Глава 249
Утренние съемки завершились, но впереди еще ждала вечерняя смена.
— Потрясающе, — Сунь Ли кивнула и подняла большой палец вверх. — Сразу видно – настоящий уроженец Шаньдуна.
Чи Юй лишь улыбнулся в ответ.
Ван Жуй убрал телефон и с усмешкой произнес:
— Режиссёр Сунь, кажется, ваши слова о том, что ИИ не заменит человека, не лишены смысла. Разве машина додумалась бы до такой формы?
Сунь Ли лишь пожала плечами и неловко улыбнулась.
Под общий смех съемочная группа добралась до отеля в районе Чжоуцунь.
Едва заселившись, Чэнь Сяо наспех разобрал вещи и вышел из номера, чтобы отправиться на съемочную площадку.
Художник-постановщик Минь Хунцянь прибыл сюда для подготовки локации еще десять дней назад.
До этого они общались в сети, и Чэнь Сяо в общих чертах утвердил декорации, однако картинка на экране и реальный вид могли отличаться.
Съемки начинались завтра. Он договорился встретиться с учителем Минем в Подворье семьи Чжоу через двадцать минут, чтобы лично проверить, нет ли каких-то недочетов.
Надев маску, Чэнь Сяо спустился в вестибюль отеля, где столкнулся с двумя молодыми людьми – парнем и девушкой, которые тоже направлялись к выходу.
На вид им было лет по двадцать-тридцать, у обоих на шеях висели камеры.
Это были репортеры из Xinxia Entertainment, приехавшие вместе с группой.
Их подразделение относилось к агентству «Синься» – организации официальной, пусть и не обладающей таким влиянием, как CCTV.
Заметив режиссёра, они замедлили шаг.
— Здравствуйте, режиссёр Чэнь, — улыбнулась журналистка. — Вы по делам?
— Да, осмотрю место съемок.
— Мы как раз собирались прогуляться до Подворья семьи Чжоу. Режиссёр Чэнь, нам можно зайти внутрь сегодня?
— Без проблем, — ответил он. — Но я буду занят делом, так что вряд ли смогу уделить вам время.
— Что вы, мы просто осмотримся и привыкнем к обстановке.
— Хорошо, договорились.
Втроем они вышли из отеля, сели в машину съемочной группы и покатили к усадьбе.
— А где учитель Дуань? — Спросил Чэнь Сяо.
В этот раз от агентства приехало трое.
Репортер Дуань была самой старшей, ей было уже за пятьдесят.
С ней работали тридцатилетняя женщина по фамилии Фэн и совсем молодой парень Сяо Чжоу, который только-только окончил университет.
Разумеется, главной в группе считалась Дуань, но самой известной личностью среди них был именно новичок.
Чэнь Сяо слышал о нем: еще во время учебы Сяо Чжоу со своими друзьями снял короткое видео «Поколение „нулевых“ наводит порядок на работе», которое стало вирусным хитом.
Как говорила Дуань, Сяо Чжоу мечтал стать журналистом, борющимся за справедливость, поэтому после выпуска решительно покинул прежнюю команду и устроился в агентство «Синься».
— Учитель Дуань только с самолета, неважно себя чувствует, — ответила репортер Фэн. — Мы решили сначала сами провести разведку на месте, чтобы ей было проще работать потом.
— Вот как? С ней всё в порядке? Может, нужно в больницу?
— Она сказала, что ей просто нужно немного отдохнуть.
Чэнь Сяо кивнул и обратился к помощнику на переднем сиденье: — Чи Юй, распорядись, чтобы кто-нибудь заглянул к ней. Узнай, не нужна ли какая-то помощь.
— Понял.
…
Через десять минут машина остановилась у ворот Подворья семьи Чжоу.
Едва выйдя, они увидели двух каменных львов, охраняющих вход в усадьбу, ориентированную строго по оси север – юг.
Шагая по каменной мостовой, они переступили высокий порог и оказались внутри великолепного классического двора.
Дома вокруг располагались симметрично. Деревянные оконные рамы были выкрашены в красный цвет и покрыты искусной резьбой. Алые карнизы подпирали зеленую черепицу, а их края были изящно загнуты кверху.
Сочетание красных стен и изумрудных крыш под ярким солнцем выглядело ослепительно.
Группа прошла в парадный зал.
Именно здесь должны были сниматься сцены, где Фугой теряет родовое гнездо и где его отец в присутствии старейшин закладывает дом Лун Эру. Также здесь планировались съемки эпизода, в котором Фугой приходит к Лун Эру просить денег.
Первую сцену собирались снимать уже завтра.
Навстречу им вышел мужчина с проседью в волосах.
Это был Минь Хунцянь, художник-постановщик. Для этой работы требовались глубокие познания в истории, поэтому пригласили именно этого опытного мастера, а старый знакомый Ван Жуй помогал ему в качестве ассистента.
Минь Хунцянь поприветствовал Чэнь Сяо и обвел взглядом зал.
— Режиссёр Чэнь, взгляните. Нужно ли что-то менять?
— Сейчас посмотрим.
Чэнь Сяо прошел вперед. На стене висел пожелтевший листок с началом текста «Цзэнгуан сяньвэнь». Бумага была старой, края покрылись слоем пыли.
Художники постарались на славу: было полное ощущение, что эти мудрые изречения висят здесь десятилетиями.
Строки гласили:
«Вода в горном ручье то прибывает, то убывает, а сердце подлеца переменчиво.
При встрече говори лишь треть того, что на уме, и не открывай душу до конца.
Рисуя тигра, сложно изобразить его кости, а зная человека в лицо, не познаешь его сердца».
Горькая ирония заключалась в том, что хотя эти слова висели перед глазами Фугоя долгие годы, он не запомнил ни единого слова.
— Здесь всё отлично, — заключил Чэнь Сяо.
Он продолжил осмотр, изучая планировку. Дойдя до северо-западного угла, он обернулся, окидывая комнату целиком.
В центре стоял круглый стол с такими же табуретами, вдоль стен – массивные кресла. На южной стороне располагалось ложе – кушетка-луохань, на которой можно было сидеть или лежать.
Слева от нее высился напольный подсвечник с красной свечой, справа стояла ширма из красного дерева с золотыми цветами.
А за ней висел свиток с тремя иероглифами – «Фу-Лу-Шоу».
Чэнь Сяо замер, прикидывая ракурс, слегка повернулся, меняя поле зрения.
Спустя полминуты он обратился к Минь Хунцяню:
— Учитель Минь, попросите реквизиторов передвинуть надпись «Фу-Лу-Шоу» на стене ровно на двадцать сантиметров восточнее.
— Хорошо, я запомнил. Чуть позже дадим команду рабочим.
— Благодарю.
Чэнь Сяо двинулся дальше.
У входа в зал Сяо Чжоу слегка нахмурился, недоуменно глядя на три крупных иероглифа. Он обернулся и прошептал коллеге, которая изучала декор дверного проема: — Сестра Фэн.
— Что такое? — Отозвалась та, подойдя ближе.
— Вы слышали? — Тихо спросил парень. — Режиссёр Чэнь попросил сдвинуть надпись на двадцать сантиметров. Вы понимаете, зачем?
Фэн некоторое время всматривалась в стену и покачала головой: — Спрошу его об этом позже.
— Двадцать сантиметров… — пробормотал Сяо Чжоу. — Что это вообще может изменить?
— Сяо Чжоу, следи за тоном.
Тот поспешно замахал руками:
— Нет-нет, сестра Фэн, я ничего такого не имею в виду. Я очень уважаю режиссёра Чэня, я еще в институте смотрел его открытые лекции.
Он снова посмотрел на «Фу-Лу-Шоу» и добавил вполголоса:
— Просто сейчас во многих компаниях часто занимаются бесполезным трудом. Иероглифы больше метра высотой, сдвинуть их на ладонь – это же никак не повлияет на картинку. К чему такая суета? Мне это напоминает формализм, который процветает в некоторых конторах.
Репортер Фэн поджала губы, глядя на занятого делом Чэнь Сяо.
Она не разделяла возмущения новичка. В конце концов, ей самой доводилось писать горы отчетов, которые никто никогда не читал, так что она привыкла.
Многие руководители просто создают видимость бурной деятельности.
Если так, то идти и спрашивать, в чем смысл этих двадцати сантиметров – значит нарываться на неприятности.
Они не были «кусачим» изданием, им просто нужны были яркие детали для репортажа, а не конфликты.
— Забудь, не будем спрашивать. Давай лучше выполним наказ учителя Дуань и осмотрим всё подворье.
Она направилась в боковой флигель.
Сяо Чжоу еще раз взглянул на злосчастный свиток, неохотно вздохнул и поплелся следом за ней.