Глава 251 Небо несправедливо
Ли Джи сидел верхом на своем коне и молча смотрел на выстроившуюся вдалеке армию Цин.
Казалось, враг колебался, стоит ли идти в атаку. Они разбили лагерь за городом и уже как день не предпринимали никаких действий. Если Ли Джи отступит за стены города, то монголы точно не смогут его захватить и будут вынуждены уйти. Но в таком случае они разрушат периферийные объекты, не говоря уже о домах и людях, которые все еще в них прятались.
На этот раз цинская армия направилась из Цзяннаня прямо в поселение Фань, чтобы как можно быстрее напасть на логово Ли Джи, они даже не успели ограбить и разрушить деревни и города по пути сюда, оставив их целыми. Ли Джи мог спасти собственность людей в округе, сразившись с армией Цин.
Пока он наблюдал за врагом в подзорную трубу, увидел клубы пыли на западе, к поселению спешил гонец. Приглядевшись, он увидел, что это был человек Лу Сяншэна.
Когда прибывший подтвердил свою личность, он сразу же направился к Ли Джи. Увидев его, он еле сдержался, чтобы не заплакать. Соскочив с коня, он приклонил колени и хрипло закричал:
«Генерал-губернатор… генерал-губернатор погиб в уезде Цзюйлу!»
Ли Джи был поражен этой новостью. Когда он заговорил, его голос дрожал: «Как он умер?
Посланник поднял голову с красными от пролитых слез глазами и ответил: «Генерал-губернатора окружили восточные рабами в Цзюйлу, он вынужден был повести войско в смертельный бой. В конце концов, все ресурсы были исчерпаны и сражение проиграно. Генерал Ху Давэй первым повел свои войска в бой, но не выдержал натиска и отступил. Генерал-губернатор, хоть и носил траурные одежды, в одиночку бросился на вражеский строй, убил с десяток врагов, но его пронзили четыре стрелы, он упал с коня и умер…
Генерал Ань Чэнь боялся, что цинская армия изуродует тело генерал-губернатора, поэтому накрыл его своим и был убит вонзившимися в него восьмью стрелами…»
Закончив доклад, посыльный упал на землю и разрыдался.
Ли Джи тоже не смог сдержать слез.
Лу Сяншэн умер, как и Ань Чэнь.
Всего через несколько дней после его ухода армия Цин окружила Лу Сяншэна, у которого было недостаточно солдат. Эти проклятые монголы, эти проклятые восточные рабы уничтожили основу всей династии Мин!
Ли Джи долго молчал, прежде чем поднять голову. Вскинув нож в верх, он закричал: «Солдаты и офицеры, Небо не справедливо! Генерал-губернатор Лу Сяншэн мертв! Он погиб в уезде Цзюйлу, окруженный и уничтоженный врагами!»
«Проклятые восточные рабы! Убили нашего генерал-губернатора!»
Солдаты быстро распространили весть о смерти Лу Сяншэна, передавая ее из уст в уста. Многие из них искренне плакали, жалея рано ушедшего из жизни хорошего человека. У Лу Сяншэна никогда не было корыстных мотивов, он стремился хорошо управлять армией на благо страны. Он всегда сам бросался на передовую и убивал врага вместе с простыми солдатами и императорские награды всегда делил на всех. Из-за предательства министра такой лояльный императору человек был попусту убит восточными рабами в уезде Цзюйлу.
Небо несправедливо! Небо несправедливо!
Десять тысяч солдат готовы были излить всю свою ненависть на 30-ти тысячную цинскую армию.
Даже те 2000 солдат, которые никогда не служили под началом Лу Сяншэна прониклись общей атмосферой единства и негодовали в праведном гневе.
Ли Джи снова воздел вверх руку с боевым ножом и закричал: «Если закон Неба жесток, люди восстановят справедливость! Наша армия полностью уничтожит восточных рабов и отомстит за генерал-губернатора!»
«Убьем восточных рабов!»
Услышав его клич убивать восточных рабов, 12 000 солдат в один голос вторили: «Убьем восточных рабов! Убьем восточных рабов!»
Громогласный рев солдат разнесся далеко вокруг по сельской местности, даже цинские солдаты, стоящие в отдалении смогли увидеть и услышать этот мощный импульс. Они не знали, почему армия Мина внезапно разозлилась и запаниковали. Репутация Ли Джи распространилась далеко за пределы Великой Китайской стены. Все знали, что его войско было не обычным и вряд ли найдется тот, кому удастся его остановить.
Энгету, лидер монгольского Корпуса Красного Знамени увидел приближение дивизии Хубэнь и запаниковал. Он воспользовался тем, что Юэтуо не обращал на него внимания и что есть мочи поскакал к своим войскам. Подъехав к ним, он замахал сигнальным красным флагом и закричал: «Бегите вместе со мной!»
В облаке пыли и дыма Энгету бежал вместе со своими двумя тысячами солдатами.
Пятьсот человек из центральной армии Цин бросились преследовать дезертиров, но не смогли их догнать. Поискав их по округе, в конце концов, они были вынуждены вернуться ни с чем.
12 000 гвардейцев дивизии Хубэнь выстроились квадратом, впереди выставили 140 пушек и неудержимо атаковали монголов.
Побег Энгету, видимо, вызвал хаос в цинских рядах. Юэтуо начал подозревать всех генералов вокруг себя. Он велел основным силам окружить монгольскую армию, чтобы не дать монгольской знати бежать. От такого недоверия монгольская знать позеленела от гнева.
Пока солдаты Ли Джи были в ли от них, Юэтуо стабилизировал позиции и приказал армии двигаться на встречу дивизии Хубэнь.
Военные флаги хлопали на ветру, звучали горны. Громко взвыв, более 20 тысяч монгольских солдат бросились на армию Ли Джи.
Когда Юэтуо выстраивал шеренги, он воспользовался некоторыми хитростями. В итоге вышло так, что монгольские 15 000 солдат оказались впереди, а восемь маньчжурских корпусов знамени следовали позади.
«Убьем восточных рабов!»
На расстоянии 250 метров наводчики Ли Джи зажгли фитили шестифутовых пушек. 10 000 снарядов разом были пущены по монгольским воинам, которые в один миг вдруг лишились рук, ног, а кто и жизни. Среди монголов один за другим распускались кровавые цветы, будто фейерверки, сокрушив все первые ряды. Выпущенные снаряды с такого расстояния могли пробить два слоя монгольской брони.
Всего одним залпом 140 артиллерийских орудий смогли убить более тысячи монголов.
В один миг первые ряды превратились в изуродованные трупы, чьи конечности разлетелись во все стороны. Монголам нанесли сильный удар, и они испугались. Их ноги ослабли и задрожали, они замедлили свой шаг.
Юэтуо знал, что его войску предстояло сильно пострадать от артиллерии Ли Джи, но увиденная собственными глазами трагическая сцена шокировала его.
Первые шеренги монгольских солдат, растянувшихся на поле примерно на 2 ли, были практически полностью уничтожены. Сцена разлетающейся повсюду крови и плоти напоминала резню.
Юэтуо стиснул зубы. Он не мог поверить в увиденное и неосознанно сунул руку под доспех и ущипнул себя за бедро. Щипок получился настолько сильным, что оставил кровавую отметину, но он этого даже не заметил.
Монголы, которым посчастливилось не попасть под снаряды дроби, наконец, зашли в зону досягаемости винтовок Мини. Первый ряд квадрата состоял из трех ярусов, по 1000 человек в каждом.
Когда дрожащая от страха цинская армия вошла в зону 200 метров, вдруг раздался грозный рев солдат дивизии Хубэнь.
«Убьем восточных рабов!»
Армия Ли Джи кричала, требуя смерти врага. Затем, прицелившись, они нажали на спусковой крючок. Затрещали винтовки Мини, выплескивая вверх языки пламени и перед строем дивизии Хубэнь возник туман. Первые ряды монгольской армии стали падать на землю, как срезанные серпом колосья.
Закончив стрельбу, первый ряд стрелков отошел в сторону и на их место заступил уже готовый к атаке второй ряд.
«Убьем восточных рабов! Убьем восточных рабов!»
Снова раздался треск выстрелов и монгольские солдаты стали падать в собственные лужи крови, словно пушечное мясо, загораживая проход позади идущим. Все расстояние двести метрового пространства наполнилось замершими в разных позах трупами. Кое-то все еще был жив и громко стонал, дергался, зажимал истекающие кровью раны. Некоторые монголы с отрубленным руками и ногами шатались из стороны в сторону в поисках своих конечностей. Вся эта картина превращала поле битвы в сцену из шумерской преисподней.
Но солдаты дивизии Хубэнь не собирались останавливаться и продолжали яростно стрелять.
«Убьем восточных рабов!»