Глава 317 Репутация
Лян Ишоу оказался довольно бесхребетным. Как только он увидел Ли Джи, сразу же упал на пол и стал биться об него головой. «Попечитель Тайбао, пожалуйста, сохраните мне жизнь! С этого момента я буду молиться о здоровье и долголетии попечителя Тайбао каждый день!»
Ли Джи усмехнулся и с презрением ответил: «Разве не ты говорил, что я враг всей Поднебесной?»
Лян Ишоу встал на колени и начал бить себя по лицу обеими руками, крича: «Лян Ишоу – идиот! Главнокомандующий собирал налог для всех людей Поднебесной! Он очистил страну от врага и принес пользу многим людям, как он может быть врагом Поднебесной? На самом деле он спаситель!»
Бросив взгляд на Ча Дэмбэя, Лян Ишоу заподозрил, что тот предал его. Он не знал о выдающихся способностях начальника тайной службы Ли Джи. Он думал, что раз уж о его весомой роли в антиналоговой деятельности стало известно, то это обязательно Ча Дэмбэй о нем рассказал. Иначе почему среди такого большого числа государственных служащих арестовали именно его?
Лян Ишоу поднялся на две ступеньки вверх и закричал: «Попечитель Тайбао! Попечитель Тайбао! Я хочу разоблачить Ча Дэмбэя! Это он виновник всего произошедшего! Все из-за его изощренных уловок в борьбе с попечителем Тайбао! Если бы не он, мы бы давно прекратили всю деятельность!»
Когда Лян Ишоу вылил на него ушат с грязной водой, Ча Дэмбэй так разозлился, что покраснел и закричал в ответ: «Лян Ишоу, собака! Это ты заставил негодяев учинить беспорядки, а ученых объявить голодовку! Именно ты организовал забастовку торговцев и придумал напасть на поселение Фань! Все это были твои идеи! Благодаря твоим стратегиям я оказался в этой ситуации, и теперь ты рассчитываешь все скинуть на меня?»
Лян Ишоу выпучил глаза и с праведным видом прокричал: «Пречистые Небеса! Пусть меня, Лян Ишоу, поразит молния, если не ты это все придумал!»
Ча Дэмбэй опешил от такой наглости. Он указал на Лян Ишоу и только и мог что повторять: «Ты… ты… ты…»
Он долго так указывал на него, но не смог больше выговорить ни слова.
Лян Ишоу поклонился до самого пола и обратился к Ли Джи: «Господин, преступления совершенные Ча Дэнбэем настолько отвратительные, что мы не можем это так просто оставить. Он использовал свое положение губернатора, чтобы принудить других чиновников участвовать в восстании против попечителя Тайбао. Этот недостойный раб тоже испугался силы Ча Дэмбэя, поэтому неохотно согласился участвовать в сопротивлении. Прошу у почтенного наказать злодея и проявить благосклонность к заблуждавшимся, тем самым продемонстрировав Поднебесной свое безграничное великодушие!»
Ли Джи, который все это время смотрел на Лян Ишоу, вздохнул.
Достопочтенный государственный служащий династии Мин, окружной судья оказался подлецом, говорящим ложь всякий раз, как только открывал рот. Просто удивительно, как династия Мин не была уничтожена еще раньше? Ли Джи не был любителем истории и имел только приблизительное представление о ней, но он прекрасно знал, что как только маньчжуры захватили столицу, государственные служащие династии Мин все как один утверждали, что им нет равных в преданности и праведности. Один за другим они сдавались на милость победителям и даже выходили из города, чтобы встретить их приветственной процессией.
Казна династии Мин была близка к окончательному своему банкротству, но государственные служащие не беспокоились о распаде страны и продолжали бороться между собой за личные интересы.
На самом деле эти бессовестные чиновники и были основной причиной упадка династии Мин.
Ли Джи подумал и сказал: «Лян Ишоу, пожалуйста, перестаньте оправдываться. Мой эмиссар уже все выяснил и добыл доказательства, что все антиналоговые беспорядки были придуманы и организованны вами.
На этот раз вам вменяется не только сопротивление сбору налогов, но и содействие аристократическим родам в захвате и присвоении земель, а так же участие в процессах, в результате которых погибли десятки людей. Вам не удастся снова выкрутиться. Я обязательно вас казню!»
Лян Ишоу потрясенно посмотрел на Ли Джи и заплакал.
«Этот недостойный просто запутался, прошу вас, простите меня! Я отправлю обратно все деньги, что получил у аристократических семей и верну земли их прежним владельцам! Господин, пощадите мою жизнь! Прошу вас, пощадите мою жизнь!»
Ли Джи больше не хотел обращать внимания на вопли Лян Ишоу, он повернулся и посмотрел на Юй Тао. Тот держался с большим достоинством, чем другие. Хоть его руки и были связаны, он стоял на коленях с прямой спиной и смотрел на Ли Джи.
«Юй Тао, ты осознаешь свое преступление?»
Тот усмехнулся и ответил: «Нам было приказано высокопоставленной элитой принять сторону императора. Мы не сделали ничего плохого, это ты, Ли Джи, восстал против императорского указа и начал собирать торговый налог. Теперь хочешь осудить нас? Это просто смешно!»
Юй Тао сложил руки и поклонился в сторону столицы, воскликнув: «Даже если ты, Ли Джи, убьешь меня, я останусь чиновником, погибшим за императора!»
После этих слов Ли Джи презрительно фыркнул: «Ты считаешь себя чиновником императорского двора?»
Ли Джи посмотрел на Хань Цзиньсиня, который тут же вынул из рукава блокнот. Он тщательно собрал все грязные вещи о чиновниках и все записал сюда. Пролистав несколько страниц, он нашел записи о Юй Тао и начал читать: «На девятом году правления Чунчжэня он приказал своим подчиненным аннексировать 23 двора в частных домах. 23 семьи лишились своего бизнеса и были выброшены не улицу. Той зимой насмерть замерзло четверо из них, а один повесился.
На 10-ом году правления Чунчжэня Юй Тао получил 5000 лян с помощью вымогательства у разных офицеров и солдат во время выдачи им военного жалования.
Весной 11-го года правления Чунчжэня Юй Тао послал своих людей, чтобы напасть на Лю Мингуя, простого человека в Цанчжоу. Он украл его жену, а сам Лю Мингуй, не оправившись от ран, вскоре умер. Юй Тао насильно сделал жену Лю Мингуя своей наложницей.
Осенью 11-го года правления Чунчжэня…»
Когда Хань Цзиньсинь стал зачитывать блокнот, раскрывая все его грязные дела, Юй Тао потерял все свое спокойствие и занервничал.
Юй Тао всегда гордился тем, что он честный человек, а его репутация для него была самым главным. Он испугался, что о его грязных делах все узнают, и это испортит его репутацию. Неважно, если узнают о том, что он аннексировал частные дворы и шантажировал военных, забирая у них средства к существованию, этим занимались все. Но если станет известно, что он убил мужа, чтобы сделать его жену своей наложницей, то это обязательно сделает его мишенью.
Ли Джи улыбнулся: «Я дам своему эмиссару несколько дней, чтобы он вас допросил. Если вы будете сотрудничать, признаетесь во всех своих преступлениях и добровольно передадите улики, пока мы не найдем их сами, то у вас будут хорошая еда и питье. Если же будете чинить эмиссару препятствия, я даю ему разрешения применять пытки».
После этих слов лицо Юй Тао стало пепельным. Ли Джи хотел их пытать? Они в любом случае умрут, разница только в том, сделают ли они это с высоко поднятой головой или с испорченной репутацией. Любого из перечисленного поступка было достаточно, чтобы дискредитировать. Ли Джи собирался применить пытки, кто вообще их мог выдержать?
Он больше не сопротивлялся Ли Джи, а заплакал и попросил: «Почтенный! Попечитель Тайбао! Юй Тао был не прав! Отпусти меня! Дай сохранить лицо перед другими!»
Ли Джи презрительно посмотрел на него: «Когда ты до смерти забивал мужа той женщины или лишал крова и дохода семьи тех людей, ты задумывался о своей репутации? Династия Мин вся покрыта язвами именно из-за таких лишенных нравственности паразитов, как ты!»
Юй Тао задумался, представил себе что его ждало впереди и так испугался, что с грохотом рухнул на пол.
Ли Джи обвел взглядом трех лежащих на полу чиновников, повернулся к Хань Цзиньсиню и сказал: «Передаю этих троих тебе. Теперь в Тяньзине последнее слово за нами, можешь вызвать в качестве свидетеля любого. В течении пяти дней нужно получить убедительные доказательства того, что эти трое коррупционеры и нарушили закон».
Хань Цзиньсинь сложил руки и поклонился: «Не волнуйтесь, господин! У меня есть способы заставить этих людей заговорить! Я обязательно предоставлю вам все необходимые улики!»