Глава 268 Сомнения Доргона
Доргон вывел всех бэйлэ и монгольскую знать на передний край. Позади них развивались богато вышитые золотом знамена, чтобы всей армии было понятно, где расположен ее центр. Перед армией выставили тысячу деревяных мостов. Рядом с каждым стояло по 20 солдат из вспомогательных войск, готовых в любой момент поднять их и бросится в бой.
Но в первую линию штурмовиков были выставлены не вспомогательные солдаты, а захваченные в плен минские люди, что демонстрировало всю жестокость цинских войск.
Ли Джи смотрел в подзорную трубу и видел, как цинские солдаты с помощью кнутов и мечей сгоняли десятки тысяч захваченных при мародерстве мирных жителей в переднюю часть строя. Эти люди держали в руках железные лопаты. Было с первого взгляда ясно, что цинская армия хотела использовать их для засыпки траншей.
Все мирные жители были одеты в лохмотья, а на некоторых вообще не осталось никакой одежды, и было видно, как они дрожали на холодном ветру. Простые люди – мужчины, женщины и дети, не осмеливались сопротивляться цинским кнутам и мечам. Но когда они увидели настороженные взгляды цинских солдат, то поняли, что минская армия впереди была не из слабых. И раз цинская армия вывела на место боевых действий с такой армией простой народ, то для народа это не предвещало ничего хорошего.
Идти вперед – смерть, отступить – тоже смерть. Многие простые люди поняли, что приближается настоящая катастрофа. Они прижимали к себе лопаты и громко плакали.
Солдаты Цин были беспощадны к плачущим людям и хлестали их плетьми.
Через некоторое время десятки тысяч простых людей вывели и поставили перед строем. Затрубили горны центральной армии. Солдаты приказали 30-40 тысячам минских мирных жителей идти к первой траншее и начинать ее засыпать.
Люди послушно двинулись вперед, словно прилив. Они с трепетом смотрели на оборонительный лагерь, который продолжал молчать, и приступили к засыпке траншеи. Им пришлось засыпать крутой склон, делая его под небольшим углом, чтобы цинские солдаты смогли пройти.
Увидев мирных цинских жителей, идущих закапывать траншеи, Чжэн Кайчен с бледным лицом бросился к Ли Джи: «Командир, как поступить?»
Лагерь, построенный Ли Джи имел форму зигзага, с четырьмя сторонами одинаковой ширины, каждая из которых была длиной 750 метров. Дивизия Хубэнь понесла некоторые потери в битвах на Кёнгидо. К настоящему моменту насчитывалось около 400 раненых и убитых. Ли Джи оставил 2000 солдат в поселении Фань и повел за собой на осаду ущелья Мали лишь 9600 человек.
С каждой из 4-х сторон опорного пункта было выстроено по 2400 солдат, а те в свою очередь строились огневым строем в 4-е ряда. Все 140 пушек разместили впереди.
Пехота впереди опорного пункта состояла из 2000 стрелков Отборного полка и 400 стрелков полка Полу. Командир Отборного полка Ли Син остался в поселении Фань, поэтому командир полка Полу Чжэн Кайчен был назначен командиром лобового фронта, который включал в себя оба полка.
Увидев колебания Чжэн Кайчена, Ли Джи твердо ответил: «Стрелять!»
Чжэн Кайчен, заплетаясь, переспросил: «Командир… как же так… там обычные люди…»
Ли Джи сердито повторил: «Я сказал, стрелять!»
Чжэн Кайчен отпустил голову, стиснул зубы и приказал: «Огонь!»
Прозвучал сигнал, и солдаты в первом ряду прицелились в мирных жителей, заполнявших траншеи. Прозвучали выстрелы.
Шестьсот пуль понеслись в мирных жителей с расстояния 200 метров, сбив одним махом более сотни из них. Засыпавшие землю люди прекратили свои дела и с удивлением посмотрели на своих павших товарищей так, будто их ударила молния.
Начало противостояния правительственных войск с цинской армией действительно добром не кончилось.
Тут же пришла вторая волна пуль, и еще сотня мирных жителей, заливаясь кровью, упала на землю.
Десятки тысяч людей будто очнулись ото сна и больше не осмеливались работать. Они закричали и побежали назад, за строй цинских солдат. Более 30-ти тысяч мирных жителей династии Мин, словно прорвавшаяся плотина ринулась обратно в цинский лагерь.
Цинские солдаты резали и убивали их мечами, но все было бесполезно. Независимо от того, насколько свирепыми и жестокими были цинские солдаты, они не могли себе позволить убить слишком много рабов. Но от одного лишь залпа офицеров из лагеря погибло больше ста человек. Сразу было понятно, кто страшнее.
Боевой порядок цинской армии был мощным, 30 тысяч похищенных мирных людей не решилось его прорвать. Они разделились на два потока и бросились в разные стороны, обходя боевой срой. Две тысячи всадников бросились вдогонку, рубя всех на ходу, пока бегущий поток не остановился.
Когда стратегия с захваченными рабами не удалась, Доргон раздраженно закусил губу, но промолчал.
Хотя он сразу догадывался, что минская армия не подпустит мирных жителей к себе близко, но когда Ли Джи открыл по ним стрельбу, все же был поражен до глубины души. Этот Ли Джи оказался настолько жестоким, что не проявил милосердия даже к мирным людям своей страны. Если такого человека не устранить, династия Цин наверняка от него пострадает!
Но смогут ли они от него избавиться? Он даже преградил им путь, не опасаясь за свою жизнь.
Доргон вздохнул и махнул рукой.
Снова зазвучали горны и тысячи солдат, высоко подняв мосты над своей головой, выстроились в боевой порядок. Десятки тысяч воинов вышли из тыла и выстроились стройными рядами позади мостов, формируя атакующий боевой порядок.
Знамена развивались на ветру, тысячи красных кисточек на шлемах из далека выглядели, как бушующее пламя.
Абатай посмотрел на Доргона и спросил: «Командующий, прикажите начать атаку?»
Доргон не отрываясь смотрел на цитадель Ли Джи. В какой-то момент его захлестнули сомнения, и ему захотелось отступить. В глазах Доргона эта маленькая крепость казалась нерушимый холм. Стиснув зубы от напряжения, он погрузился в долгие размышления. Потом все же ответил: «Не стоит торопиться. Для начала пошлем с десяток солдат с мостами и посмотрим, что будет».
Абатай не ожидал, что Доргон пойдет на попятную и перевел удивленный взгляд на Хуаге.
Если они пошлют только десять мостов, то точно не смогут прорваться вперед, а жизни многих воинов будут принесены в жертву. Но с другой стороны, если они пошлют всего лишь 200 солдат, то смогут проверить боевую силу противника и решить, стоит ли придерживаться выбранной тактики. Это был очень осторожный подход, хотя он и вел к большим жертвам. Однако это могло предотвратить попадание остальной армии в ловушку.
Абатай незаметно восхищенно цокнул языком. Доргон был молод, но очень мудр и осторожен в делах. Не зря император был о нем высокого мнения. После гибели Ян Гули и большей части Корпуса Желтого Знамени под поселением Фань, император приблизил к себе Доргона и часто с ним советовался.
И он был достоин такого уважения. За исключением самого императора, не было более мудрого, талантливого и непревзойденного в воинской доблести бэйлэ, чем Доргон.
В воздух взлетели командные флаги, передавая приказ командующего. Кроме десятка стоявших впереди вспомогательных солдат с мостами на плечах, остальным было приказано опустить ношу на землю и ждать дальнейших распоряжений.
Солдаты с десятью мостами пустились в бой.
Они медленно двинулись в сторону форта Ли Джи, к центру ущелья Мали.
Все, кто несли мосты, были лишь вспомогательными солдатами и слугами, именно на них Доргон возложил решение нетехнических задач по строению мостов и засыпке траншей. Из-за того, что Ли Джи начал стрелять в минских рабов, Доргон забеспокоился. Что, если все солдаты, которые несли мосты, тоже будут убиты? Тогда, если это будут вспомогательные солдаты и слуги, то это не станет большой потерей.