Глава 379
Следующее утро.
Ци Му приехал в Шанхай, в Студию звукозаписи «Иньхай». Найдя нужную профессиональную студию, он постучал в дверь.
Услышав лаконичное:
— Войдите, — он толкнул тяжелую звукоизоляционную дверь и переступил порог.
Перед ним предстала аппаратная, залитая ярким желтым светом. Микшерный пульт пестрел кнопками и регуляторами, а за большим смотровым окном над ним виднелась сама тон-ателье.
Не успел он осмотреться, как человек, сидевший за пультом, обернулся и поднялся навстречу. Он был в черной кожаной куртке, с длинными волосами на прямой пробор, доходившими до подбородка – вылитая гонконгская звезда конца прошлого века.
Мужчина подошел, протянул руку и представился: — Здравствуйте, учитель Ци. Я ваш музыкальный наставник, Чжэн Цзе.
Ци Му пожал ему руку:
— Здравствуйте, учитель Чжэн.
— Присаживайтесь, — Чжэн Цзе указал на стул напротив пульта. — Вы ведь учитесь на актерском, верно?
— Да.
— Сопровождение еще не слушали?
— Нет, вы вчера предупредили по телефону, так что я не стал.
Поскольку у актера не было серьезной музыкальной базы, Чжэн Цзе опасался, что, прослушав аранжировку в одиночку, тот не поймет, с чего начинать, и наделает ошибок. Чистый лист всегда лучше, чем испорченный кривыми набросками.
Чжэн Цзе протянул ему распечатку текста:
— Хорошо. Тогда я сейчас один раз спою, а вы послушайте, идет? Правда, за мной только точность нот и ритма, а вот эмоции придется вкладывать вам. В конце концов, вы актер, чувств у вас должно быть побольше, чем у меня.
— Хорошо, я понял.
Чжэн Цзе кивнул, освободил место перед пультом и достал контрольные наушники: — Учитель Ци, садитесь сюда, надевайте их. А я пойду внутрь и спою.
— Хорошо, — Ци Му занял его место и надел наушники.
Чжэн Цзе зашел в студию, закрыл дверь, сел перед микрофоном, поправил его и нажал на кнопку пульта.
Глядя сквозь стекло на текст «Сяояо Тань» в своих руках, Ци Му услышал, как в наушниках зазвучала музыка.
Мелодичный перебор арфы полился в уши, словно бодрый лесной ручей. Но уже через несколько секунд он почувствовал, что каждая нота пропитана легкой грустью и спокойствием, будто повествуя о давно забытой истории. Мелодия, подобно легкому ветерку, коснулась сердца, принося с собой прохладу и бесконечное послевкусие.
Спустя пятнадцать секунд темп постепенно нарастал, рисуя в воображении картины зеленых гор и чистых вод.
Но вскоре эта беззаботность окрасилась печалью и тоской. Музыка словно кричала о том, что герой не в силах отпустить прошлое.
Ци Му будто вернулся в тот позавчерашний день, когда снимали сцену смерти Чжао Линъэр на руках Ли Сяояо. В носу мгновенно защипало, глаза увлажнились, а сердце сжалось, будто его сдавили чьи-то ладони.
Как же так?
Всего несколько секунд – а он уже провалился в то состояние, когда доигрывал душераздирающий финал. Неужели слишком сильно вжился в роль?
Прежде чем он успел об этом подумать, в ушах зазвучала песня…
«Годы редко бывают безмолвны…
Осенний ветер устал от скитаний.
Закат, не желая уходить, замер на стене – он не в силах расстаться со мной.
Слова прежней любви утекли на восток вместе с шумом прилива…
Оглянувшись, вижу: былое опало, как кленовые листья…»
Он смотрел на текст, музыка эхом отдавалась в сознании, и на глаза начали наворачиваться слезы.
Судьба полна иронии, против нее не пойдешь; так трудно найти родную душу, но они уходят одна за другой…
Он прижал руку к груди и тяжело вздохнул.
В этот момент музыка достигла апогея…
«Смеюсь и вздыхаю: древняя глупость и нынешнее безумие – все впустую.
Меч затупился, на лезвии зазубрины, милость отринута, и мечта разбита…
Когда слезы высохнут, в глазах останется кровь…
Белый снег кружится и становится алым…»
Слушая медленно затихающий финал, Ци Му тихо выдохнул.
Как же точно. Эта музыка и слова идеально ложились на сюжет.
В конце концов, остался только Ли Сяояо.
Бессилие перед лицом судьбы, раздирающей жизнь на части, ярко отразилось в этой легкой, но пронзительно грустной мелодии.
Познав всю доброту, любовь и ненависть мира боевых искусств, он столкнулся с неминуемыми оковами предначертанного.
Близких нет, всё исчезло, мысли обратились в пустоту.
И за всей этой беспомощностью нужно было спрятаться, накинув на себя плащ напускного легкомыслия.
— Смеюсь и вздыхаю: древняя глупость и нынешнее безумие – все впустую… Так оно и есть, — прошептал он.
Чжэн Цзе не выходил из студии, давая ему время прочувствовать образ и прийти в себя.
Через три минуты Ци Му посмотрел на него, выдавил улыбку и едва заметно кивнул.
Чжэн Цзе толкнул дверь:
— Хорошо, давай начнем репетировать.
— Поехали.
В полдень Фан Жун на машине съемочной группы приехал к студии «Иньхай».
Выйдя из лифта на четвертом этаже, он увидел Ци Му, выходящего из тон-ателье. Вид у актера был такой потрепанный, будто он только что пережил все тяготы долгой жизни.
Фан Жун вздрогнул и быстро зашагал по коридору: — Сяо Ци, что с тобой? Что стряслось?
— Режиссер Чэнь…
— Чэнь Сяо?
— Его песня… Такое чувство, будто я уже прожил финал. Как раз сейчас мы снимаем повзрослевшего Ли Сяояо, так что состояние самое подходящее.
— Да нет же, мы снимаем вторую половину, но ты сейчас выглядишь так, будто вокруг тебя уже все умерли!
Эти слова, казалось, задели за живое: Ци Му снова закрыл глаза рукой.
Фан Жун нахмурился и похлопал его по плечу:
— Послушай, парень, неужели все настолько серьезно?
Ци Му вздохнул:
— Может, потому что мы всего два дня назад закончили сцену смерти Линъэр. Наложилось на песню, вот я и провалился в образ. Если не верите, идите сами послушайте, там осталась запись в исполнении брата Чжэна.
Фан Жун скептически глянул на него и вошел в студию.
Десять минут спустя.
Фан Жун, стрельнув у кого-то сигарету, вышел на балкон и молча закурил.
…
Прошло еще полмесяца. Наступил День Труда с его пятидневными каникулами.
Съемки «Легенды о мече и фее» почти подошли к концу, и команде выдался короткий отдых.
Однако в проектном центре сериала на седьмом этаже здания «Восточных медиа» работа кипела. В праздники охваты в сети растут, и продвижение идет куда эффективнее.
В самом дальнем офисе, стены которого были увешаны постерами к теледрамам, сидела у окна сотрудница по фамилии Хуан, быстро стуча по клавишам.
Заметив, что время в углу монитора сменилось на 16:30, она с глухим стуком нажала Enter и с облегчением выдохнула.
Готово!
Передохнув пару минут, она открыла рабочий чат и отправила сообщение руководителю.
«Сестра Ли, время публикации двух промо-роликов – „Явление Цзюцзяньсяня для спасения людей“ и Нарушенное десятилетнее обещание: „Июньский дождь“» – установлено. Первый выйдет в пять вечера, второй – в шесть.
Ответ пришел мгновенно: «Хорошо. Выйти на работу в День Труда – это поступок. Ты отлично потрудилась. На сегодня всё, возвращайся домой и отдыхай».
«Спасибо, сестра Ли!»
Сяо Хуан быстро собрала вещи.
Какая еще «тяжелая работа»?
Ради тройной оплаты можно и в праздники посидеть! Да дело даже не в деньгах – просто я обожаю сверхурочные!
Компания – мой дом, я обожаю своего босса!
Хе-хе, сегодня вечером закажу себе жареную рыбу, награжу себя за эти три оклада… Ой, то есть, за вклад в искусство!