Глава 261 Указ о наказании себя
Под непрекращающиеся аплодисменты людей Ли Джи провел свою армию по восточной улице Чанъань и остановился перед воротами Запретного города Чэнтянь. Услышав приказ, 9000 солдат дивизии Хубэнь неподвижно замерли, что вызвало еще более бурные аплодисменты.
Возглавляя дасюши (великих ученых 5 ранга), главного цензора и министров кабинета министров, император уже ждал их у ворот Чэнтянь, с одобрением оглядывая парад Ли Джи.
Ли Джи опустился перед ним на колени и, как предписано этикетом, запел: «Главнокомандующий Тяньзиня Ли Джи приветствует императора!»
«Поднимись, дорогой вельможа!»
После недолгой паузы, пока восстанавливалась тишина, Чжу Юцзянь сказал: «Только когда увидел твое войско своими глазами, я понял, что значит сильная армия. Спокойные, как деревья в лесу, неподвижные, как горы… Поистине доблестные солдаты! Не удивительно, что вы смогли одолеть тридцатитысячную армию восточных рабов! Ли Джи проделал отличную работу!»
Услышав искреннюю похвалу императора, окружавших его чиновников одолела зависть. Для Ли Джи высокая оценка императора была слишком большой честью. Многие из этих чиновников всю свою жизнь проработали на чиновничьих постах, но ни разу не удостоились такой восторженной похвалы. Но Ли Джи был самым настоящим генералом Лунху, ему удалось победить монголов, он был достоин такой высокой оценки.
Чунчжэнь продолжил свою речь: «Ли Джи, чтобы повысить твой авторитет, я дарю тебе этого чудесного коня!»
Ли Джи посмотрел на ворота и увидел, что там уже ждали двое евнухов, держа под уздцы прекрасного коня. Он был кроваво-красный, высокий, сильный, с блестящей гривой, которая развивалась на холодном ветру. Похоже, это был лучший из коней, один на тысячу.
«Этого коня зовут Тафэн (Танцующий с ветром)! Отныне он будет следовать за тобой и станет опорой в великих делах!»
Ли Джи поклонился и запел: «Подчиненный премного благодарен!»
Император кивнул и больше не сказал ни слова.
Ли Джи встал, посмотрел на императора и громко обратился к нему: «Мне нужно кое-что доложить императору!»
Чжу Юцзянь улыбнулся и вежливо спросил: «Что дорогой вельможа хочет мне сказать?»
Ли Джи сложил руки и воскликнул так, чтобы было слышно каждому: «Честь, оказанная мне Великим Сыном Неба огромна, но долг за жизнь Лу Сяншэна еще не выплачен! Генерал-губернатор Лу Сяншэн посвятил себя служению стране, он храбро сражался, чтобы уничтожить врага и погиб в поселении Цзюйлу! Поданный просит построить в его честь храм!»
Чжу Юцзянь потрясенно слушал Ли Джи.
Смерть Лу Сяншэна произошла из-за того, что Ян Сычан намеренно разделил военные силы. Можно сказать, что он поспособствовал его гибели. Но все указы были созданы самим Чжу Юцзянем по советам Ян Сычана. Если Ян Сычан был вдохновителем, который по сути принудил Лу Сяншэна к смерти, то получается, что Чжу Юцзянь фактически стал организатором. То есть Чжу Юцзянь нес ответственность за смерть Лу Сяншэна!
Из-за этого всему императорскому двору в последнее время пришлось очень трудно. Лу Сяншэн был генерал-губернатором и министром министерства обороны. Всем было известно, что он героически погиб, сражаясь за страну. Но если воздать ему великолепные посмертные почести, то это может быть расценено, как упрек императора в ответственности. По этой причине императорский двор до сих пор не оказал положенные посмертные почести.
То, что Ли Джи попросил построить в его честь храм поклонения предкам, это была высочайшая форма его оценки. Как правило, такого обращения удостаивались только известные министры и генералы, которые принеси неоценимую пользу стране. Если построить храм для поклонения в честь Лу Сяншэна, то что случится с императором Чжу Юцзянем, который издал указ принудивший Лу Сяншэна к смерти?
Когда Ли Джи произнес свою речь, лица высокопоставленных чиновников династии Мин тут же изменились. Атмосфера резко стала напряженной.
Когда Ян Сычан смотрел на говорящего Ли Джи, его лицо перекосило. Поднимая дело Лу Сяншэна, Ли Джи наносил ему пощечину! Изначально вопрос гибели Лу Сяншэна решился расплывчато. Не было никакого посмертного титула или пышных похорон. Они были организованны в спешке и обошли большинство стороной. Но просьба Ли Джи построить храм в честь Лу Сяншэна была совершенно иной.
Если император согласится на просьбу Ли Джи и отнесется к Лу Сяншэну, как к почетному чиновнику, другие чиновники начнут копать и расследовать причину его смерти. В конечном итоге основная ответственность ляжет на издавшего указ императора. Если император возьмет на себя эту ответственность и подвергнется критике со стороны чиновников, то рано или поздно все равно выйдет на Ян Сычана, который побудил его издать этот указ.
Император доверял Ян Сычану, потому что тот был талантлив и способен к действию. Но теперь, когда Ли Джи выиграл все битвы, он стал сомневаться в Ян Сычане и в его мирном плане. Если император будет признан виновным в смерти Лу Сяншэна, ему придется пересмотреть свое доверительное отношение к Ян Сычану.
Ян Сычан смотрел на Ли Джи, который открыто просил отдать посмертные почести Лу Сяншэну, построив в его честь храм, и бледнел на глазах.
Ли Джи возглавил парад и был признан национальным героем. Он подобрал идеальное время для своей просьбы.
Чжу Юцзянь слушал Ли Джи, и его лицо медленно краснело. Но вскоре на место красноты пришло смущение. Чжу Юцзянь стиснул зубы и долго молчал.
Затем он закричал во всеуслышанье: «Генерал-губернатор посвятил себя служению стране! Даже несмотря на то, что должен был после смерти своего отца проявлять сыновью почтительность, он отправился на битву с восточными рабами, где храбро сражался и погиб. Он повел себя, как достойный подражания мудрый министр своей эпохи!»
Среди всеобщего потрясенного молчания, император закончил речь: «Я несу ответственность за смерть генерал-губернатора! Завтра я издам указ о наказании себя и объявлю об этом всей Поднебесной!»
Император взял вину за смерть Лу Сяншэна на себя и собирался издать об этом указ!
Чиновники не ожидали, что дойдет до такого. Слова Ли Джи фактически вынудили императора, который раньше никогда не брал на себя ответственность, издать указ о наказании самого себя. Несмотря на то, что за 10 лет времени правления Чунчжэня император издал два указа о наказании себя, но это были лишь общие указы о мировой ситуации. Это было скорее позерство, чем само признание вины. Ситуация с Лу Сяншэном была в корне другой. Этот вопрос будет подробно расследован, и императору придется столкнуться со своей ошибкой и признать, что он принудил Лу Сяншэна к смерти.
После слов Чжу Юцзяня все высокопоставленные чиновники молчали, не осмеливаясь ничего сказать.
«Главнокомандующий прав! Лу Сяншэн обладал высокими моральными качествами и действительно достоин того, чтобы ему посмертно построили храм!» Чжу Юцзянь прямо посмотрел на Ли Джи и холодно продолжил: «Я посмертно дарую Лу Сяншэну титул наставника наследного принца, принесу все положенные почести, построю в его честь храм поклонения предкам и дарую его жене титул Благородной жены 1 класса!»
Ли Джи сложил руки и поклонился: «Император – истинный сын Неба!»
Когда министры услышали слова Ли Джи, будто очнулись, и тоже сложили руки, поклонились и громко запели: «Император мудр!»
Ян Сычан пел вместе со всеми, но его лицо было очень бледным и в нем уже не было былого очарования. Император все-таки выдал посмертные почести Лу Сяншэну! Тогда кто теперь он? Человек, подстрекавший императора убить генерал-губернатора? Разве теперь он не станет грешником, которого все будут обвинять?
Лу Сяншэн умер, как только остался один, без поддержки. Никто не осмеливался противоречить доверенному императора Ян Сычану, но тут выскочил Ли Джи и стал говорить в защиту Лу Сяншэна. Ли Джи совершил великие подвиги и пользовался благосклонностью Неба, император предпочел издать указ о наказании себя, чем пойти против него. Его слова поставили под угрозу позицию Ян Сычана.
Чжу Юцзянь глубоко вздохнул, казалось, ему не хватало воздуха. Он долго смотрел на Ли Джи, прежде чем сказать: «Лу Сяншэн был преданным поданным, так же как и Ли Джи!»
Затем император перевел свой взгляд на министров, среди которых стоял Ян Сычан. В его глазах полыхал неприкрытый гнев.
Ян Сычан был потрясен этим взглядом.
Чжу Юцзянь больше не собирался наблюдать за парадом Ли Джи. Церемониальные стражи расчистили ему путь, и он удалился во дворец Цяньцин.