Глава 126
Первое октября, четыре часа пополудни.
Небо над столицей сияло безупречной синевой, а на земле всё замерло в десятимильной пробке.
Чэнь Сяо, скрыв лицо за маской и солнцезащитными очками, сидел в машине и со скучающим видом наблюдал за молодёжью, разгуливающей по улицам с мороженым и баббл-чаем.
Спустя полчаса изнурительной борьбы с дорожными заторами он наконец припарковался у китайского ресторанчика неподалеку от Министерства культуры.
Хостес проводила его в отдельный кабинет.
Переступив порог и обогнув резную ширму, он застал Ли Чжимина за завариванием чая. Похоже, этот человек был истинным ценителем процесса.
Услышав скрип двери, министр Ли обернулся и улыбнулся:
— Режиссёр Чэнь, присаживайтесь.
Вглядевшись в лицо гостя, он слегка нахмурился с озадаченным видом: — Режиссёр Чэнь, мы не виделись всего месяц, но почему мне кажется, что вы стали совсем другим?
Хотя на Чэнь Сяо была одежда с длинным рукавом, Ли Чжимин всё равно ощущал перемену: и в осанке, и в самом духе юноши. Тот не просто похудел или поправился – его тело теперь буквально излучало скрытую силу.
Чэнь Сяо отодвинул плетёное кресло и сел. — Записался в секцию боевых искусств, занимался там больше двадцати дней.
В глазах Ли Чжимина мелькнуло удивление, смешанное с одобрением.
«Посмотрите на него, какой молодец!» – подумал он.
Хочешь снять фильм о боевых искусствах – изволь сам им обучиться. И если за двадцать дней произошли такие разительные перемены, значит, парень вкалывал на износ.
Наверняка тренировался с рассвета до заката, сочетая диету, упражнения и теорию. Невероятная строгость к самому себе.
С таким подходом – да что там индустрия развлечений – во всём мире искусства найдётся ли хоть пара сверстников, способных с ним сравниться?
— Золото, а не ребёнок, — невольно вырвалось у него. — Эх, был бы это мой сын… Даже завидно его отцу стало.
Подав Чэнь Сяо чашку чая, Ли Чжимин наставительно произнёс: — И всё же не забывайте об отдыхе. Вам как режиссёру достаточно лишь поверхностного понимания. Постичь азы мастерства за такой срок – задача почти невыполнимая, верно?
Чэнь Сяо едва заметно кивнул.
Притворяться новичком и впрямь было непросто. Именно поэтому в этом месяце он сменил не одного наставника.
— Всё в порядке. Я быстро учусь. Мастер в школе сказал, что ему больше нечему меня учить.
Ли Чжимин усмехнулся, приняв это за шутку, и подхватил тон: — Ну, раз так, продолжайте тренироваться. Глядишь, с такой подготовкой сами и главную роль исполните.
Услышав об актере, Чэнь Сяо достал из рюкзака стопку документов и протянул их собеседнику.
— Раз уж заговорили об этом, я принёс сценарий. Не желаете взглянуть?
— С удовольствием.
Ли Чжимин взял бумаги и посмотрел на обложку.
— «Разборки»…
Он поднял глаза на Чэнь Сяо, затем снова на название. Почему-то это слово в сочетании с образом режиссёра навевало беспросветную тоску. Казалось, в финале герой обязательно пожертвует собой ради справедливости, потеряет память или оплачет гибель всех своих названых братьев.
Ли Чжимин потёр переносицу. Он вспомнил слова секретаря Хэ о том, что у него, должно быть, развилось «трагическое ПТСР».
Тряхнув головой, он открыл первую страницу.
… Полицейский участок. Вспыхивает драка, копы в ужасе жмутся по углам. Главарь Банды Топоров выходит вперёд и ревёт: — Кто ещё?!
Он медленно снимает шляпу, указывает на очаровательную женщину и цедит: — Такую красавицу упекли сюда только за то, что она плюнула на землю. Где закон? Где справедливость?
Ли Чжимин вскинул брови. Это что же… комедия?
Он посмотрел на Чэнь Сяо с недоверием:
— Комедия?
— Ну да… — кивнул тот. — А что, не похоже?
Ли Чжимин рассмеялся и махнул рукой:
— Всё отлично, просто… это немного не в вашем стиле.
С этими словами он вернулся к чтению. Чэнь Сяо остался сидеть в лёгком недоумении.
Комедия не в его стиле? Да он же воплощение оптимизма, разве нет?
Минуло почти двадцать минут.
Ли Чжимин отложил сценарий и довольно улыбнулся:
— Замечательно! Просто замечательно!
— Особенно эта последняя фраза: «Хочешь учиться – я тебя научу». Она мгновенно возвышает весь фильм.
— В этом не только кодекс чести мастера, но и дух нашей страны! Мы стремимся к общему развитию, созиданию и взаимной выгоде. Мы не прячем знания, не скупимся, а объединяем усилия ради прогресса человечества. Очень сильно!
Чэнь Сяо с улыбкой кивал, а про себя иронично вздыхал:
«М-да, вот за что дают чины. Настоящий мастер художественного слова».
Упади такой человек в воду на полосе препятствий, он бы наверняка сказал, что «погрузился в бурный поток развития эпохи». Вошёл в воду топориком? «Познания из книг поверхностны, лишь практика даёт истину». Не зря он занимает своё кресло.
Пока Чэнь Сяо предавался этим мыслям, Ли Чжимин спросил: — Но как зовут главного героя?
— У него нет имени. У героя нет имени, а у героини – ни одной реплики.
— Без имени и без слов… — повторил Ли Чжимин. — Гениально!
Он закрыл сценарий, накрыл его ладонью и продолжил:
— Решено, снимаем так. Какой бюджет?
— Примерно сто пятьдесят миллионов. Но здесь будут элементы кунг-фу, не совсем традиционные, так что просить министерство оплачивать всё было бы неправильно. Как насчёт того, чтобы я взял на себя девяносто процентов?
Ли Чжимин усмехнулся:
— Ой, да ладно вам, просто хотите сами забрать всю прибыль. Спасибо хоть, что десять процентов ведомству оставили.
Его не волновал размер вложений. Его целью было продвижение культуры, а не заработок.
Пошутив, Ли Чжимин посерьёзнел:
— Зарабатывать не грех, но смотрите, чтобы ни один юань налогов не пропал. И ещё просьба: о сотрудничестве с министерством упоминать можно, но не делайте из этого уловку для продвижения.
Чэнь Сяо серьёзно кивнул:
— Понимаю.
Он осознавал положение Ли Чжимина. Фильму этот хайп не был жизненно необходим, а вот министр его опасался. Он только недавно получил повышение, кресло под ним ещё не остыло. Результаты – это хорошо, но лишнее внимание сейчас может вызвать лишь зависть коллег.
— По остальным вопросам, — добавил Ли Чжимин, — всё по старинке: через секретаря Хэ. Если понадобится мастер боевых искусств, тоже обращайтесь к нему, он пригласит лучших.
— Благодарю, министр Ли.
Они поболтали ещё немного, пока не начали подавать блюда.
В половине шестого они покинули ресторан и вернулись в Министерство культуры, чтобы вместе с миллионами зрителей насладиться премьерой «Интерстеллара».
В кинозале на втором этаже царила атмосфера, разительно отличавшаяся от их прошлого визита. Если тогда все шли словно на каторгу, то теперь лица сияли улыбками.
Все триста мест, за исключением пары ещё не подошедших зрителей, были заняты.
Сяо Ся, пришедшая в компанию лишь в прошлом году, сидела в предпоследнем ряду, едва сдерживая восторг.
Как же она обожала свою работу! Сначала закрытый показ фильма «Прощай, моя наложница», а теперь вот премьера «Интерстеллара», билеты на которую было не достать.
Для фанатки Чэнь Сяо это была лучшая премия в мире!
Пока она предавалась мечтам, в дверях появилась группа людей, чьи лица показались ей смутно знакомыми. Присмотревшись, она округлила глаза: «Это же режиссёр Фан Жун!»
Вся съёмочная группа здесь? Значит, и режиссёр Чэнь тоже?
«О боже. В прошлый раз я только устроилась и постеснялась просить автограф, когда видела его рядом с боссом. Но теперь-то я не та наивная девчонка, я – закалённый офисный боец!»
«Я рискну. Автограф будет моим!»
Вскоре под её замирающим взглядом в зал вошли Чэнь Сяо и Ли Чжимин. Они заняли места в центре пятого ряда.
Свет быстро погас.
По всей стране и за её пределами, перед самыми разными экранами – фанаты, случайные зрители, любители научной фантастики, Шазелл, директор производственного отдела «Сити Энтертейнмент» и председатель жюри прошлого Венецианского кинофестиваля – тысячи людей замерли в ожидании.
Восемнадцать ноль-ноль.
С характерным звонким рокотом на экране возник логотип с зелёным драконом. Фильм начался.