Глава 249
2 декабря губернатор Сюаньда Чень Синьцзя, выступил из своего военного лагеря и отправился в столицу. Верхом на коне он въехал в резиденцию Ян Сычана.
Войдя в дом, он сразу услышал, как Ян Сычан ругал своих слуг.
На это раз цинская армия атаковала крепости и Ян Сычан находился под сильным давлением. Гражданские и военные чиновники вместе с кабинетом министров заявили, что министр обороны, выступающий за мирные переговоры, допустил ошибку в планировании, и армия Цин вошла в Кёнгидо совсем не там, куда он указывал. Более того, когда Цинская армия вошла в столичные уезды, это было похоже на вхождение в необитаемую страну. За исключением войск Лу Сяншэна им не встретился ни один минский солдат.
Ян Сычан решительно продвигал мирные переговоры, но теперь они не имели совершенно никакого значения, а цинские войска вовсю бушевали в столичных уездах. Один Лу Сяншэн, высоко державший знамя борьбы за освобождение, достиг великой победы.
Победа Лу Сяншэна взволновала чиновников и министров, поддерживающих военное освобождение Поднебесной. А избегание сражений Ян Сычаном подвергалось всяческим нападкам с их стороны.
Недавно редактор академии Ханьлинь Ян Тинлинь доложил императору: «По сравнению с Нань Чжуном у Ли Гана (1083-1140гг талантливый полководец династии Сун) не было никаких заслуг. Но его незаметные добрые дела принесли много пользы, а завистник Нань Чжун умер в ненависти». Он совершенно не боялся того, что император благоволил Ян Сычану, прямо указал на него пальцем и заявил, приведя в пример историю прошлого о том, что Ян Сычан намеренно отводит войска от сражения, опасаясь вступать в бой. Пока Ян Сычана не отстранят, никто из генералов не осмелиться сражаться.
Ян Сычан пришел в ярость и доложил об этом императору. Ян Тинлиня тут же сняли с должности в министерстве и отправили в лагерь Лу Сяншэна вести полевые заметки. Мол, пусть поживет походной жизнью и ощутит всю горечь и невзгоды военных походов.
Ян Тинлинь был редактором академии Ханьлинь, что считалось благородной должностью. Более того, Ян Тинлинь еще выступал в качестве ректора императорского учебного кабинета, у него было многообещающее будущее. Теперь, из-за нападок Ян Сычана он полностью его лишился, отправившись на незначительную должность писаря к Лу Сяншэну.
Месть Ян Сычана шокировала всех чиновников. Никто больше не осмеливался говорить о нем, но за внешним спокойствием скрывалось бурное течение. Ян Сычан почувствовал усиливающееся на него давление. Вероятно, если Лу Сяншэн победит еще в нескольких сражениях, его просто повалят на землю и растопчут, как лидера.
Ян Сычан впал в депрессию и вымещал ее на своих домашних слугах. Утром слуга добавил ему в чай больше чайных листьев, чем надо, и он четверть часа ругал его.
Чэнь Синьцзя вошел во второй зал, оценил ситуацию, затем сложил руки и поклонился: «Не время для вашего гнева, министр Ян. Передовые разведчики сообщили, что в цинской армии наблюдаются передвижения!»
Ян Сычан вздохнул и холодно спросил: «Что происходит?»
Чэнь Синьцзя объяснил: «Цинская армия покинула столичные уезды Шаньдуна и собрала войска под городам Цзинань. Потом они снова разделились на две части. 40 000 человек отправились на запад, очевидно для сражения с Лу Сяншэном и Ли Джи. Другие 30 000 отправились на север. Куда они идут не известно».
Ян Сычан вздохнул, схватился за подлокотники кресла и медленно сел.
Покачав головой, он задумчиво сказал: «Это не хорошо. Армия Цин ищет решающей битвы с Ли Джи. Если он снова победит, то все чиновники сразу нападут на меня. Моя и ваша официальная карьера будут закончены, а жизнь окажется в опасности.
С другой стороны, если Ли Джи потерпит поражение, у нашей армии Мин больше не будет военной силы, способной дать отпор армии Цин. Мирные переговоры с Цин станут еще более трудными. 40 тысяч солдат атакуют вместе! Шансы на победу велики, но тогда договор и мире придется заключать со стоящим у ворот города врагом.
Заключение мира в такой обстановке невозможно. Боюсь, к тому моменту все официальные лица будут против него и все наши усилия пойдут прахом. А когда это случиться, император больше не будет доверять ни мне, ни тебе».
Чэнь Синьцзя прекрасно понял слова Ян Сычана и задумался.
В полной тишине министр вдруг хлопнул руками по подлокотникам кресла и воскликнул: «Этот Лу Сяншэн настоящий солдафон! Я попросил его не сражаться, а он меня не послушался! Теперь, когда армия Цин идет на них для решающей битвы, как можно выйти из этой ситуации?»
В гневе Ян Сычан схватил чашку со стола и швырнул ее об пол. Фарфоровая чашка с грохотов разбилась на кусочки, выплескивая чай.
В последнее время Ян Сычан изо всех сил старался переломить ситуацию, но уже отчаялся и практически впал в немилость.
Чэнь Синьцзя посмотрел на пролитый чай и закатил глаза.
Но вдруг сложил руки и обратился к Ян Сычану: «Господин министр, почему бы нам не убрать оттуда Ли Джи и не дать Лу Сяншэну умереть? Если основной главнокомандующий в этой битве погибнет, то силы фракции войны заметно поутихнут. К тому же мы сохраним Ли Джи, и у нас будут прекрасные предпосылки для мирного договора».
Ян Сычан вздохнул: «В этом месяце мы потратили так много усилий, но не смогли отдалить Ли Джи от Лу Сяншэна. Как нам это сделать теперь, когда времени совсем не осталось?»
Чэнь Синьцзя хлопнул в ладоши и ответил: «Господин министр, несмотря на то, какую должность и звание давали Ли Джи, он всегда настаивал на том, чтобы сохранить за собой поселение Фань. Поскольку он полагается только на свою промышленность, то прежде всего захочет защитить свою собственность».
Глаза Ян Сычана загорелись: «Вы хотите солгать Ли Джи, что на поселение Фань нападут?»
Чэнь Синьцзя кивнул: «Именно, господин министр! Скажем, что мы получили информацию о том, что те 30 тысяч цинских солдат, что отправились на север ищут поселение Фань. Услышав эту новость, Ли Джи тут же бросится спасать свою собственность и бросит Лу Сяншэна. Если Ли Джи уйдет, на все про все ему потребуется месяц, за это время армия Цин убьет Лу Сяншэна!»
Дав какое-то время Ян Сычану переварить услышанное, Чень Синьцзя с серьезным лицом продолжил: «Господин министр, Ли Джи убил так много воинов Цин, что они возненавидели его до глубины души. Версия, что они отправились на север, чтобы найти его логово будет выглядеть крайне правдоподобно».
Ян Сычан поддразнил: «Что будем делать, если Лу Сяншэн поедет вместе с Ли Джи?»
Тогда Чэнь Синьцзя ответил: «Пусть император выдаст Лу Сяншэну указ оставаться и охранять территорию Цзюйлу. Лу Сяншэн примерный поданный и будет следовать императорскому указу. Он не пойдет на север».
Ян Сычан выслушал предложение Чэнь Синьцзя и задумался. Вскоре он радостно улыбнулся. Улыбка становилась все шире, пока, наконец, он не рассмеялся.
«На этот раз Лу Сяншэн точно умрет!»
***
4 декабря в уезде Цзюйлу в штабной палатке Лу Сяншэна евнух огласил очередной императорский указ. Император писал, что 30-ти тысячная цинская армия идет в поселение Фань, поэтому Ли Джи следует срочно возвращаться. Но еще 40 тысяч цинских солдат следуют в Цзюйлу. Войску Лу Сяншэну приказывалось оставаться и до последнего защищать Цзюйлу».
Прослушав императорский указ, Ли Джи не на шутку встревожился. Монголы оказались слишком хитрыми, они разделили войска и решили совершить набег на его родной город. В настоящее время поселение Фань защищало более 2000 воинов, как можно было выдержать атаку 30-ти тысячной армии?
Если цинской армии удастся захватить поселение, его имущество будет полностью уничтожено. Без своей промышленности он станет словно дерево без почвы и потеряет все за какие-нибудь несколько месяцев.
Ли Джи пожелал немедленно вернуться в поселение Фань и попросить у Лу Сяншэна отставку.
Держа в руках императорский указ, Лу Сяншэн сидел с пепельным лицом: «Ян Сычан убил меня…»
Ли Джи пораженно замер, но потом обдумал ситуацию со стороны Лу Сяншэна. Как только он уйдет, у генерал-губернатора останется лишь 10 000 солдат. Армия Цин была значительно сильнее армии Мина. Как Лу Сяншэн сможет противостоять 40-тысячной армии? Из-за этого императорского указа жизнь Лу Сяншэна теперь висела на волоске.
Ли Джи вздохнул, сложил руки и обратился к нему: «Почему бы генерал-губернатору не поехать вместе со мной, чтобы победить врага?»
Лу Сяншэн покачал головой и с трудом выдавил из себя: «Императорский указ предписывает мне оставаться в Цзюйлу. Как я могу поехать в Тяньзинь? Мне, носящему траур, придется выйти на поле боя и сражаться, это не почтительно. И тебе нельзя снова не подчиниться императорскому приказу, иначе это будет проявлением акта нелояльности.
Мне предстоит вести солдат на верную смерть. Мне не нужна слава, хочу лишь, чтобы меня достойно похоронили. Пришло время для Лу Сяншэна пожертвовать своей жизнью ради страны!»
Обеспокоенный Ли Джи хотел еще что-то сказать, но Лу Сяншэн уже отвернулся.
«Настоящий мужчина должен умирать в бою! Генерал просит меня не подчиниться императорскому указу и тем самым совершить акт нелояльности, чего Лу Сяншэн сделать не может! На поселение Фань вскоре будет совершено нападение, император попросил генерала поспешить и поддержать армию Тяньцзиня!»
Закончив говорить, Лу Сяншэн судорожно втянул воздух, ушел в свою палатку и больше оттуда не выходил.