Глава 47 Тунчжи Лу Хуалинь
После долгих раздумий офицер, которого звали Вэй Цзи, сказал: «Лао Чен, это заключенный, которого нам велел арестовать второй хозяин. Как мы можем развязать его по своему желанию?»
Лао Чен топнул ногой и громко закричал: «Вэй Цзи, ты смеешь не слушать меня? Хозяин сам мне сказал остановить тебя. Давай поскорей освободим молодого господина Ли и вместе пойдем в третий зал ямэня, чтобы обсудить все дела».
Услышав слова Лао Чена, другие офицеры удивленно переглянулись и переспросили: «Пойти в третий зал, чтобы обсудить дела? Разве второй хозяин не приказывал отвести его в зал суда?»
Лао Чен закричал: «Кто такой второй хозяин? Вы принимаете слова второго хозяина, как императорский указ? В цинском военном зале есть только один хозяин!»
Только тогда офицеры начали реагировать, словно очнувшись ото сна. Они быстро бросились к Ли Джи, чтобы развязать веревку. Некоторые полицейские никак не могли прийти в себя, поэтому начали путаться и мешать друг другу, в попытке быстрее развязать Ли Джи. Так что у них заняло больше времени, для его освобождения.
Когда последняя пута была спала, Лао Чен с облегчением вздохнул: «Молодой господин наверняка был потрясен! Я Чен Цишоу — секретарь тюремного управления Нижнего зала цинской армии. Прошу вас следовать за мной в цинский зал, чтобы обсудить дела».
Тюремный надзиратель Чен Цишоу? Разве это не покровитель семьи Сяо Гуанвэя? Почему он так унижался перед Ли Джи?
Освободившись от веревки, Ли Джи встряхнул затекшие руки: «Что это за представление?»
Он знал, что офицеры были посланы Лу Хуаруном для того, чтобы отомстить за него, поэтому-то они и вели себя так жестоко. Теперь же эти подчиненные чиновники вели себя так подчеркнуто уважительно. Наверняка дело было в губернаторе Хэ Шишоу, который нашел Тунчжи Лу Хуалиня — брата Лу Хуаруна. Скорей всего губернатор запретил ему запугивать Ли Джи, отсюда такой поворот сюжета.
Деньги, отданные губернатору, не были пустой тратой. Он выполнил свои обязательства.
Но Ли Джи только что несправедливо унизили, поэтому он хотел подразнить этих чиновников и офицеров.
«Если меня пригласили в ямэнь, то зачем с самого начала было связывать? В такой ситуации я не слишком горю желанием туда идти!»
Услышав, что Ли Джи не пойдет в зал цинской армии, Чен Цишоу встревоженно вспотел: «Недоразумение! Это все недоразумение! Мой господин неоднократно говорил мне, что вас нужно пригласить для обсуждения важных вопросов!» Так как лицо Ли Джи все еще оставалось недовольным, он стиснул зубы, подошел к Вэй Цзи и дал ему пощечину.
«Как ты посмел усложнять жизнь молодому господину Ли?»
Получив сильный удар, Вэй Цзи даже пошатнулся. От удивления и невысказанного возмущения его лицо покраснело, он ошарашено посмотрел на Чен Цишоу и закрыл лицо руками.
Увидев эту удивительную сцену, толпа зевак снова загудела.
«Полицейского ударили, вот это поворот!»
«Полицейские начали драться между собой».
«Полиция хочет пригласить брата Джи для разговора».
«Брат Джи такой способный, его не так то просто запугать! Этого полицейского нужно было избить!»
Полицейские времен династии Мин считались чиновниками низшего звена и не имели возможности сдать кэцзюй (государственный экзамен). Однако, из-за своей близости к власти, они считались выше обычных людей. Эти мелкие чиновники запугивали и вымогали, вызывая ненависть и страх. И видя, как полицейские, которые служили на побегушках, устраивают склоку, толпа видела лишь, как собака кусает собаку. Это вызывало только радость и ликующие возгласы.
Услышав обсуждения среди людей, Вэй Цзи стал пунцово-красным от бешенства. Ему было так стыдно, что он не смел поднять голову. Даже Чен Цишоу, который его бил, был смущен.
Ли Джи поклонился окружившим его соседям и громко крикнул: «Соседи, господин Тунчжи пригласил меня обсудить дела. Вам больше не нужно беспокоиться о делах семьи Ли. Все, расходитесь!» Повернувшись к Чен Цишоу, он сказал: «Лао Чен, веди! Я пойду следом!»
Чен Цишоу почувствовал облегчение. Сделав приглашающий жест, он повел Ли Джи в ямэнь.
Пятеро полицейских, опустив головы, последовали за ними. Чиновник впереди, офицеры позади. Ли Джи улыбнулся, почувствовав себя знатной особой, которую сопровождает свита.
Ямэнь цинской армии находился на севере города. Этот ямэнь был чуть меньше ямэня губернатора, но тоже сильно обветшал.
Зайдя внутрь, Чен Цишоу повел Ли Джи прямо в третий зал, где сотрудник Тяньцзиньского армейского цинского зала Лу Хуалинь уже сидел и ждал его. Это был мужчина 40-50 лет, с квадратным лицом, голым подбородком без бороды. Одет он был в официальную форму и сидел в главном кресле в зале на возвышении.
Когда Ли Джи вошел в комнату, Лу Хуалинь встал, чтобы поприветствовать гостя. Ли Джи собрался встать на колени, когда услышал крик Тунчжи: «Не надо приветствия!»
Ли Джи обомлел, но спорить не стал, ведь Лу Хуалинь избавил его от перспективы стоять на коленях. Он посмотрел на Тунчжи и елейным голосом пропел: «Ли Джи - маленький человек приветствует господина Тунчжи!»
Лу Хуалинь кивнул: «Хорошо, Ли Джи, садись!»
Они сели и слуга принес чай. Ли Джи сделал глоток и подумал, раз его поят чаем, значит все идет не плохо. Тунчжи не стал тянуть и сразу перешел к делу: «Ли Джи, я слышал о вашем споре с Лу Хуаруном».
Ли Джи молчал. Когда пауза затянулась, Лу Хуалинь снова спросил: «Ли Джи, ты знаком с губернатором?»
Видя явный интерес узнать о его отношениях с губернатором, Ли Джи не сдержал улыбку. Только узнав эту важную информацию, Тунчжи сможет понять, как завершить дело. Если они окажутся близкими, то и отношение будет более благостным.
Немного подумав, Ли Джи беззаботно ответил: «Он мой родственник!»
В общей сложности Ли Джи отдал Хэ Шишоу 3000 лян, ожидая, что после этого забота губернатора о нем будет особой. Даже если он притворится родственником Хэ Шишоу, узнав об этом, тот не будет его винить. С другой стороны, если бы Ли Джи не представился, как родственник губернатора, то того бы могли заподозрить во взяточничестве, что плохо бы повлияло на репутацию.
«Э... Родственник? Какой родственник?
Ли Джи не ответил на этот вопрос, просто сделав глоток чая.
Лу Хуалинь понял, что Ли Джи не собирался отвечать, поэтому мог только гадать, кем тот приходился губернатору. Возможно он был двоюродным братом Хэ Шишоу. Подумав об этом у него тут же появилась идея, о чем он громко объявил: «Молодой господин Ли, ты должно быть напуган! Этот чиновник решил строго наказать, пришедших к тебе на ткацкую фабрику, десять смутьянов. Каждый получит по 40 ударов палкой! Что ты думаешь?»
Лу Хуалинь поверил в то, что Ли Джи родственник Хэ Шишоу, поэтому стал ценить его больше и уже называл молодым господином, а не просто по имени. Его дело из гражданского спора превратилось в уголовное нападение смутьянов. Эта риторика была более выгодна для Ли Джи.
Тем не менее Тунчжи все еще выгораживал своего младшего брата. Он исключил Лу Хуаруна и намеревался наказать только бандитов.
Выдержав паузу, Ли Джи спросил: «Что на счет Лу Хуаруна?»
На вопрос Ли Джи Лу Хуалинь сурово ответил: «Этот чиновник узнал, что Лу Хуарун не имеет к этому делу никакого отношения. Это чистая зависть его дзядинов к богатству твоей семьи. Вместе с бандитами они учинили скандал у ворот ткацкой фабрики. Лу Хуарун просто торговец и не в состоянии сдерживать своих подчиненных. В его слабости нет серьезного преступления». После непродолжительной паузы Лу Хуалинь продолжил: «Конечно, это проблема, что он не смог сдержать своих дзядинов, но этот чиновник - его старший брат. Я обязательно займусь его воспитанием».