Глава 197
В это же время в холле первого этажа офиса «Восточных медиа».
— Учитель Сюй! — Крикнул Фан Жун, выходя из вращающихся дверей в вестибюль.
Впереди обернулась дама в темно-зеленом пальто, чья элегантность сразу бросалась в глаза. Она сняла солнечные очки и улыбнулась: — Режиссёр Фан, доброе утро.
Это была Сюй Хуэйцзюнь, художник по костюмам фильма «Шоу Трумана».
Они вместе направились к лифтам.
Фан Жун, шагая по холлу, украдкой огляделся и, убедившись, что поблизости никого нет, вполголоса спросил: — Учитель Сюй, вы уже прочитали сценарий?
Прошлой ночью он допоздна засиделся за чтением хоррор-фантастики, и всю ночь ему снились кошмары.
Проснувшись утром и вспомнив сценарий о зеркальном мире, он невольно задался вопросом: а не следят ли и за ним тоже? Вдруг по ту сторону его собственного зеркала спрятана камера?
По дороге в офис ему было не по себе.
Наконец встретив знакомого человека, он отчаянно нуждался в том, чтобы услышать что-то успокаивающее или получить метафорическую пощечину, которая вернула бы его в реальность.
— Сценарий? — Ответила Сюй Хуэйцзюнь. — У меня сегодня собрание, конечно, я его прочла.
Фан Жун облегченно выдохнул:
— Учитель Сюй, у меня вопрос. Как вы думаете, за нами сейчас следят?
Сюй Хуэйцзюнь едва заметно улыбнулась:
— Разумеется.
Услышав столь жуткие слова, произнесенные с полнейшим спокойствием, Фан Жун буквально оцепенел.
Откуда в ней эта выдержка актрисы из фильмов ужасов? Как можно говорить такие страшные вещи и даже не дрогнуть!
Фан Жун мгновенно вспомнил ночное чтение, и ему на миг почудилось, будто Сюй Хуэйцзюнь вот-вот превратится в зеленоволосого монстра.
«Боже мой, больше никогда не буду читать страшилки на ночь».
Фан Жун тряхнул головой:
— Сестра, от ваших слов мне как-то не по себе. Если кто-то на нас смотрит, то о чем они думают?
Сюй Хуэйцзюнь остановилась и, нахмурившись, посмотрела на Фан Жуна: — Сейчас везде используют ИИ-мониторинг. Если возникнет нештатная ситуация, система подаст сигнал, разве нет?
Фан Жун почувствовал, как у него холодеют кончики пальцев.
Черт, он что, до сих пор не проснулся?
Заметив его выражение лица, будто он увидел привидение, Сюй Хуэйцзюнь недовольно произнесла: — Режиссёр Фан, что это за взгляд? А как иначе? Вы хотите, чтобы бедный дядюшка-охранник, не смыкая глаз, вечно пялился в мониторы в холле?
Упоминание «дядюшки-охранника» мгновенно выдернуло Фан Жуна в реальность. Он с облегчением выдохнул: — Нет, я о том, как в кино. О том, что нас могут контролировать и выслеживать, как главного героя, а мы об этом даже не догадываемся.
Сюй Хуэйцзюнь окинула его коротким взглядом, в душе ворча: и как только у этого режиссера хватает воображения на такие глупости?
— Ну тогда будьте последовательны. Раз уж это вымышленный мир, просто трансформируйте меня и дайте мне способность есть всё что угодно и не толстеть. Буду признательна.
Как только она закончила фразу, двери лифта открылись, и она вошла внутрь.
…
Двадцать минут спустя.
Перед залом заседаний на верхнем этаже «Восточных медиа».
— Режиссёр Чэнь, сколько лет, сколько зим, — Шазелл увидел выходящего из лифта Чэнь Сяо, протянул руку и улыбнулся.
Чэнь Сяо удивился:
— Давно не виделись. Вы знаете китайский?
— Совсем немного, — ответил Шазелл, чуть приподняв подбородок.
Стоявший рядом блондин вставил:
— Режиссёр Шазелл скромничает, его китайский очень хорош.
Уловив льстивые нотки в голосе блондина, Чэнь Сяо усмехнулся: — Ну вы даете, режиссёр Шазелл, впечатляет! Пойдемте внутрь. Думаю, сегодняшнее собрание займет часа полтора. Да, кстати, в Китае «полтора часа» частенько превращаются в «три с половиной».
Шазелл опешил.
Его мозг начал лихорадочно соображать.
Полтора часа – это три с половиной?
Почему единица равна трем?
Он что, издевается надо мной?
В этот момент Шазелл заметил другого знакомого китайца, проходившего мимо.
Его фамилия была, кажется, Фан. Он шел к кулеру со стаканом воды.
Шазелл сделал невозмутимый вид и повторил за Чэнь Сяо: — О~ полтора часа равны трем с половиной часам.
Фан Жун обернулся и с удивлением произнес:
— Режиссёр Шазелл, у вас отличный китайский.
Шазелл понимающе кивнул с легкой улыбкой на лице.
В этой фразе явно не было подвоха. Похоже, он зря себя накручивал. Разве мог Чэнь Сяо быть из тех, кто разыгрывает людей? Он ведь выглядит таким порядочным.
Через пять минут в конференц-зале.
Двадцать человек из основной творческой группы расположились за длинным столом переговоров.
Во главе стола сидел Чэнь Сяо.
Слева от него находились восемь партнеров из «Новой эры» во главе с Шазеллом.
Справа – одиннадцать участников с китайской стороны.
Только что все переговаривались по-китайски, но Чэнь Сяо не рискнул продолжать на нем общение с Шазеллом. В конце концов, этот парень мог и не понять, почему «пять слов» на самом деле означают три.
Он сразу перешел на английский.
Те, кто владел языком свободно, тоже переключились, остальные же достали чудо техники – наушники для синхронного перевода.
— Доброе утро всем. Прежде всего, от лица «Восточных медиа» я приветствую вас. Для меня большая честь работать вместе с вами. Надеюсь, в будущем мы будем помогать и поддерживать друг друга, чтобы создать наш фильм. Если в Китае вам понадобится какая-либо помощь, обращайтесь напрямую – мы сделаем всё возможное.
Закончив с вежливым вступлением, Чэнь Сяо обвел взглядом остальных девятнадцать присутствующих.
— Среди нас еще много тех, кто не знаком друг с другом лично. Несмотря на таблички с именами на столе, прошу каждого представиться, чтобы мы немного сблизились.
Чэнь Сяо посмотрел на Шазелла:
— Режиссёр Шазелл, может быть, вы начнете?
Шазелл, услышав это, картинно вскинул брови, пожал плечами и сказал: — Эй, неужели здесь есть кто-то, кто меня не знает? Быть не может. Вы раните меня в самое сердце.
Чэнь Сяо на мгновение лишился дара речи от такой выходки.
«Минутку, мы вообще в офисе или где?»
Почему Шазелл ведет себя так театрально? От него так и веет нарциссизмом.
В прошлую встречу он казался нормальным. Ну, разве что немного помешанным на чистоте и порядке.
А, стоп, вспомнилось: в прошлом году в Венеции Шазелл заключил пари с организаторами по поводу него и выиграл пятьсот евро.
Да уж, характер у него… специфический.
— Что ж, вас знают все. Пожалуйста, следующий.
Чэнь Сяо отвел взгляд и случайно встретился глазами с Фан Жуном.
Во взгляде Фан Жуна явно читалось: «Не послушал старших – теперь расплачивайся, да?»
Чэнь Сяо моргнул.
Ладно, неважно, это просто издержки характера.
У кого их нет?
— Всем привет, я Томсон, в этот раз я заместитель художника-постановщика. У меня за плечами двадцать один год стажа, и я надеюсь на плодотворное сотрудничество с главным художником. В свободное время я увлекаюсь фотографией. Если кому интересно, можем как-нибудь поснимать вместе.
— Здравствуйте, я Энни…
Через десять минут знакомство завершилось.
Собрание перешло к основной повестке.
— Сначала я обозначу план сегодняшней встречи. Первое: распределение подготовительной работы по департаментам. Затем – свободное обсуждение и вопросы.
Все кивнули.
Чэнь Сяо сначала переговорил с группами костюмов, грима и художественным отделом. Он попросил художника-постановщика подобрать подходящие локации в соответствии со сценарием и раскадровками.
Заодно он поинтересовался мнением Шазелла.
Разобравшись с тремя группами, Чэнь Сяо перевел взгляд на оператора-постановщика Фан Жуна.
— Режиссёр Фан, на этот раз у вас сложная задача. В «Шоу Трумана» свет должен рассказывать историю наравне с актерами.
— Нам потребуется много искусственного освещения, оборудование должно быть доставлено вовремя.
— Вам также нужно тщательно продумать точки расстановки камер.
— Работать предстоит в технике высокого ключа, чтобы картинка напоминала рекламный ролик. В этом плане советую повнимательнее присмотреться к эстетике рекламы.
— Вкратце: общее ощущение от кадра должно быть «искусственным», вызывать у зрителя легкое чувство слежки и беспокойства.
Фан Жун, листая документы, медленно закивал.
Нужно создать тревожное чувство, но не переборщить.
Иначе зритель задастся вопросом: почему Труман в кадре не догадался обо всем раньше?
Похоже, работка предстоит та еще.
При таких высоких требованиях к свету ему придется работать в теснейшей связке с Департаментом искусств. Очень тесной. Ведь цвета интерьера напрямую влияют на световой рисунок.
Мелочи должны быть выверены, а масштабные сцены – поражать воображение.
Как в фильме, когда съемочная группа лихорадочно ищет Трумана и над горизонтом встает искусственное солнце – этот кадр должен быть снят шокирующе грандиозно.
Нужно серьезно подумать над реквизитом и технологиями, чтобы достичь нужного эффекта.
При этой мысли Фан Жун втайне вздохнул.
Эх, хотел показать класс и поучиться, а попал на жесточайшую тренировку к самому дьяволу…