Глава 277 Доспехи императора
На позициях дивизии Хубэнь солдаты, увидев отступление полностью разгромленной цинской армии, громко зааплодировали. После чего несколько раз прокричали: «Победа!» - прежде чем остановиться.
Заместитель командира Отборного полка Сюэ Саньку нашел Ли Джи и взволнованно сказал: «Командир, воспользуемся отступлением цинской армии и пошлем кавалерию! Наверняка они убьют не мало врагов!»
Ли Джи посмотрел на убегающее вдалеке цинское войско и отрицательно покачал головой.
«Не догоним!»
Сюэ Саньку саркастически усмехнулся: «Командир, цинская армия рассыпана на большой территории».
Но Ли Джи настоял: «Солдаты Цин храбры, но сейчас они бегут, потому что испугались наших пушек. Нас слишком мало. Если наша кавалерия вступит с армией цин в ближний бой, то враг тут же восстановит свой боевой дух и начнет контратаковать. Мы этого не выдержим. Более 40-ка тысяч солдат цинской армии стояли в резерве и не участвовали в битве. Они меньше всего понесли урон, и хотя потеряли боевой дух, в любой момент могут развернуться и возобновить сражение.
В настоящее время мы все еще слабы. Столкнувшись с многочисленной цинской армией нам остается только оборонятся, потому что мы не можем атаковать. У нас есть все и даже более для защиты, но ничего для нападения. Если мы хотим уничтожить основные силы армии Цин, нам придется стать еще сильнее».
Сюэ Саньку досадливо улыбнулся и кивнул: «Так точно, генерал!»
***
Побежденная армия Цин бежала на юг по долине Мали 10 ли. Увидев, что Ли Джи их не преследует, солдаты замедлились и остановились.
У долины было только два направления, куда можно было бежать – это север и юг, поэтому солдаты не разбежались.
Ни одна другая минская армия не осмелилась напасть на армию Цин, когда та бежала, поэтому она не понесла никаких потерь. Доргон вместе с маньчжурской и монгольской знатью собирали армию, чтобы реорганизовать оставшиеся 50 тысяч.
Когда солдаты были собраны, Доргон снова повел их в лагерь, который находился в 5-ти ли от укрепления Ли Джи.
18 февраля солдаты цинской армии приводили себя в порядок, чинили оружие и доспехи. Когда они поняли, что Ли Джи не будет их атаковать, то немного успокоились и постепенно восстанавливали свой боевой дух.
В это время в центральной палатке цинской армии генералы снова стали спорить о том, что делать и куда идти.
Пережив крупное поражение маньчжурские и монгольские аристократы никак не могли прийти в себя. Ли Джи заблокировал проход через перевал Циншань, лишив их возможности уйти. Трудности, с которыми они столкнулись, вызывали большие беспокойства. Аристократы расположились по обе стороны палатки в центре которой сидел Доргон и обсуждали дальнейшие действия.
Ибай сказал: «Войска Сюаньфу, Датуна и Шаньси сейчас находятся в Тяньцзине, и запад никто не обороняет. Мы с таким же успехом могли бы покинуть перевал Циншань и пойти на запад, чтобы прорваться через перевал Сюаньда. Там мы пройдем через земли Монголии и вернемся в Шэнцзин».
Абатай покачал головой: «Эта стратегия неуместна. Мы понятия не имеем о военном положении Сюаньфу и Датуна. Идти туда тысячи ли слишком рискованно. Не говоря уже о том, что мы не знаем, какой перевал будет слабо защищен, и его можно будет захватить. Случайная атака приведет к излишней потере войск и офицерского состава. Тем более, на запад придется идти через столицу династии Мин, а эта территория хорошо охраняется. Если Ли Джи и другие минские генералы нас окружат, мы будем обречены».
Додо тоже высказался: «Мы не можем пойти этим путем. Если минские войска узнают, что мы потерпели поражение от Ли Джи и нас всего 50 тысяч, они обязательно нас окружат. Под руководством Ли Джи даже трусливая минская армия осмелится вступить с нами в бой».
Ибай возразил: «Но оставаться здесь тоже рискованно. Что нам делать, если мы не сможем пробить оборону Ли Джи, а в это время подойдут другие минские войска? Тогда мы тоже окажемся в окружении».
Додо задумчиво произнес: «Если останемся здесь, то не сможем перейти перевал Циншань, но и солдаты Ли Джи не смогут покинут долину Мали. Люди Мин не получат сообщения и не узнают о нашем поражении. Тогда как они осмелятся бросить нам вызов?»
Блокирование входа в долину поможет предотвратить распространение известия о поражении цинской армии. Когда аристократы услышали слова Додо, они закивали головами, соглашаясь с тем, что в его словах был смысл.
Сквозь стиснутые зубы Хуаге процедил: «Мы не сможем атаковать оборонительные сооружения Ли Джи, но и он не посмеет выйти из своей крепости, чтобы атаковать нас. У него еды максимум на несколько месяцев, поэтому мы поймаем его в ловушку и заморим голодом».
После слов Хуаге у присутствующих загорелись глаза. Они стали тщательно обдумывать предложенную им стратегию.
В конце концов, армия Ли Джи была слишком сильной, и на сегодняшний день ее можно было считать главным врагом династии Цин. Если бы Ли Джи оказался в ловушке и вместе со своими солдатами умер в долине от голода, это стало бы хорошим итогом для цинской армии. Фактически цинская армия пришла к перевалу Циншань с большим количеством награбленного зерна и скота. Если убить пленных никанов, то провизии будет достаточно, чтобы прокормить 50-ти тысячную армию в течении года.
Пока Ли Джи будет умирать от голода, цинские солдаты смогут покидать долину, чтобы кого захотят грабить и захватить сколько захотят никанов.
Знать некоторое время молчала, обдумывая привлекательную стратегию Хуаге.
Доргон всегда гордился собой и своим умом, но за последнее два дня его чувство собственного достоинства сильно пострадало. После позавчерашнего поражения от армии Ли Джи он ходил подавленный и не проронил ни слова. Но после предложения Хуаге он заметно приободрился. «Этот план может не сработать. В минской армии становится все больше войск. Сейчас их уже 100 тысяч, а пока мы будем сидеть в засаде, к июню следующего года их станет 200 тысяч.
Погода в этой части страны жаркая. В июне и июле большинство наших солдат будут страдать от теплового удара. Если в это время минская армия нападет на нас, да еще и с артиллерией, наше положение будет хуже, чем сейчас».
Выслушав анализ Доргона, знать разочаровалась.
Ибай горько вздохнул: «Мы не можем ни атаковать, ни защищаться. Что же нам тогда делать?»
Вся знать выжидательно посмотрела на Доргона.
Но тот прикрыл глаза и покачал головой: «Сейчас мы ничего не можем сделать».
Знать разочарованно стала подниматься и покидать свои места.
Тогда Доргон открыл глаза и громко сказал: «Но не стоит забывать, что когда я был в Цзяннане, то попросил императора о помощи. Я думаю, что он приведет свою армию к перевалу Циншань. Когда прибудет император, у нас обязательно появится шанс перебраться через границу».
Эти слова зародили надежду в сердцах знати, их глаза загорелись.
Император придет!
У императора обязательно найдется способ им помочь!
***
25 февраля Ли Джи сидел в штабной палатке, молчал и хмурился.
Четвертый сын Ли посмотрел на него и сказал: «Начальник, монголы стоят в пяти ли и почти десять дней блокируют нас. Они же не собираются устроить осаду на несколько месяцев?»
Ли Джи покачал головой: «Монголам не выгодно долго сидеть в блокаде. Сейчас в Кёнгидо армия растет и с каждым днем становится только больше. Монголы – обычные люди. Они тоже боятся численно превосходящего наплыва людского потока, хоть и мало обученного. Им точно не выгодно терять с нами время».
Четвертый сын Ли спросил: «Тогда почему они продолжают нас блокировать? Разве не лучше было бы пойти и атаковать другие перевалы?»
Чжун Фэн покачал головой: «Думаю, они чего-то ждут».
Чжэн Кайчен удивленно переспросил: «Чего им ждать? Подкрепления?»
Чжун Фэн ответил: «Я не знаю, но у меня плохое предчувствие».
Обсуждение продолжалось, когда в палатку вбежал дозорный и в панике закричал: «Генерал! За перевалом Циншань показалось монгольское подкрепление!»
Ли Джи потрясенно посмотрел на Чжун Фэна. Его брови удивленно поползли вверх, после чего он вскочил и побежал на дозорную башню.
В подзорную трубу были видны цинские войска подкрепления.
С севера долины к лагерю Ли Джи медленно приближалась могучая армия. Ли Джи прикинул, здесь было примерно 10 тысяч солдат. Некоторые солдаты несли флаги с драконом (императорские штандарты) и красной каймой, другие с драконом на синем фоне. Должно быть это были Маньчжурские Желтое и Синие Знамена. Был еще небольшой состав Корпуса Красного Знамени.
В середине войска сильный мужчина держал золотой зонт, а под зонтом ехал толстый мужчина средних лет. Ли Джи внимательно вгляделся в него через подзорную трубу. У мужчины средних лет было квадратное лицо, большой нос и усы. Он был облачен в великолепные доспехи с рисунком дракона. Черные доспехи с желтыми вставками выглядели внушительно.
Доспехи с рисунком дракона? Император династии Цин?
Хуан Тайцзи здесь?