Глава 308 Враг всех ученых
Когда обычный даотай назвал его просто по имени, Ли Джи нахмурился: «У меня есть государственный чин и дарованное за заслуги имя! Как ты смеешь обращаться ко мне неформально?»
Юй Тао только фыркнул, но ничего не ответил.
Тогда Ли Джи продолжил: «В марте я говорил, что не буду взимать торговый налог, потому что после нашествия цинской армии нужно было усмирить волнения. Тогда я действительно не собрался его вводить. Но сейчас, когда Чжан Сяньчжун и Ло Рукай снова восстали, а Ли Цзычэн собирает войска, чтобы присоединится к ним, наша страна находится на грани гражданской войны. Финансов критически недостаточно, ситуация полностью изменилась. Если раньше не было нужды с сборе торгового налога, то сейчас появилась острая необходимость!»
Его слова заставили присутствующих потерять дар речи. Юй Тао, казалось, был в отчаянии, он снова закричал: «Ли Джи, ты лжешь! Тогда ты еще не вступил в должность, и твое положение было нестабильным, поэтому ты сказал, что не станешь вводить торговый налог! Теперь, когда ты взял ситуацию в Тяньзине под контроль, ты нарушил свое слово и ввел торговый налог!»
Ли Джи улыбнулся: «Да, теперь я действительно знаком с ситуацией в Тяньзине».
Он посмотрел на Хань Цзиньсиня, который тут же подошел к нему и что-то зашептал на ухо.
Улыбка Ли Джи стала шире, когда он сказал: «Юй Тао, чтобы монополизировать хлопковый бизнес в Цанчжоу, ты вытеснил с рынка и уничтожил бизнес 23-х более мелких торговцев тканями. Думаешь, в династии Мин нет справедливости, и ты никогда не заплатишь за то, что обанкротил и довел до нищеты эти семьи? Им даже пришлось продать своих дочерей! Надеялся, что никто не посмеет тебя наказать?»
Слушая его, все чиновники в зале позеленели. Если у Ли Джи были сведения о Юй Тао, то наверняка у него были и данные на других. У всех пришедших чиновников были рыльца в пушку, Ли Джи с легкостью мог расследовать все детали их преступлений за последние несколько месяцев.
Юй Тао не ожидал, что его подноготную раскроют, он съежился и задрожал. Однако он уже вступил в спор, и ему не хотелось так просто отступать. Он напряг шею и снова крикнул: «Как главнокомандующий, ты можешь управлять только одним регулярным батальоном солдат! Самое большое на что ты можешь рассчитывать, это влиять на офицерский состав Тяньзиня! Как ты смеешь меня наказывать? В твоих глазах императорские законы ничто?»
Ли Джи начал сердится: «Когда вы отнимаете бизнес у мелких торговцев и доводите их до банкротства, как можете рассуждать о законе? Однако я не превышу своих полномочий и не стану самостоятельно решать вашу судьбу. Я отправлю все имеющиеся у меня данные императору и попрошу снять вас с должности. Уверен, император обязательно кого-нибудь пошлет для расследования!»
После этих слов градус нервозности в гостиной повысился. Всем было известно, что Ли Джи неоднократно совершал военные подвиги, его значение в глазах императора было куда большим, чем всех здесь вместе взятых. Если Ли Джи действительно отправит доклад с критикой здешних государственных служащих, то, вероятно, император не станет его игнорировать и обязательно докопается до сути.
В эти дни 9 из 10-ти государственных чиновников можно было назвать конченными ублюдками, если начать копать, то обязательно можно было что-то найти. К тому же Ли Джи заранее провел расследование всех чиновников в Тяньзине, и если так случится, что они окажутся под следствием, навряд ли можно будет легко избежать наказания.
Юй Тао испугался. Он больше не посмел ничего сказать, откинулся на спинку стула и сердито отвернулся.
Когда Юй Тао был повержен, Ли Джи усмехнулся и обвел взглядом зал с чиновниками в ожидании, выйдет ли кто-то еще вперед.
В течении долгого времени никто ничего не говорил. Ли Джи подумал, что все государственные служащие были трусливыми. Он уже собрался заговорить, когда встал судья Цзюньчжоу Лян Ишоу: «Главнокомандующий, вы собираетесь нажить себе врагов?»
Хань Цзиньсинь равнодушно посмотрел на Лян Ишоу, затем снова наклонился к Ли Джи и рассказал ему на ухо обо всех плохих поступках судьи. Ли Джи спокойно выслушал его и повернулся к чиновнику: «Лян Ишоу, вы приняли 20 тысяч лян от тринадцати дворянских семей Цзюньчжоу и помогли им захватить 30 тысяч му народной земли, превратив тысячи землевладельцев в крестьян-арендаторов. Как судья, вы должны знать, какое наказание вам за это грозит!»
Неизвестно о чем думал Лян Ишоу, стоял ли кто-то могущественный у него за спиной или к него просто был такой колючий характер, но слова Ли Джи его совсем не испугали. Он холодно фыркнул и сказал: «Главнокомандующий, вы совершенно не поняли того, что я имел в виду. А я говорил о серьезной проблеме налогообложения торговли, которая касается всех в Поднебесной. Если вы станете настаивать на сборе налога, «соревнуясь с народом в получении прибыли», жители всей Поднебесной не спустят вам этого с рук!»
Ли Джи сжал губы и ответил: «Вы говорите от имени всех жителей Поднебесной?»
Лян Ишоу откинул рукава и крикнул: «Если вы начнете собирать торговый налог, то станете врагом всей Поднебесной! Ученые всего мира не спустят вам это с рук!»
Когда Лян Ишоу наконец-то определил ученых, как всех людей Поднебесной, Ли Джи улыбнулся: «Много ли ученых в Поднебесной? Как они смогут не спустить мне этого с рук?»
Лян Ишоу был потрясен, не зная, что сказать. Как Ли Джи мог не побояться обидеть всех ученых Поднебесной? Опомнившись, он резко ответил: «Вы поистине невежественны и бесстрашны! Даже император не смеет оскорблять ученых Поднебесной, как какой-то главнокомандующий может их провоцировать?»
Ли Джи сложил руки на животе и ответил: «Ныне во всем мире полыхают сигнальные костры (смутные, военные времена), в Великой Мин разруха, династия рушится. Многие люди из-за войны были вынуждены покинуть свои дома, у них нет ни еды, ни одежды. Те, кто слышал об этом - опечалены, а те, кто видел это – плакали. Страна готовится к подавлению разбойников, но казна пуста, и финансов катастрофически не хватает. Пришло время торговцам послужить своей стране и всеобщими усилиями внести денежный вклад. Подавляющее большинство в ученых кругах – патриоты своей страны! Они знают важность и необходимость торгового налога, поэтому согласятся со мной!»
Ли Джи сделал паузу, чтобы дать время чиновникам подумать, затем холодно продолжил: «Если будут какие-то мелкие зачинщики, которые начнут сеять смуту среди ученых, подстрекать их, склонять к тому, чтобы они мешали моему сбору налогов, тех я не пощажу! Я сообщу о каждом императору, и он обязательно докопается до сути!»
Услышав резкие слова, Лян Ишоу тоже испугался. Он больше ничего не сказал и сел на свое место. Никто в гостиной больше не осмеливался заговорить, среди чиновников воцарилось полное молчание.
Глядя со стороны за происходящим, Ча Дэмбэй не стал больше терпеть, в конце концов, он не подчинялся Ли Джи. «Император не станет вам помогать в налогообложении крупного бизнеса! Вы не сможете сражаться с аристократами всей Поднебесной, просто надев костюм питона!»
Ли Джи опешил: «Что вы сказали?»
Ча Дэмбэй со злостью откинул рукава назад и приказал: «Это бесполезный разговор! Пойдемте отсюда!»
Один за другим государственные служащие встали и, не попрощавшись, последовали за Ча Дэнбэем.
Покинув ямэнь главнокомандующего, они не стали расходится, а остались стоять у ворот, чтобы обсудить меры противодействия.
«Губернатор, Ли Джи сейчас пользуется благосклонностью императора, он все время старается нас им напугать! Что нам делать?»
Некоторые более робкие госслужащие не готовы были бороться, кто-то из них саркастически сказал: «За Ли Джи стоит большая военная сила, мы не сможем его победить, так стоит ли вообще сражаться? Он начнет собирать торговый налог и очень скоро станет врагом всех ученых Поднебесной. Придет время, и возмездие его настигнет!»
Ча Дэмбэй недобро покосился на нерешительных госслужащих и процедил сквозь зубы: «Надо сражаться! Сбор налогов слишком важный вопрос в «конкуренции с народом за прибыль»! Если мы промолчим и позволим ему собирать торговый налог, во всей Поднебесной скажут, что государственные служащие Тяньзиня помогают тигру в его делах (выполняют грязную работу для плохого человека)!»
«Губернатор, у Ли Джи есть поддержка императора и сильная армия, он попечитель Тайбао! Как нам с ним бороться?»
Ча Дэмбэй задумался: «Мы сообщим императору, что Ли Джи собирает торговый налог и «конкурирует с народом за прибыль». Надо дать ему понять, что привлеченные к ответственности государственные служащие были теми, кто препятствовал Ли Джи в сборе торгового налога. Ученые всей Поднебесной будут ждать ответа императора, и мне интересно, осмелится ли он по-прежнему его защищать»