Глава 337: «Дедушка, я хочу учиться у тебя боевым искусствам!»
Фан Жун подобрал простой рисунок и вложил его в папку. — Хорошо, я понял.
Он взял телефон и взглянул на экран.
9:50.
Шазелл и Хуан Пэн, должно быть, уже на подходе.
Отложив мобильный, он обратился к Чэнь Сяо: — Я вернусь домой, внимательно перечитаю литературный сценарий, обдумаю всё и тогда свяжусь с тобой.
— Договорились.
— Хочешь уточнить что-то ещё?
Чэнь Сяо немного помолчал. — Это групповая драма, так что я надеюсь, что вы отнесетесь к каждому персонажу как к равному и вдохнете в них жизнь.
Фан Жун вздохнул.
«Вдохнуть жизнь»… Разве персонаж для автора – не родное дитя?
При мысли о детях он вдруг почувствовал, как чья-то рука невидимой хваткой сжала его сердце.
В его возрасте такие слова ранят особенно больно.
— Это так жестоко – дать им жизнь, чтобы потом убить.
Чэнь Сяо отмахнулся:
— Дело не в том, чтобы убивать их. Речь о том, чтобы оживить их, и тогда они сами выберут – пожертвовать собой ради друзей или ради народа. Это будет их выбор, выбор живых людей из плоти и крови.
Фан Жун сидел неподвижно. Спустя мгновение он медленно и тяжело кивнул.
Заметив печаль и отчаяние на лице режиссёра, Чэнь Сяо беспомощно улыбнулся: — Режиссёр Фан, не нужно так мрачнеть. Поверьте мне, этот фильм довольно забавный и душевный.
С этими словами он взял со стола сценарий, пролистал несколько страниц назад, заложил левую страницу за правую и протянул Фан Жуну. — Посмотрите, здесь довольно весело, не переживайте.
Как только он договорил, в гостиной раздался сигнал видеофона.
— Они пришли? — Фан Жун мельком глянул на источник звука, опустил голову и спрятал открытый сценарий прямо в сумку.
На душе всё еще было тяжело.
«Почитаю этот его „забавный“ сюжет на обратном пути».
Убрав сценарий, Фан Жун поднялся и вместе с Чэнь Сяо вышел встречать друзей.
…
Спустя полчаса в гостиной.
Шазелл сидел на корточках перед диваном, левой рукой прижимая Хоюня, а правой доставая из подарочной коробки шарф, принесенный Фан Жуном.
Игнорируя утробное ворчание кота, он обмотал шарф вокруг шеи.
Чэнь Сяо, проходивший мимо с пачкой картофельных чипсов, в подражание Фан Жуну спросил: — Лао Лэй, когда планируешь возвращаться?
— В следующем месяце.
— В конце этого месяца выходит «Отель „Гранд Будапешт“». Разве ты не полетишь?
Шазелл отпустил Хоюня и поудобнее устроился на диване. — И что мне там делать? Стоять на карауле у входа в кинотеатр?
— Но ведь премьера.
— Нет.
— Интервью?
— Не знаю. Я же не ты – ты вечно обо всём переживаешь. Через пару лет облысеешь, как твой папаша. Я планирую съездить в тематический парк, посмотреть, как вы празднуете Новый год, а потом отправлюсь на киностудию в провинцию Чжэцзян.
Чэнь Сяо отправил в рот горсть чипсов.
Облысею?
Ну ладно, ладно.
«Если меня не трогают, и я никого не трону. Но если кто-то заденет меня – я отплачу вдвойне!»
Хотя нет, мир так прекрасен, к чему эта раздражительность.
«Если кто-то обидел меня, нужно ответить добром на зло».
Значит, в Чжэцзян собрался?
Как радушный и гостеприимный молодой человек, он просто обязан посоветовать гостю местные деликатесы.
— Будешь в Чжэцзяне – обязательно попробуй рыбу Сиху из-под уксуса.
Фан Жун, пивший сок на кухне, чуть не поперхнулся, услышав это.
Рыба Сиху в уксусе?
«У этого парня совесть есть?»
Это же блюдо из разряда: хлебни уксуса, прыгни в озеро Сиху и откуси кусок живой рыбы.
Редкостная гадость.
Но, к счастью, Шазелл, скорее всего, просто решит, что это не в его вкусе, и закажет что-то другое. В крайнем случае – зря потратит деньги за одну порцию.
С этими мыслями Фан Жун направился к выходу. Стоило ему подойти к дверям кухни, как он услышал вопрос Шазелла из гостиной: — А эта рыба вкусная?
Чэнь Сяо уверенно закивал:
— Вполне. Я в прошлом году был в Чжэцзяне и ел её каждый день!
— Значит, и правда объедение?
— На вкус она обычная, но невероятно вдохновляет. Её специфический аромат заставляет мыслить нестандартно. После того как я съел пять штук, у меня в голове сам собой сложился сюжет «Гарри Поттера и Тайной комнаты».
Глаза Шазелла заблестели.
Неужели такое сильное средство?
Он давно подозревал, что его отставание от гениев – вовсе не вопрос таланта. Он искал причины в других, даже сокрушался, что его отец умеет рыбачить, а его режиссерские навыки всё не растут.
Может, дело в гастрономической стимуляции?
Ну конечно.
А как иначе?
Не в нём же самом проблема, верно?
Нет, нет, нет, он гений и трудится в поте лица. Это всё внешняя среда, чужие недоработки!
Чэнь Сяо добавил:
— О, кстати, если представится шанс, отведай корень гуттуинии из Юньгуя или Сычуани. Его лучше всего запивать пекинским доуцзинем и гуандунским ляньча. Каждый раз, когда я так перекусываю, вдохновение бьет фонтаном!
Фан Жун замер в дверях, со сложным чувством глядя в спину Чэнь Сяо.
Если бы речь шла только о рыбе Сиху, оставался бы хоть десятипроцентный шанс, что сказка про вдохновение – правда.
Но после упоминания остальных трех «деликатесов» сомнений не осталось: парень просто издевается.
«Мерзавец… Он же хочет, чтобы Шазелл замертво лег в чужой земле».
— Вот оно что! Спасибо тебе, брат! Уверен, ты никогда не облысеешь.
Чэнь Сяо расплылся в лучезарной улыбке:
— Не за стоит, мы же друзья.
Фан Жун только вздохнул.
«Бедный Шазелл. Скоро ты поймешь, что значит нож в спину от лучшего друга».
…
После обеда Фан Жун поехал домой на машине Хуан Пэна.
Солнце уже клонилось к закату, когда он закончил принимать родственников.
Поужинав на скорую руку, Фан Жун устроился на диване, достал сценарий и открыл страницу, которую заложил Чэнь Сяо.
Госпожа Фан подошла и села рядом. — Если сейчас зачитаешься – ночью глаз не сомкнешь, — мягко попрекнула она.
Фан Жун улыбнулся и, придвинувшись к жене, махнул рукой.
— Я уже мельком глянул. Там всё довольно весело, ничего страшного.
С этими словами он протянул ей сценарий.
Госпожа Фан подозрительно покосилась на мужа, взяла бумаги и углубилась в чтение: Время: ночь.
Место: улица.
Действующие лица: Цзюцзяньсянь, Ли Сяояо.
Цзюцзяньсянь с винным сосудом в руках стоит напротив Ли Сяояо и с циничной ухмылкой произносит: — Слушай, я обязан обучить тебя кунг-фу.
Ли Сяояо, задумав недоброе, ухмыляется и вскидывает брови, кивая Цзюцзяньсяню за спину.
Тот в недоумении хмурится.
— Там кто-то есть, — говорит Ли Сяояо.
— Где? — Спрашивает Цзюцзяньсянь.
— Сзади.
Цзюцзяньсянь оборачивается проверить.
Ли Сяояо, хихикнув, дает деру, только пятки сверкают.
Но не успевает он сделать и пары шагов, как Цзюцзяньсянь с грохотом сваливается прямо с неба: — Нам самой судьбой предначертано встретиться, так что не бегай от меня.
— Да иди ты к черту, — с раздражением бросает Ли Сяояо.
Он разворачивается, чтобы уйти.
Но стоит ему сделать шаг, как Цзюцзяньсянь снова падает с небес и преграждает ему путь: — А ты малый не промах, такой же безумный, как и я!
— Я гораздо красивее тебя, — бормочет Ли Сяояо и сворачивает в другую сторону.
Цзюцзяньсянь телепортируется и вновь вырастает перед ним: — Какая польза от красоты? Ни умом, ни силой не блещешь.
Ли Сяояо храбрится:
— Слушай, мы с тобой не родня, так тебе-то какое дело?
Цзюцзяньсянь перехватывает его запястье и насмешливо впивается взглядом: — Ты точно пожалеешь об этом в течение трех дней.
— Если пожалею – буду звать тебя дедушкой! — Огрызается Ли Сяояо.
— Посмотрим, — усмехается мечник.
Он отпускает руку юноши и, бросив на него издевательский взгляд, медленно удаляется. — Поживем – увидим!
Ли Сяояо презрительно фыркает и поворачивается, чтобы уйти. Спустя пару шагов за его спиной поднимается мощный вихрь.
Он оборачивается, и лицо его застывает в немом шоке.
Цзюцзяньсянь проносится мимо, паря на самом ветру.
Ли Сяояо смотрит вслед, оцепенев от изумления.
Через секунду он срывается с места и бежит вдогонку: — Дедушка! Я хочу учиться у тебя боевым искусствам! Я хочу учиться боевым искусствам!
Высоко в небе Цзюцзяньсянь оборачивается и победно улыбается.
А Ли Сяояо всё бежит и кричит:
— Дедушка! Дедушка!