Глава 155: «Крепость из воспоминаний»
Рыбацкая лодка запуталась в сетях, но это было лишь видение на водной глади. В столице, за тысячи миль отсюда, жизнь текла своим чередом.
В сотне метров от дворика в сучжоуском стиле, на самом берегу озера, Чэнь Минфу сидел на деревянной скамье с удочкой в руке.
У его ног, привязанный на поводок, катался по земле кот, подставляя солнцу пушистое брюхо.
— Хоюнь, не переживай, — пробормотал мужчина. — Мы никогда не возвращались с пустыми руками. Обязательно что-нибудь поймаем.
Стоило ему договорить, как в кармане зазвонил телефон. Чэнь Минфу выудил трубку и нажал на громкую связь.
— Алло, что стряслось?
Из динамика раздался голос Чэнь Сяо:
— Пап, хочешь заработать денег?
— Говори уже, если есть дело.
— Почему бы тебе не уволиться и не перейти в мою компанию? Будешь мне помогать.
Руки Чэнь Минфу дрогнули, он едва не выронил удочку.
— Уволиться? — Переспрашивал он. Он проработал в университете Яньбэй больше двадцати лет и никогда даже не помышлял об уходе. А тут вдруг – увольняйся! Ишь какой деловой выискался: едва в люди выбился, как решил отца работы лишить.
Пока он сокрушался, Чэнь Сяо продолжал:
— Пап, ну ты же на преподавательской ставке, а не на научно-исследовательской. Сколько лет ты уже читаешь эти курсы по высшей математике… — сын замолчал, словно боясь задеть его за живое.
Чэнь Минфу промолчал. Чэнь Сяо был прав: его должность не предполагала серьезной науки. Да, он время от времени публиковал статьи, но без мощной исследовательской базы о продвижении можно было и не мечтать. Год за годом он повторял одни и те же лекции, а в периоды аттестаций погрязал в административной шелухе. Это и впрямь было довольно бессмысленно, но за двадцать лет он привык думать, что просидит на этом месте до самой старости.
— Пап, ты подумай об этом на досуге, — голос сына вернул его к реальности. — А пока можешь сделать мне одолжение?
— Какое еще?
— Я скоро буду регистрировать компанию. Сброшу тебе документы по процедуре. Сможешь приглядеть за процессом? Там работает команда профи, так что много времени это не займет.
— Твой отец, я вообще-то… — начал было Чэнь Минфу.
— Один месяц, — перебил Чэнь Сяо. — Зарплату назначай любую. Маме не говори.
— Твой отец не видит в этом никаких проблем! — Чэнь Минфу мигом выпрямил спину. — Сто тысяч… Ладно, много просить толку нет, давай десять.
На другом конце провода Чэнь Сяо едва сдержал смешок. Мама хоть и ведала всеми деньгами, но гайки не закручивала: если отцу требовалась крупная сумма, она всегда давала. Ссор из-за этого не бывало – скорее, это была такая игра между стариками.
Обсудив рабочие моменты, Чэнь Сяо сменил тему:
— Как там Хоюнь?
Тут же из динамика донеслось громкое «мяу».
«Надо же, не зря я его месяц растил», – подумал Чэнь Сяо. — «Брат Кот все еще помнит меня. Вернусь – угощу консервами!»
Перебросившись парой фраз, он повесил трубку. Он и не подозревал, что в этот самый момент Хоюнь терся головой об удочку в руках отца, будто подгоняя: «Иди лови рыбу, не трать время на болтовню!»
…
В небольшом коттедже в Магическом городе Чэнь Сяо отложил телефон и вернулся к бумагам. Название выбрано, вопрос с регистрацией решен. Устав он набросал сам, опираясь на свои знания, а поиски офиса поручил профессионалам.
Пока что его план состоял в том, чтобы доработать устав и приглядывать за регистрацией. Хоть отец и обещал помочь, стоило проверять ход дел, а то мало ли – вдруг старик что-нибудь напутает. Как только с бумагами будет покончено, можно приступать к найму руководителей отделов и персонала.
…
Спустя два дня, днем девятнадцатого ноября, Чэнь Сяо отложил дела и отправился вместе с Ван Жуем к четырехэтажному серо-черному зданию, выстроенному в форме буквы «П».
Это была крепость «Свинарник», возведенная съемочной группой. Название это было многогранным. Кто-то мог вспомнить трущобы Коулуна в Сянгане, чья история тянулась со времен династии Сун, когда они были аванпостом против врагов. В тридцатые годы прошлого века, когда власти махнули на этот район рукой, он превратился в обиталище «рыб и драконов» – прибежище для бедняков и преступников, став позже прообразом для множества фильмов.
Другие могли услышать в названии созвучие со словами «крепость затаившегося дракона». Но было и самое прозаичное объяснение – архитектурное. Подобные U-образные строения с длинными галереями, объединяющими множество крохотных комнатушек, часто встречались в провинции Фуцзянь.
Чэнь Сяо намеренно не давал прямых пояснений, оставляя пространство для интерпретаций. С точки зрения литературоведения, произведение существует в трех ипостасях: то, что в голове у автора; то, что существует объективно; и то, что видит зритель или читатель. Он не хотел лишать публику удовольствия самим додумывать смыслы. Да и с прагматичной стороны – чем больше споров, тем выше охваты.
— Режиссёр Чэнь, здание готово, реквизит и декорации пока на складе на первом этаже, — Ван Жуй указал на крайнюю комнату в восточном крыле.
— Пойдем взглянем.
Действие фильма разворачивалось в эпоху хаоса и засилья банд. Деревня «Свинарник» была настолько бедна, что даже бандиты обходили ее стороной, благодаря чему здесь царил хрупкий мир. Тут сформировалось маленькое самодостаточное общество.
Поэтому декорации должны были дышать жизнью и бытом. Внутри склада громоздились деревянные и матерчатые вывески, горшки, сковородки, одеяла и ворохи одежды.
Чэнь Сяо прошел в западный угол. Здесь ровными рядами, как книги на полке, стояли таблички. Большинство были желтыми разных оттенков, некоторые – черными с золотым тиснением. Вывеска с названием деревни «Свинарник» стояла впереди всех. Четыре иероглифа были обрамлены традиционным круговым узором, символизирующим долголетие, мир и благополучие – немой намек на то, что Хозяин и Хозяйка мечтали лишь об одном: отойти от дел и жить в покое.
Чэнь Сяо присел и начал перебирать другие таблички. В те времена упрощенное письмо еще не вошло в обиход, так что все надписи были выполнены сложными традиционными иероглифами.
«Доктор Ма Чжаньюнь», «Зерно и масло Лунтай – белый рис», «Взрыв короля змей»…
Были тут и вывески ателье манерного портного А-Шэна, мастера Кулака железной проволоки семьи Хун – «Западная одежда Дагуань: мужское, женское, танские костюмы и ципао». И вывеска лавки Ююгуя, владеющего Шестом восьми триграмм Пятого сына – «Каши, лапша, хворост».
Помимо лавок, мелькали таблички вроде «Комитет благосостояния соседей крепости Затаившегося Дракона – отряд охраны и пожарной безопасности».
На стенах висели матерчатые стяги, например «Горные травы». Были и совсем необычные знаки: рядом с одной из табличек стоял черный зонт с надписью «Ремонт обуви» – метка сапожника.
— Ну как, режиссёр Чэнь? Достаточно детально? — В голосе Ван Жуя слышалась гордость. Проработав с Чэнь Сяо полгода, он усвоил его страсть к мелочам, поэтому перерыл горы архивов, выискивая даже старинные орнаменты для вывесок.
— Неплохо, очень даже хорошо, — Чэнь Сяо поднялся и отряхнул ладони. Ван Жуй уже приготовился сиять, но режиссер добавил:
— Но кое-чего не хватает.
— Чего именно?
— Детских развлечений. Я читал, что в тридцатые годы в Шанхае был бум комиксов. Дети их обожали. Добавь полку с комиксами в парикмахерскую.
— Понял.
— И еще: все это нужно состарить. Но не замарать. Вещи должны выглядеть чистыми, но пожившими.
— Будет сделано!
Ван Жуй тихо вздохнул. Угодить этому человеку было задачей не из легких.