Глава 373: «Пожалуйста, пожалейте его!»
Ся Хайфэн взял со стола сценарий.
Истребление демонов – всё верно.
Когда он впервые читал сцену, где Хозяин труппы приказывает Цзян Мину убить Нюйюань, ему это показалось немного странным.
— Не упрямься, она демон! — Гремел Хозяин труппы.
Цзян Мин в смятении вопрошал: что же ему делать?
А ученики яростно вторили:
— Убей!
Нюйюань была виновата. Её вина заключалась в убийстве учеников Шушани, а не в том, что она была демоном. Теперь казалось, что именно этот нюанс и заставлял его сомневаться.
Проглядывая сценарий, Ся Хайфэн обратил внимание на священные тексты, которые адепты Шушани прошлых поколений с таким рвением декламировали во многих сценах.
Это была «Сутра Бессмертного Дао». Её читал Мастер Меча, появляясь на сцене, её выкрикивали во время тренировок, её же читали, когда заставляли Цзян Мина прикончить Нюйюань.
«Муж воспевает главу в пещере, дабы запечатлеть Бэй Ло Фэн. Он заклинает духов демонов и истребляет шесть призраков. Погода неспокойна, но наше Дао процветает».
Смысл был таков: тот, кто способен воспеть тайную главу, пленить призраков Фэнду в Бэйло, обуздать демонов и уничтожить зло шести миров, обретет великую небесную силу, и наше учение станет ещё величественнее.
Всё это можно было свести к двум коротким словам: истребление демонов.
Однако раньше Ся Хайфэн не задумывался о глубоком различии между двумя поколениями.
Он пролистал сценарий на сто лет вперёд, к событиям в Башне заточения демонов, где нынешний глава, Мастер Меча Дугу, вселившись в Ли Сяояо, вёл беседу с Цзян Мином.
В тексте значилось: «Демон – лишь форма… На самом деле наше существование, включая людей, демонов и богов, взаимозависимо. Мы полагаемся друг на друга, чтобы познать себя, и нуждаемся друг в друге, чтобы ощутить собственное бытие».
Становилось очевидным, что для следующего поколения Мастеров Меча отношения между людьми и демонами перестали быть механическим противостоянием черного и белого.
Разница между эпохами действительно была колоссальной.
Режиссёр Фан только что сказал, что моментом этого перелома… был Цзян Мин.
Глаза Ся Хайфэна слегка расширились.
Он понял.
Теперь всё стало ясно.
Неудивительно, что когда их загнали в Башню заточения демонов и слеза Нюйюань упала в глаз Цзян Мину, тот внезапно вскочил и заставил её слезы замереть в воздухе: — Посмотрите на её слезы! Они точно такие же, как ваши!
Он был первым, кто осознал: идея тотальной вражды между людьми и монстрами ошибочна.
Ся Хайфэн помолчал несколько секунд, приходя в себя, и вздохнул: — Если смотреть глобально, это великий сдвиг, но если приглядеться к деталям, эта трансформация буквально пропитана кровью.
— Именно, — кивнул Фан Жун. — Теперь ты понимаешь ту реплику?
Ся Хайфэн снова взглянул на то, как Мастер Меча Дугу объяснял слова Цзян Мина: «С самой узкой точки зрения ты совершил злодеяние, но в масштабах мироздания ты сотворил благо».
— Понял.
Если смотреть совсем детально…
Шушань истребляет демонов.
Нюйюань хотела спасти своих сородичей и убила учеников Шушани.
Мировоззрение Цзян Мина пошатнулось, и он убил своих собратьев.
За такое нет прощения.
Но в контексте смены эпох он был первым, кто задумался, и первым, кто закричал об этом.
Фан Жун улыбнулся:
— Проще говоря, нельзя смешивать макро – и микроуровни. Мы должны признавать как частные ошибки, так и общий прогресс.
Ся Хайфэн серьезно закивал:
— Я понимаю, это похоже на развитие общества.
Всё движется по восходящей спирали.
(Примечание: оригинальный и бесплатный перевод читайте на LiNovel.ru)
То есть развитие идет от утверждения к отрицанию, а затем к отрицанию отрицания.
«Утверждение» – это когда старое поколение безоговорочно уничтожает демонов.
«Отрицание» – крах убеждений Цзян Мина. Но оно проявилось через катастрофу и смерти.
«Отрицание отрицания» – это новое поколение. Новая школа Шушань использует метафору воды: лучшее подобно воде, ведь вода приносит пользу всему сущему.
Но развитие не стоит на месте, и Мастер Меча Дугу, ставший «подобным воде», – не финал. В конце Ли Сяояо спросит: «Ты понимаешь?»
Мастер Меча тоже не идеален. Снова отрицание, снова развитие.
Ся Хайфэн прижал ладонь ко лбу:
— О боже, ну и головоломка… Это что, философское кино? Вы не предупреждали об этом на кастинге.
— Что такое? — Усмехнулся Фан Жун. — Неужели не хочешь сниматься, потому что всё слишком заумно?
Ся Хайфэн замахал руками:
— Нет-нет, в глобальном смысле я всё понял. Но что, если мы вернемся к деталям?
Фан Жун откинулся на спинку дивана:
— В частном смысле Шушань поймала демона и заточила в башню. Нюйюань хотела спасти близких и убила адептов. Но при этом Нюйюань сама лечила людей, а Шушань стремилась их защитить. Истина и ложь переплелись. Трудно сказать, кто здесь злодей, а кто герой. У них просто разные позиции и убеждения.
— И то верно, — согласился Ся Хайфэн. — Так и в реальности рождается большинство конфликтов. Убеждения диктуют поступки, а поступки создают противоречия.
— Да. В этом фильме даже лидер Культа Поклонения Луне логически последователен.
— Хорошо, я понял.
Фан Жун глубоко вздохнул:
— Господи, об этом так сложно рассуждать. Пусть тебе режиссёр Чэнь всё объяснит. — Он посмотрел на часы, взял свой термос и поднялся. — Пойдем, пора на собрание.
…
После короткого общего собрания группа приступила к подготовке: разбору сценария и тренировкам по боевым искусствам.
Незаметно наступило 18 февраля.
В комнате отдыха на седьмом этаже Чэнь Сяо сделал глоток кофе и сказал Фан Жуну: — Режиссёр Фан, днем я улетаю в провинцию Гуандун, оставляю всё на вас.
— Ступай. О, кстати, твоя племянница была на пробах. Она идеально подходит.
Чэнь Сяо поставил чашку и серьезно произнес:
— Режиссёр Фан, не нужно делать мне одолжений. Качество работы превыше всего.
— Никаких одолжений, — бодро ответил Фан Жун, — она и правда подходит. Похожа на нашу героиню процентов на сорок, да и темперамент тот же. Теперь я уверен: если черты характера передаются генетически, то твою склонность к подколам ты точно унаследовал от отца. Ван Юньдо очень послушная девочка, она даже сказала, что хочет спеть для меня.
Чэнь Сяо едва сдержал смех.
Спеть?
Её бабушка обожает «Легенду о Чжэнь Хуань», так что песня, которую она приготовила для Фан Жуна, скорее всего, либо пародия «Полюби еще немного», либо та самая «Хуань-Хуань, я в депрессии».
Ему очень хотелось бы увидеть лицо режиссера, который ожидал милого детского пения, а услышит: «Мой господин, закрой глаза и ничего не говори». Небо, небось, на землю рухнет.
Подавив эти мысли, он сказал:
— Она молодец. Брат рассказывал, что в январе учительница её особо отметила за то, что она любит делиться и помогает другим в учебе. Даже директор её запомнил.
Фан Жун с улыбкой кивнул:
— Это замечательно. Нам нужно скрывать, кто она? Личность Чэнь Ци мы не раскрывали. Стоит ли ей тоже пробиваться самой?
— Личность Ван Юньдо нужно раскрыть. И не для того, чтобы расчистить ей путь, а чтобы защитить её.
Чэнь Ци учится в университете и идет по пути музыки, она вполне может справиться сама.
Но Ван Юньдо – ребенок. Это настоящий шоу-бизнес, здесь полно всякой грязи. Ореол «племянницы Чэнь Сяо» поможет ей избежать многих сомнительных вещей.
И ещё… это позволит перенести опыт главного героя из «Тринадцатого сына Южного моря» на него самого.
Пусть зрители жалеют его сколько угодно.
Чэнь Сяо уже предвкушал, как они будут раскаиваться за то, что присылали ему проклятия после просмотра «Легенды о мече и фее».