Глава 280: «Минута откровения ценою в жизнь затворника»
Куратор мысленно закатил глаза.
Не видел он, надо же!
Тон у этого деда и впрямь заносчивый: пользуется своим возрастом и строит из себя невесть что. Любишь, значит, поучать людей, как им дела вести?
Ну что ж, в таком случае – не обессудь!
Куратор усмехнулся:
— Послушайте, старик, прежде чем давать оценки, нужно ведь разобраться в ситуации, верно? Вам бы книгу ту прочесть. Здесь по соседству есть книжная лавка. Вот прочтете, и тогда приходите меня просвещать – будет самое время.
Посмотри мне, вернись потом и попробуй сохранить эту свою спесь!
— Ладно, ладно, — Цзан Гуанцзе смерил его взглядом и фыркнул про себя.
Он читал две работы Сяо Чэня и был уверен: с мировоззрением автора в этой книге проблем быть не может.
Все как говорил Сунь-цзы: этот мелкий хейтер просто ищет, к чему придраться. Хорошо же, ты у меня подожди.
Вот дочитаю, вернусь, раскрою свою личность мастера резьбы по раковинам и задам трепку этим соплякам, что платят злом за добро.
— Книжная лавка рядом, говоришь? Ну, пойдем купим!
Бросив это, Цзан Гуанцзе глянул на Янь Вэя и стремительно вышел из зала резьбы по раковинам.
Янь Вэй закрыл дверь и потрусил следом:
— Ты что, озверина объелся?
— Они только что поносили Сяо Чэня, причем последними словами. Псом Чэнем его величают! И такой человек работает в тематическом парке, да еще и в нашей индустрии резьбы по раковинам. Если это разойдется, разве не скажут люди, что мы, старики, совсем не помогаем молодежи? Что нет у нас солидарности? — В гневе выговорил Цзан Гуанцзе, указывая пальцем на дверь.
— Хорошо, хорошо, только не кипятись.
— Старина Янь, ты сам-то читал ту книгу?
— Не довелось, только сюжет фильма примерно знаю.
— Тогда купим две. Если она короткая, засядем в чайной, я ее проглочу и вернусь с ним спорить. А если длинная – дочитаю за ночь и приду завтра!
Янь Вэй лишь беспомощно развел руками. Впрочем, тематический парк он уже осмотрел, так что терять нечего.
— Ладно, идем за книгами.
Они дошли до соседней лавки, отстояли очередь и купили два экземпляра. Отыскав поблизости чайную, они попросили отдельный кабинет, уселись и принялись за чтение.
…
Спустя два часа.
Цзан Гуанцзе закрыл книгу и, прижав ладонь к груди, уставился в окно, тяжело дыша.
Увидев на улице юношу с селфи-палкой, он вцепился взглядом в его движения, словно утопающий за соломинку.
Написано было и впрямь мастерски, но именно поэтому книга пробудила воспоминания, о которых он не хотел бы вспоминать до конца своих дней. Слишком больно.
Нужно было смотреть на современных людей, чтобы вытянуть себя из бездны шестидесятилетней давности обратно в настоящее.
Эх ты, паршивец… Ты же мне кислород перекрыл.
Как можно писать настолько реалистично?
Цзан Гуанцзе взглянул на обложку и вздохнул:
— Как он в своем возрасте смог сотворить такое? Он же не застал те времена.
— Я как-то болтал с Лю из труппы Пекинской оперы, он был режиссером в «Прощай, моя наложница», — отозвался Янь Вэй. — Тот рассказывал, что, когда режиссёр Чэнь был маленьким, его родители вечно пропадали на работе, и воспитывали его дедушка с бабушкой. Они были преподавателями точных наук и сполна хлебнули горя в те годы. Его даже критиковали из-за того случая. Думаю, он наслушался этих историй с детства.
Услышав это, Цзан Гуанцзе внезапно почувствовал укол совести. Кажется, он только что в мыслях наговорил автору лишнего. Виновато вышло.
— Вот оно что… Эх… А тот старик еще жив?
— Давно нет. Он дожил до преклонных лет. Его отец был самым младшим в семье, поздно его родил и ушел из жизни, когда ему уже за восемьдесят было.
— Понятно. Тяжело же тем людям пришлось.
Янь Вэй тоже вздохнул, глядя в окно.
Пять минут они просидели в полном молчании. Наконец Янь Вэй пришел в себя и спросил: — Ох, кстати, а как же музей резьбы? Ты собираешься возвращаться?
Этот вопрос мгновенно вернул Цзан Гуанцзе в реальность. Вот черт!
Он откинулся на спинку кресла и схватился руками за голову.
Там, в зале, он метал громы и молнии, а теперь начал понимать: молодежи просто плохо, вот они и язвят, жалуются. Эх, но тот парень тоже хорош – зачем так злобно ворчать? К тому же, язык у него без костей: вместо того чтобы объяснить, взял и спровоцировал на чтение.
И что теперь? Сбежать и не возвращаться?
Но он ветеран в этой отрасли. Если куратор когда-нибудь увидит его фото и узнает… Разве не будет еще стыднее при следующей встрече?
— Придется вернуться, — вздохнул Цзан Гуанцзе.
Боже мой. Отныне – никакой борьбы за справедливость. Истинная правда: один раз высунешься – потом всю жизнь будешь в кокон прятаться.
…
Стрелки часов приблизились к 19:50.
В многофункциональном зале столичного отеля «Краун Плаза» собралось пятьдесят или шестьдесят репортеров. Все ждали появления съемочной группы.
Техник, отвечающий за прямой эфир, сидел в первом ряду. Оглянувшись на прессу, он невольно вздохнул.
Эта встреча разительно отличалась от предыдущих. Раньше за десять минут до начала журналисты буквально искрились азартом. Как-никак, режиссёр Чэнь – обладатель международных наград. Для любого репортера интервью с ним, если не наделать глупостей, – огромный плюс в карьере.
Но сейчас конференц-зал был погружен в мрачную атмосферу. Куда более гнетущую, чем после выхода «Шоу Трумана».
Репортеры сидели, понурив головы, и лица у них были одно краше другого. У каждого на лбу читалось: «Умру, но не сдамся» – их словно пытали по десять тысяч раз на дню, а они все равно отказывались увольняться.
Увидев подсевшего Чи Юя, техник с сомнением спросил: — Секретарь Чи, что сегодня происходит? Атмосфера такая тяжелая, аж жуть берет.
Чи Юй пожал плечами и невозмутимо ответил:
— Да просто все роман прочитали.
Журналистам полагалось прочесть книгу несколько раз, чтобы подготовить вопросы. Поразительно, что после многократного прочтения за такой короткий срок им не стало легче.
Ровно в 19:55 боковая дверь зала отворилась.
Чэнь Сяо, кастинг-директор Сунь Ли, художник-постановщик Минь Хунцянь и другие участники группы вместе с актерами, исполнившими роли Фугоя, Цзячжэнь, Лун Эра, Чуньшэна, Эрси и взрослой Фэнся, вошли внутрь. Под вспышки камер они поприветствовали прессу и заняли места в плетеных креслах на сцене.
Прямой эфир вот-вот должен был начаться.
В одном из жилых кварталов столицы мама Сиси лежала на диване, листая ленту в телефоне в ожидании трансляции.
Хотя дочь объяснила, что все это лишь недоразумение, женщина все равно беспокоилась после рассказов сестры о том, как в шоу-бизнесе охотятся за красавицами. Уж лучше она сама посмотрит эфир.
Вскоре на экране всплыло уведомление: «Прямой эфир, на который вы подписаны, начался!»
Мама Сиси глубоко вздохнула и перешла по ссылке.
Наверное, там сейчас толпы фанаток? Будут кричать «муж» и слать сердечки. Это она еще могла перетерпеть, лишь бы без пошлостей.
Однако, как только открылась трансляция, экран захлестнул поток сообщений от пользователей: «[Нож][Нож][Нож]»
«[Нож][Нож]»
— Я весь день решала тесты, чтобы не думать о Юцине. Нож, верни мне мой отпуск!
— Взрослые должны отвечать за свои поступки. Раз тебе понравился тот добрый пост в блоге, то вынь да положь нам добрый ситком в качестве компенсации!
— Ха-ха, а по-моему, роман отличный, просто замечательный! Перечитал несколько раз, никакой тревоги, никакой усталости. Плевать, что будущего нет, пока дышишь – и так сойдет, ха-ха!