Глава 200
Время быстро приближалось к двадцать восьмому числу.
В этот день «Восточным медиа» суждено было стать эпицентром взрывных новостей шоу-бизнеса.
С самого раннего утра у входа в компанию столпились репортеры.
Масштаб происходящего впечатлял: прессы собралось в два раза больше, чем на кастингах прошлых фильмов Чэнь Сяо.
Оно и понятно – сегодня в этом здании выбирали актеров сразу для двух долгожданных проектов.
Один из них – новый фильм режиссёра Чэнь Сяо, а другой – его ситком.
Особенно много ажиотажа вызвал ситком, о котором заговорили еще во время интервью на второй день лунного Нового года.
К тому же сегодня здесь присутствовал не только Чэнь Сяо, но и Шазелл, прилетевший из самых Штатов.
Раньше у него и на международном кинофестивале-то интервью не всегда удавалось взять.
А если поймать его сегодня, годовая премия может вырасти вдвое!
Так что с пяти утра, едва забрезжил рассвет, толпы журналистов ринулись к дверям компании, чтобы занять лучшие места.
К восьми часам здание уже было взято в плотное кольцо.
Репортеры всех мастей – от крупных изданий до мелких порталов – окружили постройку, вооружившись камерами и микрофонами.
Самые ушлые прочесывали периметр, пытаясь выяснить, не на первом ли этаже пройдут прослушивания, и надеясь поймать хоть какой-то кадр через щели в занавесках.
В отличие от шумной улицы, внутри компании царила относительная тишина.
Учитывая потребность в пространстве, для кастинга «Шоу Трумана» отвели восьмой этаж, а «Дом с детьми» расположился на втором.
В комнате для прослушиваний на восьмом этаже.
Чэнь Сяо, Шазелл и остальные члены комиссии уже заняли свои места, просматривая разложенные перед ними материалы.
Перед каждым стоял персональный монитор, а на стене висел огромный экран высокого разрешения.
Он предназначался для онлайн-прослушиваний.
Чтобы сделать фильм более понятным для зарубежного зрителя, на многие роли пригласили иностранных актеров. Поскольку не все могли приехать лично, исполнители эпизодических ролей проходили пробы дистанционно.
Стрелки часов подошли к половине девятого.
Кастинг официально начался.
Первым делом выбирали актера на роль режиссёра реалити-шоу.
В комнату вошел старый знакомый.
— Учитель Цзэн, давно не виделись, — улыбнулся Чэнь Сяо.
Вошедшим был Цзэн Вэй – тот самый актер, что играл конструктора лайнера в «Титанике».
— Режиссёр Чэнь, добрый день.
— Давайте оставим воспоминания на потом и сразу приступим, — предложил Чэнь Сяо.
— Хорошо.
Для прослушивания выбрали сцену, где режиссёр разговаривает с Труманом в тот момент, когда тот доходит до края своего мира и собирается уйти.
Первая половина диалога раскрывает персонажа как бога этого рукотворного мира, а вторая – показывает его как дельца, пытающегося удержать актив. Две ипостаси сливаются в одном человеке, и их баланс меняется в зависимости от ситуации, что требует глубокого понимания роли и тонких эмоциональных переходов.
— Учитель Цзэн, — подал голос кастинг-директор Хуан Пэн, — работайте на камеру. Я буду зачитывать реплики главного героя, подыгрывая вам.
— Договорились, — Цзэн Вэй сел перед объективом.
Присутствующие режиссёры прильнули к мониторам.
Едва Хуан Пэн скомандовал «Мотор», Цзэн Вэй преобразился.
На экранах предстала такая картина.
Режиссёр в исполнении Цзэн Вэя смотрел в камеру. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и с кротким, почти отеческим видом произнес: — Труман. Говори, я тебя слышу.
— Кто ты? — Спросил Труман, чью роль озвучивал Хуан Пэн.
— Я – продюсер телепрограммы, которая дарит надежду и счастье миллионам людей.
— А кто тогда я?
Режиссёр с нежностью посмотрел на экран, словно любовался своим величайшим творением, и с едва уловимой гордостью ответил: — Ты – главный герой.
— Неужели всё это ложь?
— Ты настоящий, поэтому шоу и получилось таким прекрасным.
В сценарии значилось: в этот момент Труман отворачивается, собираясь уйти.
— Послушай меня, Труман! — В голосе режиссёра промелькнула поспешность.
Но он тут же снова замедлил темп:
— Мир снаружи еще более фальшив, чем тот, что создал я. Там те же ложь и лицемерие. Но в моем мире тебе нечего бояться. Я знаю тебя лучше, чем ты сам.
— Но вы же не вставили камеру мне в мозг! — Возразил Труман.
— Ты напуган, поэтому не можешь уйти, — голос режиссёра стал еще мягче.
Пока он говорил, его веки затрепетали чаще.
Он поднял руку, коснулся объектива, и его взгляд наполнился такой нежностью, что сидевший перед монитором Хуан Пэн невольно вздрогнул.
Хуан Пэн потер предплечье – по коже пробежали мурашки.
Настоящий мастер, ничего не скажешь.
Эмоциональный переход был безупречен: мягкость осталась, но теперь в ней проявилось нечто иное.
Сквозь эту доброту проглядывало желание похитить человека, присвоить его себе.
…
— Все в порядке, Труман, — продолжал экранный режиссёр. — Труман, я знаю тебя. Я наблюдал за тобой всю твою жизнь. Я видел, как ты родился, как сделал первый шаг, помню твой первый день в школе и как у тебя выпал первый зуб.
Режиссёр рассмеялся, и доброта в его глазах стала властной, приказной: — Ты не можешь уйти, Труман. Ты принадлежишь этому месту. ОСТАНЬСЯ со мной.
Прошло две секунды в полной тишине.
Улыбка на его лице медленно угасла, хотя тон оставался вкрадчивым: — Поговори со мной. Ну же.
Прошло еще две секунды.
Режиссёр снова рассмеялся, но на этот раз божественная и отеческая забота бесследно исчезли. Смех стал резким, а взгляд – лихорадочным.
— Живо говори что-нибудь, черт возьми! Ты в телевизоре! Прямой эфир на весь мир!
Закончив тираду, он продолжал яростно сверлить экран глазами.
— Хорошо, снято, — произнес Хуан Пэн.
Едва он замолчал, как в комнате раздалась небрежная фраза на английском: — На случай, если мы больше не увидимся: добрый день, добрый вечер и доброй ночи.
Все обернулись на голос. Шазелл смотрел на Цзэн Вэя с легкой улыбкой, договорив последнюю реплику Трумана.
Хуан Пэн невольно вздохнул про себя.
Боже, как же точно он попал в настроение – голос звучал расслабленно и спокойно.
Что и говорить, режиссёры – народ талантливый, даже мимоходом брошенная фраза у них звучит как надо.
Цзэн Вэй, проходивший пробы, сначала опешил, но тут же нашелся и улыбнулся Шазеллу: — Для меня честь играть в паре с режиссёром Шазеллом.
Обменявшись вежливыми фразами с присутствующими, Цзэн Вэй покинул комнату.
Дверь закрылась, и в помещении воцарилась тишина.
Видя, что никто не решается начать, помощник режиссёра с улыбкой заметил: — Учитель Цзэн сыграл великолепно.
— Согласен, — подхватил продюсер, — он показал всю гамму эмоций, очень многослойная работа.
Двое ассистентов тоже вставили свои одобрительные реплики.
В конце концов, Цзэн Вэй не только хорошо играл, но и удостоился личного приветствия от Чэнь Сяо прямо с порога.
Раз они в таких отношениях, режиссёр Чэнь наверняка за него замолвит словечко, верно?
Значит, самое время плыть по течению и хвалить.
Однако не успели восторги утихнуть, как кастинг-директор Хуан Пэн произнес: — А мне всё же кажется, что он не совсем подходит. Смотрю на него, и перед глазами Эндрю, проектировщик «Титаника».
У ассистента дернулся уголок рта.
— Брат, ну ты и смельчак, — подумал он.
Человек, которого ты сам и отобрал, так близок с режиссёром Чэнь, а ты теперь предлагаешь его не брать?
Ты вообще понимаешь, как дела делаются? Неудивительно, что в «Лэчжун» тебя предшественники задвигали.