Глава 276 Хождение по ругу
Побежденные монголы непрерывным потоком врезались в сорокатысячное построение задних рядов.
Бегущие солдаты были слишком напуганы. Позади им в спины стреляла дивизия Хубэнь, а впереди их расстреливали байяла. На их лицах застыл ужас, они знали, что в любую секунду могут быть убиты. Некоторые солдаты устремились к сорокатысячным рядам цинских воинов, которые еще не вступали в бой. Они надеялись прикрыться ими, как щитами, чтобы спрятаться от пуль и стрел.
Их страх и сломленный боевой дух поразили еще не воевавших солдат. В их сердца закрались сомнения. Самое главное, что они поняли – минское укрепление впереди безупречно. Если они подойдут в зону досягаемости минских снарядов, то скорей всего погибнут. Увидев трагическую судьбу впередиидущих, еще не сражавшаяся сорокатысячная армия вздрогнула.
Когда последние остатки разбитой армии, громко крича и рыдая добежали до первой траншеи, 40-ка тысячное войско стало авангардом цинской армии. Пушки Ли Джи уже были перезаряжены дробью и открыли по ним огонь.
14 тысяч снарядов закрыли небо и с неумолимой скоростью приближались к ним.
Еще мгновение и из впередистоящих солдат во все стороны брызнули фонтаны крови. Они словно красная краска накрывали всех, кто стоял рядом. В рядах еще не воевавших солдат тут же раздались крики и стоны, казалось, им не было конца.
40-ка тысячно войско рухнуло всего лишь от одного залпа дробью.
Этот залп принес такие тяжелые потери, что оставшиеся в живых испугались.
Бегущие побежденные первые ряды подорвали их боевой дух, а обстрел дробью уничтожил его окончательно. Никто не хотел стоять под смертоносными обстрелами, ведь на кону была жизнь. В критической ситуации самым главным всегда было спасение собственной жизни.
Баяла все еще старались держать строй, но все были сметены побежденными бегущими солдатами. У них не было возможности сдерживать сорокатысячный поток. Одного окрика старшего офицера теперь было недостаточно, чтоб преодолеть страх перед минской артиллерией.
После обстрела дробью 40-ка тысячное резервное войско уже нельзя было назвать армией. Они превратились в паникующую массу разбитых солдат, которые пытались найти выход и спастись.
Бегущий поток был на расстоянии 300 метров, когда пушки Ли Джи снова выстрелили.
140 пушечных ядер, словно боги смерти сметали тела на своем пути, ударялись об землю, подпрыгивали и снова продолжали свой смертоносный путь. В плотной толпе пострадали сотни солдат. У всех, кого задело, были переломаны кости и вывернутые наружу внутренности. Люди массово погибали.
Паника разгорелась еще сильнее. Бегущие люди плакали и стонали. Они изо всех сил старались оказаться как можно дальше от смертоносных минских сил.
Оставшиеся в живых после сокрушительного разгрома 50 тысяч солдат, что есть мочи бежали к центральной части цинских войск, которые находились от стрелков Ли Джи на расстоянии 500 метров – в зоне недосягаемости его оружия. Элитные силы ставки полководца достали свои мечи и стали рубить десятки бегущих в общем потоке солдат. Только так им удалось припугнуть и затормозить отчаявшиеся войска. Побежденная людская масса была похожа на набегающие на скалы со всех сторон волны.
В ставке полководца лица у людей были пепельными.
Эта битва стала ужасной катастрофой и принесла огромные потери.
Для строительства мостов через траншеи были использованы вспомогательные солдаты и слуги, в результате чего 7 тысяч из них погибли. Но если вспомогательные силы и слуг можно было легко пополнить, то погибшие в битве воины были ценной элитой, и их не так просто было заменить. В ходе атаки погибло около 7 тысяч пехотинцев и кавалеристов, а еще по меньшей мере 2 тысячи погибло во время побега. Среди этих 9 тысяч находились 3 тысячи солдат из элитных подразделений.
Эти элитные пехотинцы и кавалеристы составляли основу династии Цин и так бесславно погибли в резне у минского укрепления.
Сердце Доргона обливалось кровью.
Доргон всегда считал себя мудрым и храбрым человеком. Он сражался на поле боя с молодого возраста и побеждал во многих битвах. Все принцы крови и бэйлэ высоко его ценили. В последние несколько лет сам великий император Хуан Тайцзы советовался с ним в обсуждении важных государственных дел. Доргон всегда был в себе уверен и чувствовал, что в мире нет такой трудности, с которой он не мог бы справиться. Доргон даже думал, что его способности сравнимы со способностями самого императора.
Но сегодня на перевале Циншань, он словно глупая обезьяна был обманут Ли Джи. Мало-помалу минский генерал заманил Доргона легкой победой и заставил отправить войска на верную смерть. В конечном итоге крепость взять не удалось, а Доргон потерял десятки тысяч воинов.
Будучи назначенным главнокомандующим, он вместе с Юэтуо повели через горный перевал многочисленную армию, в которой насчитывалось 100 тысяч солдат. Сейчас осталось не более 50-ти тысяч. Сколько лет династии Цин придется потратить, чтобы возместить такие большие потери?
Он возглавил поход через перевал и понес такие большие потери. Как на него посмотрят принцы и бэйлэ? Что с ним сделает император?
Доргон схватился за грудь и наклонился вперед, будто не мог дышать.
Руки Абатая тряслись, а голос дрожал, когда он заговорил: «Командующий, прикажите отступить и собрать войска».
Лицо старшего сына императора Тайцзы Хуаге было белым, как снег, будто в нем не осталось ни кровинки. В этом сражении именно он проявил инициативу и придумал стратегию с мостами. В результате они понесли невосполнимые потери, а оплот минской армии остался несокрушимым.
Хуаге знал, что обречен. Его безрассудное предложение привело к большому количеству жертв. Все бэйлэ отныне будут смотреть на него с высока, и еще не известно, что скажет отец-император. Он точно будет разочарован. Хуаге всегда хотел заполучить трон. Он старался получить больше опыта и заслуг, внести больший вклад и убедить общественность в том, что его кандидатура самая лучшая. В итоге, он сам себя потопил.
От этих мыслей глаза Хуаге заблестели, и он заплакал.
Лидер Монгольского белого знамени Ибай тоже плакал. «Я привел с собой 1600 солдат, чтобы пройти вместе со всей армией через перевал. Теперь их осталось всего лишь несколько сотен».
Ибай вытер слезы и громко ответил: «Командующий, поторопитесь и прикажите собрать войска. Не дайте другим войскам обнаружить наше поражение, подойти и нанести удар. Обычно минские войска не осмеливаются пойти против нас, но теперь мы побеждены, и трудно сказать, что может случиться».
Абатай посмотрел на оплот минской армии вдалеке и процедил сквозь стиснутые зубы: «Если этот сукин сын не будет уничтожен, нашей династии Цин будет трудно не только взять под контроль династию Мин, но и просто существовать за пределами Великой стены».
Доргон грустно рассмеялся и вздохнул: «Уничтожить? Как уничтожить? Если бы я сразу отправил в бой 70 тысяч солдат, даже тогда мы не смогли бы победить 10 тысяч воином Ли Джи. Как от него избавиться? После этой битвы совершенно очевидно, что Ли Джи получит повышение и новые возможности, чтобы стать сильнее. Нашим цинским солдатам останется только убегать при встрече с ним».
Бледный бэйлэ Додо пробормотал: «После постоянных поражений армии Ли Джи, боюсь, наша армия будет избегать его, опасаясь вступать в битву».
Когда слова бэйлэ Додо прозвучали, как неизбежный приговор, все стальные бэйлэ обескураженно посмотрели на неприступную крепость Ли Джи.