор? Сколько там лет Чэнь Сяо? Стать почётным профессором в двадцать три года – это звучит невероятно. Студенты ведь будут старше него самого!
— Погодите, о чём это я? — Оборвал он свои мысли. — С чего это я начал грезить наяву вслед за Чэнь Сяо? Видимо, этот малец и меня заразил своим авантюризмом.
Придя в себя, Ван Чжань с улыбкой произнёс:
— Почётный профессор… Что ж, с его талантом он, вероятно, добьётся этого через пару десятилетий, а то и быстрее.
Ли Чжимин усмехнулся:
— Одного «Титаника» уже достаточно, чтобы он прочно закрепился в индустрии. Сборы за первый день опубликуют сегодня, верно?
— Да, в девять вечера.
— Хорошо, я тоже жду их с нетерпением, — отозвался директор Ли.
Пока они беседовали, главный герой их разговора в сопровождении администратора уже шёл по тенистому коридору к дверям кабинета.
После короткого стука Чэнь Сяо вошёл внутрь. Он сразу увидел господина Вана и склонного к полноте мужчину средних лет, которые, попивая чай, с интересом разглядывали его.
— Добрый вечер, господин Ван, директор Ли.
Ли Чжимин засмеялся:
— У режиссёра Чэня острый глаз. Присаживайтесь, пожалуйста.
— Благодарю вас, директор Ли, — с улыбкой ответил Чэнь Сяо.
Дело было вовсе не в остром глазе – он просто заранее посмотрел фотографии директора в интернете. Сяо Чэнь подошёл к столу и сел на место, указанное Ли Чжимином.
Тот откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы в замок, положил руки на стол: — Режиссёр Чэнь, не будьте так скованны. Считайте, что сегодня мы просто друзья или коллеги по творческому цеху, решившие поболтать.
Ван Чжань с усмешкой подмигнул:
— Сяо Чэнь теперь режиссёр в компании «Цзяхэ», с чего бы ему тушеваться?
Он сказал это вовсе не ради издёвки. Хотя этот сорванец и бывал заносчивым, всё же он был племянником старого друга и к тому же действительно талантливым малым. Зачем же заставлять его чувствовать себя неловко?
Причина была в другом: Чэнь Сяо слишком молод. В будущем, работая с чиновниками из ведомств, он легко мог оказаться в положении простого подчинённого. Даже если Ли Чжимин признаёт в нём талантливого постановщика, из-за внешности и возраста он подсознательно мог начать относиться к нему свысока.
Ван Чжань специально подчеркнул статус гостя, чтобы закрепить в сознании Ли Чжимина нужный образ. Перед ним сидел полноправный режиссёр и сценарист, а не какой-нибудь подмастерье или интерн.
И действительно, Ли Чжимин, услышав это, ещё раз внимательно посмотрел на Чэнь Сяо и улыбнулся: — Вот как? Режиссёр? Что ж, режиссёр Чэнь и впрямь молод и многообещающ.
— Благодарю вас. Это всё благодаря поддержке старших и руководства, — вежливо отозвался Чэнь Сяо.
Они обменялись ещё парой любезностей, и обстановка в комнате стала совсем непринужденной. Спустя пять минут один за другим начали подавать заказанные блюда. Наступило время для серьёзного разговора.