Глава 103
Пока троица в концертном зале обсуждала музыку, оператор-постановщик Фан Жун и кастинг-директор вышли из магазинчика неподалеку. В руках у каждого было по стаканчику горячего кофе; под ногами пронзительно скрипел снег. Они неспешно направлялись в сторону зала.
Не успели они пройти и нескольких шагов, как сзади раздался голос: — Режиссёр Фан!
Обернувшись, они увидели мужчину в пуховике военного покроя, который шел к ним с широкой улыбкой.
Фан Жун сразу узнал его – это был пианист Инь Шаорун.
— Доброе утро, учитель Инь, — поприветствовал его Фан Жун. — У вас здесь дела?
— Да, через несколько дней в восточном крыле будет концерт, вот зашел осмотреть площадку. — Инь Шаорун улыбнулся и спросил: — А вы куда направляетесь?
— Как и подобает великому пианисту, снова даете концерты, — в шутку заметил Фан Жун, а затем ответил на вопрос: — Идем к режиссёру Чэню, нужно обсудить подбор актеров.
Кастинг-директор уже набросал список кандидатов согласно сценарию и хотел утвердить его с Чэнь Сяо.
В глазах Инь Шаожуна промелькнуло удивление:
— Режиссёр Фан, на этот раз вы выступаете в роли кастинг-директора?
Он помнил, что Фан Жун всегда специализировался на визуальной части и художественной постановке.
— Нет-нет, я здесь просто для консультации, ну и заодно хочу повидаться с учителем Цун Гунмином, — неловко улыбнулся Фан Жун. На самом деле он просто слонялся без дела.
— Старший Цун? О, я сто лет его не видел. Если вы не против, я бы составил вам компанию. Это будет удобно?
Инь Шаорун задал этот вопрос с вежливой улыбкой. Цун Гунмин окончил ту же консерваторию, что и он, но их пути не пересекались уже много лет. Иню было любопытно узнать, выросло ли мастерство старого знакомого. Ему очень хотелось послушать его игру.
Фан Жун охотно согласился:
— Конечно, удобно. Режиссёр Чэнь и учитель Цун сейчас как раз репетируют саундтрек в зале. Записи нет, так что мы не помешаем. Пойдемте вместе.
С этими словами он указал на здание церкви в тридцати метрах от них и зашагал к нему.
Инь Шаорун проследил за направлением его руки, и в его глазах отразилось неподдельное потрясение. Ради записи саундтрека арендовать целый концертный зал? Да еще и самый дорогой во всем киногородке?
Он быстро догнал Фан Жуна и недоверчиво переспросил:
— Вы арендовали этот зал специально для работы над саундтреком?
— Да. Кажется, они сняли его на полмесяца, верно? — Фан Жун бросил взгляд на кастинг-директора.
Тот кивнул:
— Именно так, на полмесяца.
Инь Шаорун шумно выдохнул. Это место отличалось от обычных филармоний. Его строили не просто как зал, его арендовали только избранные. Обычно оплата здесь была почасовой, а они заняли его на две недели! При стоимости аренды в семьдесят тысяч в день… Получается, только за помещение они выложили миллион пятьдесят тысяч. Эта съемочная группа что, с ума сошла?
Он нахмурился, все еще не веря своим ушам:
— И что… оно того стоит?
Фан Жун ответил без малейших колебаний:
— Определенно стоит!
— Но почему? — Опешил Инь Шаорун. — Там какая-то невероятная музыка?
Фан Жун покачал головой с безмятежной улыбкой:
— Не знаю, я еще ничего не слышал. Но уверен – это будет нечто потрясающее. Потому что… — Фан Жун сделал паузу и таинственно прищурился: — …потому что это делает режиссёр Чэнь.
— Чего? — Переспросил Инь Шаорун, хмурясь еще сильнее. В его взгляде читалось полное недоумение. Что случилось с Фан Жуном? Его что, опоили каким-то зельем? Раз так, он просто обязан услышать, как звучит саундтрек, площадка для которого стоит больше миллиона.
Троица подошла к боковой двери. Они вошли внутрь и только успели закрыть за собой створку, как в пространстве возник неземной, эфирный звук. Он разлился повсюду, словно внезапный звон в ушах, от которого закружилась голова.
Инь Шаорун на мгновение впал в транс. Переступив порог церкви и услышав этот гул, он невольно вспомнил кадры из кино, и первой его мыслью было: «Я что, случайно попал в рай?»
Но не успел он опомниться, как раздался механический отсчет, а затем поверх размеренного тиканья ворвалась тревожная, пугающая мелодия. Музыка хлынула на него мощным потоком, ударилась о стены и заметалась эхом.
Мгновение спустя он осознал – это орган! Но звучал он не торжественно и священно, а таинственно и грозно. Эта музыка рассказывала не о религии, а о мире научной фантастики.
Инь Шаорун в шоке уставился на второй ярус. Ритм, динамика, каждая нота – всё было безупречно. Нет, это было гениально!
Неужели старший Цун за те несколько лет, что они не виделись, достиг таких высот?! На него что, снизошло озарение?
Прежде чем он успел продолжить свои восторженные размышления, вступили басы. Огромные объемы воздуха с силой нагнетались в меха инструмента, так что окна церкви начали мелко вибрировать. Инь Шаорун вздрогнул. Он боялся дышать; его сердце забилось в унисон с этим звуком. Казалось, он сам очутился в глубинах космоса, где на каждом шагу подстерегает опасность.
Это ощущение в корне отличалось от того, что давала электронная музыка в прежних научно-фантастических фильмах. Эффект был слишком ошеломляющим. И дело было не только в ощущении катастрофы – в этой музыке скрывалось нечто большее.
Он закрыл глаза, вслушиваясь. Через несколько секунд его веки распахнулись.
Это был звук дыхания!
От этой догадки, подкрепленной напряженным ритмом, у него перехватило горло. «Дыханием» был шум воздуха, врывавшегося в меха и проходящего сквозь трубы. Это звучало удивительно по-человечески. Если прислушаться, дыхание слышалось в каждой ноте.
Значит, эта музыка повествовала не только о безбрежной пустоте, но и о человеке! Мелодия подчеркивала отчаянную решимость и железную волю. Тембр рисовал величие вселенной. А шум ветра – присутствие людей.
Напряжение и отчаяние крошечного человеческого существа, бросающего вызов бесконечному космосу, были воплощены органом в этой композиции с невероятной живостью. Вот почему она пробирала до костей. Обычный синтезатор никогда бы не добился такого эффекта.
Использовать орган для фильма про космос – какая блестящая идея!
Он посмотрел в сторону зала, и в его глазах читалось глубокое потрясение. Еще минуту назад он думал, что Фан Жун просто слепо верит в своего лидера. Похоже, он сильно недооценивал музыкальный талант этого гениального режиссёра.
Музыка внезапно оборвалась.
Троица, которая всё это время стояла, затаив дыхание, синхронно выдохнула. Сердца их бешено колотились. Переглянувшись, они увидели друг в друге то же ошеломление.
— Всё, от партитуры до выбора инструмента и исполнителя, просто идеально! — Воскликнул Инь Шаорун.
Кастинг-директор прижал ладонь к груди:
— Слава богу, у меня нет проблем с сердцем, орган пробирает слишком сильно.
— Роль органа важна, но сама партитура… она невероятно мощная, — Фан Жун, хоть и был готов к чему-то подобному, снова оказался раздавлен величием замысла.
Они простояли в тишине еще несколько секунд.
Инь Шаорун вздохнул и с восхищением посмотрел на второй ярус:
— Кстати, у режиссёра Чэня потрясающий нюх на людей. Старший Цун за эти годы вырос над собой на несколько голов! Я обязательно должен спросить, как ему удалось совершить такой качественный скачок.
Переговариваясь, они двинулись вглубь зала.