Глава 173
Главный герой примкнул к Банде Топоров, желая убивать. Вместе с Толстяком Цуном он вернулся в деревню «Свинарник», но попытка не увенчалась успехом: не только не нажились, но и своё потеряли. В тело бедолаги вонзились три ножа, а в довершение его дважды поцеловала ядовитая змея.
К счастью, он обладал поразительной способностью к регенерации и быстро поправился.
С ним всё было в порядке, но деревня «Свинарник» столкнулась с местью Банды Топоров.
Группировка наняла дуэт убийц Тяньцань и Дицань, чтобы те расправились с тремя мастерами.
Подкравшись к Кулицяну, они прикончили его одним ударом.
Но когда убийцы уже были готовы прикончить Портного и Ючжагуя, в дело вмешались Хозяин и Хозяйка, в считанные секунды расправившись с Тяньцань и Дицань.
К сожалению, жизни Портного и Ючжагуя спасти всё же не удалось.
Перед смертью Ючжагуй схватил супругов за руки и прохрипел свои последние слова: — Чем больше сила, тем больше и ответственность… от этого не сбежать. Что вы… что вы собираетесь делать?
После этого двое великих мастеров решили оставить затворничество и вернуться в мир, чтобы исполнить свой долг.
В Международном кинотеатре.
Чэнь Минфу, не зная, смеяться ему или плакать, спросил Чэнь Сяо: — Эта фраза на английском – она просто ради забавы?
Чэнь Сяо лишь пожал плечами, ничего не ответив.
Эта реплика изначально была данью уважения фильму «Неприкасаемые».
В этом мире такой картины не существовало, но Чэнь Сяо решил, что вреда от неё не будет, и оставил всё как есть.
…
На экране история продолжалась.
Тем временем главному герою так и не удалось никого убить.
В трамвае он попытался задеть очкарика, но в итоге сам был избит и вышвырнут на улицу.
Идя по мостовой и потирая ушибленные пальцы, он вовсю честил Толстяка Цуна: — Сколько времени прошло, а я так и не смог ни убить, ни поджечь, ни ограбить, ни изнасиловать! Это всё из-за тебя, жирная свинья, ты вечно мешаешься под ногами. Бестолочь, из такого куска грязи и стены не возведёшь!
Выругавшись, он заметил ту самую девушку, которую успешно ограбил в прошлый раз. Она стояла у лотка с мороженым и протягивала лакомство какому-то ребёнку.
— За мной! — Скомандовал он.
Снова напустив на себя вид грозного бандита, он свирепой походкой направился к лотку.
— Ограбление!
Он повалил девушку на землю, схватил её за загривок и, приставив Нож, прорычал: — Я убиваю не моргая! Где деньги? Говори!
Девушка посмотрела на лезвие перед собой, а затем перевела взгляд на него. В её глазах не было страха – лишь бесконечная печаль, и две слезинки скатились по её щекам.
В этот момент зазвучала нежная, полная ностальгии гитара с оттенком грусти. Главный герой замер, словно осознав, что перед ним человек ещё слабее его самого, и ярость в его глазах мгновенно угасла.
…
В VIP-зале одного из столичных кинотеатров.
Несколько актёров и членов съёмочной группы собрались вместе для просмотра.
В конце концов, медийным лицам, особенно актёрам, было не очень удобно ходить в кино в одиночку, поэтому они договорились посмотреть фильм компанией – так можно было хотя бы не прятаться за масками.
Хэ Сюй, став «большой звездой», в этом году не поехала домой на Чуньцзе. Её родители сами приехали в столицу из провинции, чтобы провести праздник с дочерью.
В зале актриса, игравшая женщину босса Банды Топоров, воскликнула: — Сюй-Сюй, боже мой, какой же красивый у тебя здесь кадр!
— Я тоже так думаю, хе-хе, — отозвалась Хэ Сюй.
— От этой музыки у меня прямо мурашки по коже. Эту песню тоже написал режиссёр Чэнь?
— Да.
— Ох… с ума сойти. Если бы я была на твоём месте и играла в такой сцене, я бы по-настоящему влюбилась.
Лицо Хэ Сюй мгновенно побледнело, она едва не рухнула перед коллегой на колени.
— Старшая сестрица, не говори таких глупостей! Я, маленькая дурочка, не испытываю к режиссёру Чэню ничего, кроме глубочайшего почтения. К тому же он на съёмочной площадке всегда обходил меня десятой дорогой. Думаю, я его страшно раздражаю. Если он услышит твои слова, моей карьере конец!
— Да нет же… — сестра Бай, гримёрша с заднего ряда, наклонилась вперёд и, похлопав девушку по плечу, полушутя добавила: — Честно говоря, в нашей группе тогда все мечтали обходить тебя стороной.
Хэ Сюй оторопела. Неужели она настолько неприятный человек?
Сестра Бай усмехнулась:
— Когда ты приехала в Шанхай, ты постоянно лопала шарики с дурианом и вонючий тофу. Ела всё самое пахучее. Ты хоть представляешь, как мучился гримёр, когда красил тебя? А у режиссёра Чэня очень чуткий нос. То, что он не ругался, когда играл с тобой, говорит о его ангельском терпении. Было бы странно, если бы он за версту тебя не обходил.
От этих слов Хэ Сюй опускала голову всё ниже и ниже:
— Но я же полоскала рот… Я думала, никто не почувствует. Простите…
Фан Жун, сидевший по другую сторону, услышав это, не знал, смеяться ему или плакать.
«Ну и глупая девчонка. Полоскала она… всё равно же пахнет. Эмоциональный интеллект просто на нуле. Режиссёр Чэнь – святой человек, раз не жаловался на неё за спиной».
Он обернулся и наставительно произнёс:
— Хэ Сюй, тебе уже девятнадцать, будь осмотрительнее. С такими мозгами в шоу-бизнесе не выжить. Если голову не вылечить, сиди смирно в «Восточных медиа» и не ищи приключений. Режиссёр Чэнь тебя хотя бы не обманет. Понимаешь?
— Да, я понимаю! — Серьезно кивнула Хэ Сюй.
«Не буду капризничать, не буду». Она была очень искренней: просто хотела разбогатеть, любила поесть и твёрдо решила больше никогда не притрагиваться к пахучей еде. А ещё, как настоящая актриса, она будет усердно танцевать, чтобы следить за весом!
…
На экране история продолжалась.
Пока главный герой в растерянности смотрел на слёзы девушки, Толстяк Цун открыл шкафчик в фургончике с мороженым: — Деньги здесь!
Герой тут же рывком поднял девушку, подлетел к фургончику, отшвырнул железную крышку кассового ящика, сгрёб монеты в карман и выпрямился.
В его глазах после успешного грабежа застыла пустота. Словно зомби, он сделал два шага вперёд, замер, и, ощутив укол вины, обернулся.
Девушка, которую он только что обобрал, стояла, прижимая к себе коробку. Она смотрела на него с такой надеждой, будто в её глазах сияли звёзды; она казалась по-настоящему счастливой от того, что он оглянулся.
Девушка указала на него, затем коснулась своего лба и приложила руку к груди.
«Ты помнишь меня?», – спросила она на языке жестов.
Звук гитарных струн внезапно усилился, заполнив всё пространство, и обрушился на зрителя подобно раскату грома, тяжело ударив в самое сердце героя.
Девушка снова коснулась своего плеча, указала на него и сделала несколько пассажей руками у груди, легко постучала по лбу. В её глазах стояли слёзы, а взгляд был молящим.
«Раньше ты помог мне, помнишь?»
Её движения были мягкими, но каждое из них отдавалось в музыке громовым ударом.
Девушка открыла крышку железной коробки и протянула её вперёд, показывая содержимое.
Там лежал леденец.
Воспоминания детства нахлынули бурным потоком.
— Отпусти девчонку!
Тогда он вступился за неё, пытаясь защитить.
Девушка жестами сказала: «Спасибо», – и протянула ему «Леденец».
Тогда, будучи ребёнком, он убежал.
И вот теперь она снова стояла перед ним с тем же леденцом. Только на этот раз он был не героем-спасителем, а бандитом, совершившим разбой.
Девушка держала конфету, в её глазах дрожали слёзы и искрился чистый свет; она слегка нахмурилась, снова предлагая ему сладость, и едва заметно кивнула.
Он посмотрел на леденец, затем на девушку, которая, несмотря на ограбление, всё ещё верила ему и сохраняла свою невинность.
Он окончательно сломался. Смахнув леденец прочь, он вцепился в свой пиджак и в панике бросился бежать.
Выскочив на другую улицу, он обернулся и закричал на Толстяка Цуна: — Не смей больше за мной ходить! Ты меня рано или поздно в могилу сведёшь!
Он выгреб из кармана все деньги и всучил их Цуну:
— Вали домой, свиней пасти!
С этими словами он развернулся, чтобы уйти. Услышав знакомые шаги за спиной, он снова обернулся и принялся осыпать следовавшего за ним толстяка градом ударов, выталкивая его прочь: — Убью! Убью тебя!
Но Толстяк Цун вернулся снова. Герой уже занёс кулак для удара, но Цун лишь протянул ему бутылку лимонада и быстро убежал.
Главный герой посмотрел на бутылку в руке, поднял взгляд к небу и, сделав несколько шагов в оцепенении, опустился на землю.
Он обхватил колени локтями, выглядя совершенно раздавленным и падшим.
После стольких усилий ему наконец удалось стать плохим парнем. И его первый «успех» в грабеже пришёлся на ту самую девушку, ради которой он когда-то впервые проявил благородство.
Он пал и встретил ту, что осталась такой же чистой, как много лет назад.
Вина перед ней, предательство собственной доброты, крах его бандитских амбиций… вихрь эмоций неистовствовал в его душе, порождая одиночество и смятение.
Чувства были настолько спутанными, что он не знал, как смотреть в глаза этой девушке, как смотреть на самого себя, на Толстяка Цуна и на весь этот мир.
…
В кинозале больше не слышалось смеха.
Даже в зале ассоциации боевых искусств крепкие мужчины не могли сдержать слёз. Нахлынуло сопереживание.
Они никогда не грабили, но под ударами судьбы в этом обществе многие из них постепенно утратили свои первоначальные устремления.
Жизнь стерла острые углы в характерах некогда воодушевленных подростков.
В детстве каждый мнил себя воплощением справедливости. Повзрослев, люди обнаружили, что мир полон несправедливости, и если не проливать кровь, призывая гром…
Но если есть близкие, о которых нужно заботиться, можно ли рисковать собой?
Немногие способны выстоять перед тьмой и сохранить прежнюю искренность. Сглаженные углы, утраченные амбиции и боевой дух, готовность быть заурядным и даже катиться по наклонной…
А потом – увидеть живые фотографии из детства. Записки с дерзкими мечтами из юности. Музыку, что сопровождала твои ночные грёзы о великих свершениях…
Как тут не заплакать о самом себе?
В детстве казалось, что до звёзд можно дотянуться рукой, но, став взрослым и подняв голову, уже не видишь того юноши. Лишь в старости, глядя в отражение на воде, можно увидеть луну и вздохнуть, заметив седину в волосах.
Женщина, только что переставшая всхлипывать, разрыдалась с новой силой.
— Боже мой, и это называется комедия! Не стоило смотреть его фильм на Новый год, это слишком… слишком больно. Не буду сегодня готовить обед, на душе так тяжело.
Муж взял ребёнка на руки, подсел к ней и погладил по спине.
— Жена, я сам приготовлю. Не плачь.
Женщина, давясь слезами, продолжала:
— Я хочу знать, чем всё закончится. Он же не оставит нас с этой тьмой в первый день Чуньцзе, вогнав всех в депрессию?
Муж вздохнул:
— Конечно нет. Новогодний фильм не может быть таким печальным. Сначала показывают безвыходное положение, а затем – путь к свету. Думаю, главный герой вот-вот очнётся, две трети фильма позади. Он обязательно должен оставить зло и встать на путь добра.
Женщина вытерла слёзы:
— Верно. Он должен пойти к Хозяину и научиться боевым искусствам, да?
Однако стоило ей договорить, как на экране появились двое мужчин в чёрном.
Герой только-только захотел стать хорошим человеком, но в итоге окончательно вступил в Банду Топоров.