Глава 341: «Вы так подробно описали мне свои амурные дела, вы точно уверены, что хотите сохранить их в тайне?»
Фан Жун не отрывал взгляда от восьми иероглифов, застывших перед ним: «Посвящается всем сценаристам в назидание».
Сердце его то замирало от трепета, то пускалось вскачь, а сам он метался между желанием растрогаться и необходимостью дать себе крепкую пощечину, чтобы прийти в чувство.
Проснись.
Нужно постоянно напоминать себе: берегись ловушек!
Стоит лишь вспомнить о Шазелле, и сразу станет ясно, к чему приводит потеря бдительности. Возможно, тот уже сидит где-нибудь на берегу Сиху и со слезами на глазах запихивает в рот рыбу, пытаясь обрести былое вдохновение.
Спустя полминуты Фан Жун отвел взгляд, сделал пару шагов к стоявшему рядом дивану и сел спиной к проекции.
Он поднял глаза на Чэнь Сяо и подколол его:
— Неужели вы боитесь, что после выхода «Легенды о мече и фее» зрители захлебнутся слезами и начнут орать: «Сценариста на мыло!»? И поэтому решили заранее ответить им этим фильмом, верно?
— Есть и такая цель, — Чэнь Сяо взял со стола планшет и сел напротив Фан Жуна.
Фан Жун вздохнул и, указывая на себя, спросил:
— А как же режиссёр? Когда зрители увидят, что их любимый персонаж выведен из игры, многие ведь скажут, что это режиссёра пора выгнать и поколотить, не так ли?
Чэнь Сяо поднял голову и бросил:
— Ну, тогда идите и подставляйтесь.
Фан Жун усмехнулся:
— Выражаясь вашим молодежным языком, это называется «сдавать своих».
Чэнь Сяо легко вздохнул и серьезно произнес:
— Не бойтесь, кто станет вас ругать? Если зрители совсем расстроятся, мы просто организуем актерам интервью. Впрочем, если подбирать исполнителей строго по возрасту персонажей, героиня должна быть несовершеннолетней. Я бы посоветовал вам не спекулировать на романтических парах, а проводить интервью в обычном ключе.
Фан Жун кивнул.
Это было само собой разумеющимся – Чжао Линъэр в начале истории всего шестнадцать лет.
Если дать работу актеру шестнадцати-семнадцати лет, любые неприятности обернутся настоящей катастрофой.
— И то правда, эмоции у всех будут зашкаливать. Ладно, когда придет время, я сам пойду на интервью и все как следует объясню.
Чэнь Сяо зевнул.
«Объясню», как же. Это как раз совпадет с выходом «Тринадцатого сына Южного моря».
Скорее всего, к тому времени зрители будут винить режиссёра во всех неудачах, а сценаристу приписывать все заслуги.
Пусть объясняет.
Чем больше будут хвалить это шоу, тем выше станет мой авторитет.
Чэнь Сяо втихомолку посмеялся, открыл приложение с графиком на планшете и произнес:
— Режиссёр Фан, давайте обсудим расписание. Мне нужно скоординировать его с «Тринадцатым сыном Южного моря».
Фан Жун достал из рюкзака черный кожаный блокнот, открыл свежую страницу, прижал ее пальцами и, прищурившись, заглянул в свои записи.
— Китайский Новый год в этом году выпадает на первое февраля. Сегодня четвертое января. Сначала мне нужно внимательно изучить сценарий – возможно, придется обсудить с вами некоторые детали. Кастинг начнем примерно двадцать третьего января, а с кандидатами определимся еще до праздников. Как вам такой план?
Чэнь Сяо кивнул:
— Если начнем двадцать третьего, до Нового года останется еще неделя – этого вполне достаточно. После праздников, перед началом съемок, я на несколько дней загляну к группе, чтобы убедиться, что все правильно понимают характеры героев, а потом уйду.
Фан Жун облегченно выдохнул.
«Легенда о мече и фее» сплетает воедино три учения: конфуцианство, буддизм и даосизм. Если бы Чэнь Сяо не пришел, он и впрямь боялся бы что-то истолковать неверно.
Но все же…
Разве он не собирается снимать новый фильм, где проработка персонажей тоже важна?
Фан Жун осторожно спросил:
— У вас ведь еще «Тринадцатый сын Южного моря», вы уверены, что справитесь с обоими проектами одновременно?
Чэнь Сяо улыбнулся:
— Все в порядке, времени хватит.
С «Тринадцатым сыном Южного моря» спешить нельзя, так как в работе над этим фильмом есть один лишний этап.
В сравнении с прежним миром, развитие культуры и искусства здесь после 1900 года пошло по иной траектории. Чем ближе к нашей эпохе, тем заметнее различия. После 1950-х они стали очевидными.
Особенно в определенный период, когда технологии начали развиваться стремительно, и сходство почти исчезло.
Однако жизненный путь Наньхая Тринадцатого, ставшего прототипом героя фильма, и его отца Цзян Тайши в основе своей остались прежними.
У Цзян Тайши, отца «Тринадцатого сына», было множество имен и титулов – сановник ушедшей династии, «Бог кулинарии» провинции Гуандун, борец с преступностью, ветеран чиновничьего аппарата, бизнес-магнат и многие другие.
Прискорбно лишь то, что этот «бог еды», вкусивший деликатесы со всего света, в итоге скончался от голодовки – совсем как в кино – из-за своего статуса хозяина земель. Оставив после себя строку «О правде и лжи рассудит другой день», он отошел в мир иной.
А Тринадцатый сын Южного моря действительно был реальным человеком, который и впрямь встал на путь драматурга, закончившийся душевным расстройством.
Их судьбы не изменились, во-первых, потому что многие события произошли раньше переломного момента.
Во-вторых, участь Тринадцатого в зрелые годы была предопределена еще в юности. Необузданному гению, рожденному в семье патриотов, суждено было с трудом уживаться со смутными временами и пошлостью окружающего мира.
Но это дела прошлые, а сейчас стоял другой вопрос.
Если у персонажа есть реальный прототип, необходимо получить согласие потомков Цзян Тайши.
В конце декабря прошлого года вторая сторона уже дала добро, но оговорилась, что им нужно прочитать сценарий, чтобы убедиться в отсутствии неприемлемых вымыслов.
Ответ от них все еще ожидался.
Торопиться было некуда.
Они еще немного поболтали о сюжете, после чего Фан Жун попрощался и ушел.
Когда за гостем закрылась дверь, Чэнь Сяо продолжил делать пометки в сценарии «Легенды о мече и фее».
Через полчаса телефон зажужжал. Он взял его и увидел сообщение от Чи Юя: «Режиссёр Чэнь, потомки Цзян Тайши прислали ответ. Переслал письмо на вашу почту».
Ответив коротким «ОК», Чэнь Сяо отложил телефон, открыл почту на компьютере и быстро пробежал глазами текст.
Письмо состояло из двух частей.
Первую можно было свести к одной фразе: «Проблем нет, съемки поддерживаем».
Вторая часть содержала инструкции, и информации в ней было предостаточно.
Прочитав ее один раз, Чэнь Сяо нахмурился и в недоумении уставился в экран.
В этом… есть какой-то глубокий смысл? Или этот почтенный брат по природе своей такой словоохотливый?
Чэнь Сяо перевел взгляд выше, проверяя отправителя.
Все верно, письмо действительно от потомка, что выглядело довольно нелепо.
Он снова, не веря своим глазам, вчитался во второй абзац.
На экране значилось:
«Режиссёр Чэнь, в этом сценарии нет ничего предосудительного. Однако съемочная группа ведь может изменить сценарий в процессе работы?»
«Все остальное мелочи, но… мне нужно заранее рассказать вам о романтических делах Тайши».
«В прошлом году вы приезжали в провинцию Гуандун с поездкой и изучили много материалов для этого сценария».
«Тогда вы наверняка слышали или видели роман „Резиденция наставника Чунь Шэня“, который выходил частями в журнале „Весна и осень“?»
«На случай, если вы его еще не читали, я введу вас в курс дела, если вдруг услышу, что вы захотите добавить что-то подобное в фильм».
«В этом романе описываются его интрижки».
«Вы можете вскользь упомянуть об этом, но, пожалуйста, не вдавайтесь в подробности».
«К примеру, там говорится, что его старший сын влюбился в девушку из публичного дома, которая оказалась бывшей любовницей самого Тайши. Узнав об этом, старший сын сгорел от стыда. Ему было невыносимо выбирать, и он покончил с собой. Но у молодого господина уже была невеста, и после его смерти в тогдашних обстоятельствах ей было бы трудно выйти замуж повторно, поэтому Тайши забрал невесту сына в свой дом и заботился о ней как о родной».
«Пожалуйста, не вставляйте подобное в кино».
«Хотя сам дядя Тринадцатый разболтал об этом заместителю редактора газеты „Зарубежные китайцы“, после чего роман в выпусках стал популярен во всем городе, и даже наши старшие за ним следили».
«Но все же, когда Тайши узнал об этом, он избил дядю Тринадцатого и вывесил в местном храме предков объявление о разрыве отношений между отцом и сыном».
«Я надеюсь, вы не станете об этом упоминать. Это довольно неловко».
Сидя перед монитором, Чэнь Сяо не знал, что и думать.
Он действительно об этом не ведал.
«Рассказать мне все в таких деталях: с названием журнала, источником слухов, содержанием сплетен и масштабом их распространения… И вы точно уверены, что хотите сохранить это в тайне?»