Глава 319 Мятежник и предатель
В верхней палате императора проходила утренняя аудиенция.
Все министры уже знали, что происходило в Тяньзине. Они были полны негодования, один за другим выступали с осуждением Ли Джи.
Бин Кэ высоко поднял табличку из слоновой кости и громко пропел: «Мы, династия Мин, правим миром с помощью ученых. Эта непрерывная традиция берет свое начало 200 лет назад и продолжается по сей день. Ли Джи убил простых людей, убил ученых, арестовал губернатора Ча Дэмбэя, заключил в тюрьму других выдающихся государственных служащих, что потрясло основы нашей династии Мин! Его преступления непростительны! Если император продолжит ему попустительствовать, не сегодня, так завтра обязательно произойдет непоправимое!»
Ли Кэ тоже поднял табличку и высказался: «Я поддерживаю это мнение! Вор Ли нарушил приказ о запрете сбора налогов, убил ученых, напал на тяньзиньских солдат губернатора и посадил в тюрьму четырех государственных служащих. Все это ужаснейшие преступления! Если император его не накажет, кто в будущем будет серьезно относиться к ученым? Достоинство чиновников и всей династии Мин было потеряно за один день!»
Юань Факе, правая рука цензора столичной префектуры, закричал: «Император должен был наказать Ли Джи еще тогда, когда он собирал налоги на Тяньзиньской Западной дороге! Именно из-за неоднократного попустительства Его Величества Ли Джи так распоясался и совершил множество преступлений! Если бы в то время Ли Джи посадили в тюрьму, как бы тогда произошла Тяньзиньская трагедия сейчас? В этом инциденте виноват император!»
Чжу Юцзянь не мог стерпеть обвинений Юань Факе: «Юань Факе, ты понимаешь, о чем говоришь?»
Традиция династии Мин заключалась в том, чтобы облачать обвинения в витиеватые фразы и выражения, поэтому чиновники при дворе вели себя очень высокомерно. Редко можно было увидеть, чтобы такие люли, как Юань Факе так открыто нападали на императора. Но на этот раз Ли Джи собирал торговый налог и, можно было сказать, наступил на хвост государственным служащим, Юань Фике и другие игнорировали приличия и винили императора в том, что он позволил такому случиться.
Не унимаясь, Юань Факе громко заявил: «Я знаю, о чем говорю! На этот раз император должен издать указ, чтобы наказать себя и в то же время послать войска, чтобы окружить Тяньзинь и арестовать этого вора Ли Джи!»
Чжу Юцзянь усмехнулся и спросил: «Послать солдат? А где их взять?»
Юань Факе на мгновение опешил. Он не мог ответить, где следует взять войска, поэтому на какое-то время смутился и замолчал.
Увидев смущение Юань Факе, министр обрядов Хэ Шишоу вышел вперед: «Ваше Величество, Ли Джи подорвал авторитет ученых, напал на солдат губернатора и задержал чиновников. Это не просто преступления, это мятеж!»
Сделав многозначительную паузу, Хэ Шишоу продолжил: «Этот поданный знает Ли Джи лучше всех. Если ему все спустить с рук, он подумает, что добился успеха и в следующий раз обязательно сделает что-нибудь еще более возмутительное. Теперь, когда император обо всем знает, он не должен прощать Ли Джи».
Вперед вышел Хуан Шицю, левый заместитель столичного прокурора: «Ли Джи генерал-губернатор и должен подчиняться губернатору. Он имел смелось пойти против армии, возглавленной губернатором, что несомненно делает его предателем! Есть ли здесь что-то, что требует обсуждения? Если мы не отправим войска для подавления Ли Джи сейчас, то уже не сможем его остановить!»
Министр обрядов Хэ Шишоу громко его поддержал: «Я тоже прошу послать многочисленные войска для подавления Ли Джи. Хотя восточные рабы и большое зло, но они тоже почитают своих государственных служащих, а Ли Джи их убивает. На самом деле он самая настоящая заноза в глазу династии Мин. Если его не устранить, тоо все ученые Поднебесной не смогут спокойно спать по ночам!»
Чжу Юцзянь вздохнул и ничего не ответил.
Тогда снова заговорил Хуан Шицю: «Я поддерживаю это предложение! Если мы не избавимся от Ли Джи, все ученые Поднебесной потеряют свою репутацию!»
Вперед вышел министр наказаний Чжэн Шу и сказал: «И я поддерживаю это предложение! Ли Джи задержал и подверг пыткам государственных служащих в обход Министерству Наказаний. Это несомненно восстание! Если на этот раз император не поймает этого злодея, никто в Поднебесной больше не будет чтить законов и признавать величие двора!»
Чжу Юцзянь бесстрастно посмотрел на Хэ Шишоу и Чжэн Шу. Он просто сидел на своем троне и не говорил ни слова.
Тогда Хэ Шишоу обратился прямо к нему: «Император должен принять решение как можно скорее и не оставить злодея Ли Джи безнаказанным!»
Государственные служащие закончили говорить и один за другим посмотрели на императора, чтобы услышать его решение. На какое-то время в зале стало тихо, все ждали слов императора.
Чжу Юцзянь посмотрел на военного министра Фу Цзюньлуна и хотел спросить, есть ли у него солдаты, которых можно было отправить для подавления восстания Ли Джи. Но задумавшись над этим, опять промолчал.
Минуты шли. Наконец, после долгих раздумий Чжу Юцзянь провозгласил: «Ли Джи – лояльный подчиненный!»
После этих слов министры будто сошли с ума.
«Ваше Величество не в своем уме!»
«Как император может быть таким невежественным?»
«Император ослеплен выгодой!»
«Абсурд! Смешно!»
Чжу Юцзянь махнул рукой, давая знак чиновникам успокоиться.
Затем повернулся и посмотрел на стоящего рядом с троном евнуха, который кивнул, сделал шаг вперед и заговорил: «На этот раз Ли Джи собрал около 400 тысяч лян торгового налога, но сделал это не ради собственной выгоды! Он хочет передать в казну 100 тысяч лян. Более того, он собрал неопровержимые доказательства того, что Ча Дэмбэй и другие арестованные были коррумпированы и нарушили закон. Доходы от обысков этих чиновников так же будут переданы во внутреннюю казну! Это еще несколько сотен тысяч лян!»
Когда евнух закончил говорить, чиновники еще больше разозлились.
Министр наказаний Чжэн Шу закричал: «Как император мог объединиться вместе с Ли Джи ради выгоды? Оскорбление высокопоставленных господ ради небольших денег обязательно повергнут страну в хаос!»
Следом закричал Хэ Шишоу: «Ли Джи перероет всю землю на 3 чи (3 фута), чтобы найти серебряные ляны, поэтому и не пожалел ученых, когда стрелял в них! Как император может опускаться до такого ради нескольких сотен тысяч лян серебра? Это сотни тысяч лян не серебро от Ли Джи, а кровь ученых всей Поднебесной!»
Следом закричал левый заместитель столичной прокуратуры Хуан Шицю: «Если император настолько жаден к деньгам, то в будущем даже последний солдафон сможет напасть на ученого! Будет ли тогда в таком мире закон?»
Чжу Юцзянь посмотрел на бушующих министров, вздохнул и потихоньку начал терять терпение.
Чтобы не сорваться, он махнул рукой и сказал: «На сегодня все, покиньте зал аудиенции».
На глазах у разъяренных чиновников, Чжу Юцзянь встал, повернулся к ним спиной и ушел.
***
Вернувшись в свой кабинет, император сел за круглый стол и снова достал доклад Ли Джи.
К этому моменту Чжу Юцзянь потерял всю свою сдержанность, что была у него на утренней аудиенции. При взгляде на доклад его лицо становилось все темнее и темнее, будто он уже не мог сдерживать свой гнев. Наконец, Чжу Юцзянь не выдержал и ударил кулаком правой руки по столу, опрокинув его на бок. Стоявший на нем фарфоровый чайник скатился на пол и со звоном разбился. Чай из чайника разлился по полу, добавив беспорядка.
Евнухи и служанки, увидев гнев императора, побоялись к нему приблизиться. Никто из них не осмелился подойти, чтобы убрать осколки и вытереть пролитый чай. Ван Чэнгэн, главный евнух и приближенный императора, тоже побледнел и поспешил упасть на колени.
Разбив чайник, Чжу Юцзянь отбросил доклад в сторону и принялся ходить взад и вперед по комнате, низко опустив голову.
«Мятежник!»
«Ли Джи в самом деле решился на предательство!»
Чжу Юцзянь долго ходил, не поднимая головы. Он прошел по кабинету туда-сюда не менее 50-ти раз, прежде чем смог взять себя в руки и успокоиться. В конце концов, он подошел к окну, тяжело вздохнул и закрыл глаза.
Прошло много времени, прежде чем он снова открыл глаза. Так он и стоял у окна, хмурясь и не говоря ни слова. Никто не знал, о чем же он думал.
Ван Чэнгэн долго ждал, но император так и не заговорил. Тогда он осторожно к нему подошел и тихо спросил: «Ваше Величество, Ли Джи стрелял в ученых, напал на армию губернатора и заключил в тюрьму государственных служащих. Это восстание!»
Чжу Юцзянь кивнул: «Это действительно восстание».
Ван Чэнгэн незаметно закатил глаза и снова спросил: «Тогда поему император во время утренней аудиенции сказал, что Ли Джи лояльный подчиненный, а сейчас признал, что это не так?»
Чжу Юцзянь вздохнул и беспомощно пояснил: «Любые слова, сказанные во время утренней аудиенции будут тут же распространены, и новости дойдут до Ли Джи. Если бы я не сказал, что Ли Джи лояльный подданный, я бы испугал его, и он действительно восстал. Как бы мы тогда справлялись с такой ситуацией?»