Глава 258 Сторонники войны и сторонники мира
Ли Чжи посмотрел на льстивое лицо Ча Дэмбэя и улыбнулся в ответ: «Я бы хотел попросить губернатора о помощи!»
Ча Дэмбэй удивился: «В чем дело?»
Ли Джи продолжил: «Я хочу попросить военное министерство упразднить Тяньзиньскую Западную дорогу путем ее слияния со Серединной. Тем самым ликвидировать должность генерала поселения Фань. В поселении Фань будет базироваться охрана, которую возглавит уже сослуживший достойную службу мой младший брат Ли Син. Будет лучше, если губернатор доложит об этом императору».
Слушая Ли Джи, Ча Дэмбэй прикрыл глаза и думал. Хотя Ли Джи и стал главнокомандующим, он не хотел ослаблять контроль над поселением Фань и оставил следить за ним своего младшего брата.
Однако Ча Дэмбэй не хотел помогать Ли Джи в этом вопросе. Дело было вовсе не в том, что Ча Дэмбэй что-то против него замыслил, а в том, что партия Цинлю объявила Ли Джи предателем. Если он будет слишком активно с ним сотрудничать, то его обвинят в помощи предателю. Подобное поведение подвергнется осуждению, его даже могут исключить из партии Цинлю.
Если он оскорбит Ли Джи, то в худшем случае потеряет свое официальное положение, но если его исключат из Цинлю, это будет позор на тысячу лет.
Ча Дэмбэй задумался над ответом, после чего улыбнулся и сказал: «Главнокомандующий может доложить об этом непосредственно императору. Вы только что внесли большой вклад, император обязательно вас выслушает».
Ли Джи пристально посмотрел на Ча Дэмбэя и подумал, что тот старый лис. Похоже, он пытался ему всячески угодить, но не помогал в ключевых вопросах.
«Для меня нет ничего невозможного, но подобный доклад императору будет превышением полномочий».
Ча Дэмбэй покачал головой: «Какие превышения полномочий? После того, как главнокомандующий успешно завершил сражение, он может просить все!» Помолчав, он добавил: «Ладно, генерал устал после боевых действий, не буду его больше беспокоить. Когда я вернусь, то напишу хороший доклад! Если завтра после его согласования не возникнет вопросов, сразу отправим его императору!»
***
16 декабря сотни чиновников собрались во дворце Хуанцзи.
Как только началось заседание, военный министр зачитал доклады, предоставленные губернаторами с передовой. Большинство докладов представляли из себя сообщения о том, что города на линии фронта были захвачены армией Цин. Когда официальные лица слышали эти новости, то делали озабоченные лица и, вздыхая, качали головами.
На этот раз цинская армия в размере 100 000 солдат пересекла границу, ее вели за собой Доргон и Юэтуо. На данный момент было захвачено 29 городов в различных уездах и префектурах. После того, как армия Цин захватывала города, она убивала множество людей, а оставшихся в живых забирала с собой в рабство. Так было уведено 300 000 человек. Сколько забрали домашнего скота и богатств было не сосчитать. Но военные атташе продолжали сдерживать свои войска, а возглавлявшие их гражданские чиновники трусливо отказывались сражаться. Никто кроме войск Лу Сяншэна не осмеливался выступить против армии Цин!
Простые люди династии Мин либо были убиты, либо ограблены и увезены в рабство в Ляодун.
Лу Сяншэн, который был верен стране и единственный осмелился бросить вызов цинским войскам погиб в поселении Цзюйлу, после того, как его лишили любого подкрепления. Император был опечален этой новостью и отправил своего эмиссара, чтобы расследовать все обстоятельства его смерти. Оказалось, что он погиб, как настоящий герой.
После смерти Лу Сяншэна чиновники, которые ратовали за военное решение вопроса, заметно поутихли, потеряв поддержку. Но и в мирных переговорах чиновников, которые поддерживали мирное решение вопроса, тоже прогресса не произошло. Маньчжурская династия Цин просто держала Ян Сычана в подвешенном состоянии. Чжоу Юаньчжун, которого Ян Сычан в прошлый раз послал для переговоров чуть не был убит.
Не имея возможности ни сражаться, ни прийти к миру, гражданские и военные чиновники при дворе впали в беспомощную депрессию.
«Армия Цин захватила округ Цзян и уничтожила главный город за один день. Было убито…»
«Достаточно!»
Военный министр все еще читал нараспев печальный доклад очередного губернатора, когда разгневанный император Чжу Юцзянь прервал его. Он встал, сцепил руки за спиной и принялся ходить взад и вперед по комнате, сердито крича: «Где Чэнь Синьцзя? Где Гао Цицянь? С армиями в десятки тысяч солдат они просто сидят и смотрят, как восточные рабы убивают народ династии Мин! Им это безразлично? Где Хун Чэнчжоу? Где Сунь Чуаньтин? Разве их подкрепление еще не прибыло?»
Видя императорский гнев, чиновники опустили головы и молчали, боясь вызвать еще большее его недовольство.
Чжу Юцзянь обвел взглядом молчаливых чиновников, закрыл глаза и беспомощно рухнул на трон.
После смерти Лу Сяншэна у династии Мин не осталось ни одного способного сражаться военного министра?
Чжу Юцзянь был разочарован.
Из толпы вперед вышел Лю Юлян, главный министр кабинета министров. Он высоко поднял табличку из слоновой кости, поклонился, и с красным от волнения лицом заговорил: «Ваше Величество, вчера поздней ночью из Тяньзиня пришло срочное донесение о великой победе!»
Похоже до этого Лю Юлян скрывал важную новость. Он так волновался, что с трудом выдавливал из себя слова и то и дело краснел.
При словах «великая победа» глаза Чжу Юцзяня загорелись. «Раз это хорошие новости, почему же говоришь о них только сейчас? Быстро читай, что там в докладе!»
После слов Лю Юляна чиновники сразу оживились и выжидательно на него посмотрели. Общая ситуация была настолько мрачной, что даже небольшие хорошие новости были просто необходимы.
Лю Юлян развернул доклад, приготовленный Ча Дэнбэем, его руки дрожали, когда он начал читать: «Левому столичному цензору, министру военного министерства, губернатору Ча Дэмбэю есть что сообщить: благодаря защите наших предков и святой небесной силе 13 декабря Ли Джи – главнокомандующий Тяньзиня, возглавил свое войско, чтобы разгромить восточных рабов под поселением Фань. Победив 30 000 восточных рабов, в этой битве Ли Джи убил Юэтуо, командующего Янву, захватил 4926 голов маньчжурских воинов и 6413 монгольских…»
Слова, декламируемые Лю Юлянем, удивили чиновников. Они стали потрясенно переглядываться, депрессию и уныние, как рукой сняло.
Был убит главнокомандующий восточных рабов? Разве кто-то совершал подобный подвиг за последние 20 лет?
Ян Сычан знал об этой новости еще до того, как началось совещание. Лю Юлян тайно передал ему сообщение, где рассказал об общей ситуации. Но когда он услышал подробности, то искренне удивлялся вместе со всеми. Это не было притворством с его стороны, он действительно считал эти новости просто потрясающими.
Ли Джи разгромил 30-ти тысячное монгольское войско в одном бою? Как же ему удалось это сделать, имея всего лишь 10 000 солдат?
Все знали, что 1000 цинских воинов равноценны 3000 минских. Гао Цицянь и Чэнь Синьцзя, имея под командованием десятки тысяч солдат, не осмеливались вступить в бой с 10 тысячами монгольских кавалеристов. Они сидели сложа руки и наблюдали за тем, как цинские войска уничтожают префектуры и округа. Но у Ли Джи было только 10 тысяч солдат, когда он повел их в бой и уничтожил вместе с их главнокомандующим Юэтуо!
Не говоря уже о количестве обезглавленных!
Ян Сычан вздохнул и подумал про себя, что солдаты Ли Джи в самом деле похожи на небесных воинов. Даже армия генерала Ци Цзигуана (герой, сражавшийся с японскими пиратами) в боевой мощи не могла сравниться с ними. Как Ли Джи смог так обучить своих солдат? С таким полководцем династия Мин сможет снова воспрять, раз и навсегда решив проблему с династией Цин и разбойниками!
Не пора ли было срочно менять свою позицию и отправить войска на решительный бой?
Но если он изменит позицию и из-за победы Ли Джи примет участие в решающем сражении, не будут ли сторонники военных действий «выщипывать перья» из сторонников мирных переговоров?
С другой стороны, если Ли Джи продолжит выигрывать одну битву за другой, а он продолжит стоять на своей позиции, не станет ли только хуже?
Ян Сычан глубоко задумался.
Чжу Юцзянь сидел на троне и долго молчал.
Его глаза горели, грудь высоко и часто вздымалась вместе с неровным дыханием, а лицо постепенно краснело. Он поднял правую руку, будто хотел что-то сказать, но потом снова ее опустил. Уголки его рта, наконец, поползли вверх, а уголки глаз наоборот опустились. Улыбка маскировала еле сдерживаемое возбуждение.
«Великая победа!»
Чжу Юцзянь встал и громко обратился к чиновникам: «Мои дорогие вельможи, это Великая Победа!»