Глава 285 Гордость
11 марта с линии фронта пришло срочное сообщение, что Доргон пересек перевал Хань. Солдаты Цин, опустошавшие районы Кёнгидо на протяжении пяти месяцев, наконец ушли.
На этот раз монголы разорили 32 округа и префектуры, убили бесчисленное множество людей, 200 тысяч захватили в плен и увели, забрали 100 тысяч голов скота. Потери династии Мин были очень серьезными. Однако армия Цин несколько раз терпела поражение от солдат Ли Джи и понесла тяжелые потери. В истории вторжение и разграбление городов династией Цин должно было стать полной победой, а из-за вмешательства Ли Джи стало сокрушительным поражением.
12 марта в Кёнгидо было отменено военное положение.
В этот день Ли Джи отправился в лазарет, чтобы навестить раненых солдат, еще не оправившихся от ран.
Шэнь Юйцзи и более 30-ти его учеников были заняты уходом за больными.
Увидев входящего Ли Джи, Шэнь Юйцзи сначала оцепенел от радости, а потом чуть не бросился перед ним на колени. Ли Джи поспешил к нему, чтобы помочь поскорее подняться: «Доктор Шэнь тяжело трудится, к чему такие церемонии?»
Шэнь Юйцзи поднялся и вытер пот со лба: «Господин, вы пришли навестить раненых?»
Ли Джи кивнул и спросил: «Господин Шэнь, сколько всего потерь в этот раз понесла наша армия?»
Шэнь Юйцзи ответил: «В этой экспедиции на месте погибло 56 солдат, а 762 получили ранения. Более 400 человек после небольшого лечения уже здоровы, но 337 человек с серьезными травмами были госпитализированы. Из них 171 человек все-таки погибл, 166 перенесли тяжелые операции и выздоравливают. По предварительным оценкам 106 человек останутся инвалидами, а 60 выздоровеет и смогут вернуться в строй».
Выслушав доклад Шэнь Юйцзи, Ли Джи кивнул. На этот раз армия отправилась в экспедицию, которая отличалась от предыдущих. Под присмотром Шэнь Юйцзи и его учеников многие солдаты смогли выжить, но более 200 человек все же умерли, а более ста человек стали инвалидами.
Пожертвовавшие своими жизнями солдаты и умершие от тяжелых ранений будут награждены посмертно медалями героев первой степени, а их семьям будут назначены пенсии в размере 2 лян серебра ежемесячно.
2 ляна серебра – это большая сумма, достаточная для того, чтобы могла прожить семья из трех человек. Так что если у солдат были жены и малолетние дети, они смогут выжить и не умереть от голода.
Перед тем как отправиться в бой, солдаты дивизии Хубэнь писали завещания, где указывали, кому перейдут их пенсии в случае гибели на войне. Большинство солдат предпочитали оставлять свои пенсии детям, женам, родителям, братьям и сестрам. Но были и такие, которые жертвовали пенсии в качестве благотворительности другим людям. В этом вопросе Ли Джи полностью уважал решения солдат.
Чем больше солдат дивизии Хубэнь с честью гибло в бою, тем смелее и более боеспособными становились другие солдаты.
Военнослужащие, ставшие инвалидами и потерявшие боеспособность, награждались медалями за отвагу второй степени. Кроме того им выплачивалось пособие по инвалидности до тех пор, пока пострадавший солдат не умрет от старости.
Благодаря щедрой пенсионной политике Ли Джи солдаты дивизии Хубэнь не боялись жертвовать собой и получать ранения.
Ли Джи подошел к солдату, который оправлялся от тяжелых ран и спросил: «Как ты себя чувствуешь?»
Солдат изо всех сил постарался сесть на кровати, но Ли Джи удержал его: «Не стоит двигаться, можешь ответить лежа».
Тогда солдат лег обратно и с грустным лицом ответил: «Отвечаю генералу, рана заживает, но я ослеп на один глаз, и на лице останется большой шрам. Боюсь, мне больше не найти работу».
Ли Джи улыбнулся: «Почему не найти? После того, как оправишься от травмы, я выдам тебе медаль героя второго класса. С этой медалью тебя будут уважать все. Когда сможешь работать, приходи на текстильную фабрику ткать ткань. Я буду платить тебе 2 ляна в месяц и давать трех разовое питание».
Когда солдат это услышал, он так взволновался, что заплакал и снова попытался встать с кровати, чтобы поклониться Ли Джи. Но молодой человек опять его удержал: «Не волнуйся, я позабочусь о тебе! Это правила поселения Фань, где с каждым раненым обращаются соответственно».
Раненый солдат плача все время повторял: «Никогда не забуду вашей доброты, главнокомандующий!»
Ли Джи улыбнулся и кивнул.
13 марта пришел императорский приказ, в котором Ли Джи надлежало прибыть в столицу вместе со своим личным составом, чтобы получить награды за победу на перевале Цин.
Великая победа на перевале Цин была одержала только Ли Джи и его дивизией Хубэнь, другие губернаторы не присутствовали. Поэтому когда пришло время писать отчет, Хун Чэнчжоу позволил Ли Джи написать все, что ему заблагорассудится. Помимо участвовавших в войне офицеров всех уровней, Ли Джи сообщил о своем брате Ли Сине, который оставался в поселении Фань, а так же об управленческом персонале различных линий, которые так же занимались управлением поселения. Поэтому при победе на перевале Цин много людей получили повышение, более 400 человек.
Для династии мин было большим делом получить столько наград, поэтому император и попросил подчиненных Ли Джи приехать в столицу, чтобы почетно принять награды во время утренней аудиенции.
Мало того, учитывая великие достижения Ли Джи за последние несколько месяцев в районе Кёнгидо, император разрешил ему, как попечителю Тайбао с триумфом въехать в дворцовые ворота.
Въезд на коне в ворота императорского дворца – это чрезвычайная милость, которой можно было гордиться.
Получив императорский указ, Ли Джи вместе с 400 офицерами покинул поселение Фань.
Прибыв в столицу, он доложил об этом военному министерству. Вскоре пришло известие, что через два дня его примут на утренней аудиенции.
Рано утром третьего дня, когда пришло время отправляться на встречу с императором, Ли Джи вышел из своего особняка и увидел улицы, заполненные людьми, которые с волнением его ждали. Новость о том, что главнокомандующий собирается поехать во дворец, распространилась за несколько дней. Весь народ почитал Ли Джи за его великие победы и захват несколько тысяч монгольских голов, как они могли пропустить такое событие?
За пределами двора собралась огромная толпа и было очень оживленно.
Среди этих людей стоял Лу Цзюдэ – инспектор армии и старший дворцовый евнух вместе с дюжиной сопровождавших его евнухов.
Ли Джи подошел к нему и сложил руки: «Приветствую евнуха Лу».
Лу Цзюдэ сложил руки и ответил: «Рад снова увидеть главнокомандующего! На этот раз почтенный Сын Неба уполномочил нас проводить левого генерал-губернатора через ворота императорского дворца. Пусть главнокомандующий сообщит, когда ему будет удобно ехать».
Ли Джи улыбнулся: «Я готов! Поехали!»
Лу Цзюдэ кивнул и окрикнул своих евнухов. Те тут же бросили расчищать дорогу. Щелкая кнутами и отгоняя зевак, они вскоре освободили путь.
Когда Ли Джи садился на своего коня, то со всех сторон раздались аплодисменты.
«Да здравствует главнокомандующий!»
«Главнокомандующий может все!»
«Как и ожидалось, главнокомандующий на голову разбил монголов!»
Пока он садился на коня, люди ему аплодировали. Ли Джи улыбнулся про себя, неужели его умение садится на коня было столь неотразимым, что он удостоился за это аплодисментов?
Ли Джи ехал верхом на Танцующим с Ветром и вел за собой сотни своих подчиненных. Всю процессию возглавлял старший евнух Лу Цзюдэ. Впереди собиралось все больше людей. И мужчины, и женщины, и дети, все, кто знал о том, что Ли Джи поедет во дворец, вышли на улицы, чтобы увидеть настоящего героя. Многие люди не смогли протиснуться через толпу в прошлый раз, когда шел парад дивизии Хубэнь, и когда увидели Ли Джи в этот раз, удивились тому, насколько он был молод.
«Да здравствует главнокомандующий!»
«Главнокомандующий – молодой герой! Он может все!»
«Главнокомандующий женат? Я знаю девушек из хороших семей!»
Ли Джи не нанимал повара в своем столичном особняке. Каждый раз, когда он приезжал, то заказывал еду в ближайшем ресторане под названием Чжайсинлоу. Сейчас, когда Ли Джи ехал к воротам императорского дворца мимо этого ресторана, то ему встретился хозяина Чжайсинлоу Южун Янь. Тот увидел процессию Ли Джи и множество людей, которые перекрывали ему дорогу. Южун Янь быстро организовал группу с гонгами и барабанами, они встали перед главным евнухом Лу Цзюдэ и стали громко барабанить, чтобы освободить путь.
Лю Цзюдэ позволил этой группе идти впереди, потому что это было лучше, чем разгонять людей кнутами.
После того, как процессия прошла еще с десяток шагов, другой владелец чайного домика, у которого Ли Джи останавливался, чтобы попить чай, протиснулся вперед и зажег перед процессией череду больших петард.
Потрескивающие петарды громко взрывались, что делало всю сцену еще более оживленной.