Глава 360: «Режиссёр, который чувствует кадр: просмотр фильма как детективное расследование»
1932 год.
Экран заливают розовые тона, создавая сказочную, почти призрачную атмосферу.
В кадре появляется управляющий Став. Спокойный и элегантный, он с безупречной грацией улаживает дела отеля и уделяет внимание гостям, которые приезжают сюда только ради него.
Мадам Д., восьмидесятичетырёхлетняя дама, влюблённая в него вот уже девятнадцать лет, прибывает в отель. Её снедает тревога перед отъездом в другую страну. Ей кажется, что эта встреча – последняя, и она умоляет его уехать вместе с ней.
Став деликатно отказывает и с улыбкой утешает её, говоря о том, как сильно она желает, чтобы он всегда был рядом.
Проводив мадам Д., он принимает на работу и начинает обучать коридорного по имени Зеро, который в те времена был лишь новичком.
Зеро становится учеником Става и начинает здесь свою новую жизнь.
Постепенно он превращается в превосходного портье – вернее, эту должность следовало бы назвать «хозяином вестибюля». Невидимый, всегда готовый прийти на помощь, предугадывающий желания гостей и умеющий хранить тайны.
Став продолжал вести свою изысканную жизнь, развлекая пожилых, белокурых, бедных и вечно сомневающихся постоялиц. Он по-прежнему обожал духи и декламировал стихи.
Однако никто не знал, кто на самом деле владеет отелем. Лишь раз в месяц за счетами приходил агент.
В этом отеле Линь встретил ещё одного человека – Агату, девушку из кондитерской с родимым пятном на лице.
Главные герои появлялись один за другим, и под бодрую музыку первая глава подошла к концу.
Хуан Пэн пристально смотрел на экран, боясь даже моргнуть.
Какая невероятная картинка – каждый кадр можно хоть сейчас ставить на рабочий стол в качестве обоев.
Это была настоящая демонстрация мастерства.
Композиция кадра в целом симметрична, но автор постоянно ищет способы нарушить эту симметрию, добавляя происходящему абсурдности и комизма.
Думая об этом, он невольно проникся глубоким уважением к Шазеллу.
Шазелл наклонился вперёд, откинул крышку термобокса на кофейном столике, развернул фольгу и вытянул шпажку с бараньим шашлыком.
Положив руку на коробку, он обернулся и спросил: — Хочешь?
Хуан Пэн внезапно почувствовал необъяснимую гордость.
Надо же, он удостоился такого внимания от столь важной персоны.
Но в следующий миг он заметил, что взгляд режиссёра направлен вовсе не на него, а на Чэнь Сяо.
Хуан Пэн неловко усмехнулся про себя.
М-да… многовато я на себя беру.
Всё это только благодаря авторитету босса.
— Нет, спасибо, ешьте сами, — простодушно улыбнулся Хуан Пэн.
Ему было неловко принимать угощение из рук старшего.
Стоило ему об этом подумать, как сидевший рядом Чэнь Сяо непринужденно бросил: — Старина Шазелл, дай-ка мне один. — И протянул руку.
Режиссёр Фан шмыгнул носом и покачал головой.
Эх, ну и запах… Знай я заранее, ни за что бы так не наедался.
Передав шпажку Чэнь Сяо, Шазелл повернулся к Ван Жую, сидевшему с другой стороны, и хотел было спросить: — Ван…
Но, едва начав фразу, Шазелл осёкся.
Ван Жуй, сидевший перед ним, выглядел… так, будто у него глаза на мокром месте?!
Он что, плачет?
Да что происходит-то? Что в этом сюжете такого грустного? Расставание? Ну не плакать же из-за этого над фильмом.
— Ты чего разрыдался? — Нахмурившись, спросил Шазелл.
В глазах Ван Жуя мелькнула горечь, он выдавил улыбку и произнес: — Это снято настолько хорошо, что я… я глубоко тронут и восхищен.
Не тронут – он чувствовал сопереживание!
Художник-постановщик отвечает за визуальный стиль, декорации, реквизит и цветовую гамму.
Работа с цветом – это проверка таланта, но такая экстремальная симметрия требует подбора декораций и предметов, которые подчеркивают малейшие изменения. Это испытание не только способностей и эстетического вкуса, но и адского терпения.
Он уже представлял, сколько волос на голове потерял этот художник-постановщик!
В этот момент он до конца осознал сцену из фильма «Прощай, моя наложница», где Сяо Лайцзы и Маленький Боб сбежали из труппы и пришли в театр. Сяо Лайцзы смотрел на знаменитых актеров на сцене и со слезами на глазах говорил: «Как же они стали такими звездами? Сколько же побоев им пришлось вынести?»
Если взять хотя бы эти симметричные костюмы лифтёров – сколько волос пришлось вырвать художнику, чтобы добиться такого совершенства?
Ему было больно за коллегу.
— А? Что именно тебе кажется здесь удачным? — Раздался сбоку бодрый голос Шазелла.
Ван Жуй глубоко вздохнул и сдержанно ответил:
— Реквизит подготовлен великолепно, работа с черными, белыми и серыми тонами безупречна. (Примечание: оригинальный и бесплатный перевод читайте на LiNovel.ru) Видно, что вы с художником-постановщиком вложили в это массу сил.
Шазелл с улыбкой закивал:
— Да, вышло славно. Особенно эти пирожные. Я заставил художника заказать больше тысячи штук, но то цвет был не тот, то форма подкачала. Кучу коробок пришлось переделывать. Но эффект того стоил, верно?
— Верно, верно, — Ван Жуй улыбался, а по его щекам катились слезы.
Какая жуть! Какая нечеловеческая жуть!!
Больше тысячи штук, и всё в переделку?
Слишком жестоко! Это просто за гранью.
Это же как с его рисом. Режиссёр Чэнь вечно допытывался у него, какой длины и высоты должен быть рис и как его нужно подровнять.
Ах, в те мгновения он мечтал сам превратиться в рисовое зернышко, чтобы объяснить остальным, как правильно расти. Какой кошмар!
Пока он безмолвно оплакивал свою участь, картинка на экране сменилась.
Появилась заставка второй главы.
Она разительно отличалась от розового, почти мультяшного стиля первой части.
Шрифт здесь был элегантным, изысканным и навевал ностальгию.
Но фон стал кроваво-алым, а сверху и снизу красовались два ряда эмблем.
От центрального квадрата в стороны расходились ветви, и каждая вела к отдельному знаку.
Режиссёр Фан медленно выпрямился в кресле:
— Погоди-ка, а это что за символ?
— О? Ты заметил, — Шазелл удивленно повернул голову, глянул на Фан Жуна, а затем на Чэнь Сяо. — Это ты ему подсказал?
Чэнь Сяо пожал плечами:
— Нет.
— Мотай назад, дай посмотрю, — Фан Жун нетерпеливо похлопал Чэнь Сяо по плечу.
Затем он перевел взгляд на остальных троих.
Ван Жуй поддержал его:
— Я не против. Раз режиссёр Фан об этом заговорил, мне тоже любопытно.
— И мне.
Шазелл промолчал, явно не возражая.
Чэнь Сяо отмотал пленку на несколько секунд назад и нажал на паузу.
Фан Жун прищурился, внимательно изучая эмблему в центре: — Это что… ищейка?
С крыльями…
— Нет! На них надо смотреть перевернутыми, на эти две! Черный орел пожирает белую птицу?
— Верно.
— И кто здесь орел, а кто – птица?
— Не буду спойлерить, сами увидите, — отрезал Шазелл.
Фан Жун поджал губы и вздохнул.
Хуан Пэн, продолжавший жевать закуски, молча переводил взгляд с одного на другого.
Боже мой, вот каково это – смотреть кино в компании режиссеров, которые видят кадр насквозь?
Объектив для них – это метафора, превращающаяся в улику.
Смотрят фильм, а кажется, будто играют в детектив.
Чэнь Сяо снова нажал на «плей».
Началась вторая глава.
Яркие, живые, почти сказочные тона первой части сменились менее насыщенными, приглушенными красками, мгновенно окутывая мир атмосферой ностальгии и упадка.
Но этот настрой длился недолго: красный цвет в кадре становился всё тяжелее и гуще.
В газетах мелькнули две новости…
— Грядёт война, танки стягиваются к границам.
— Мадам Д. Найдена мёртвой в своей спальне.
Став немедленно решил, что обязан её увидеть.
Прихватив Зеро, чтобы тот помог с багажом, он отправился в путь, в Луц.