Глава 248 Гениальный план
Абатай увидел, что Доргону тоже известно имя Ли Джи, что его понимают и прощают, поэтому поспешил добавить: «Да, принц Жуй, это снова Ли Джи! Дело вовсе не в том, что Абатай оказался бесполезен, а в том, что войско Ли Джи слишком сильное!»
Услышав оправдания Абатая, Юэтуо презрительно фыркнул.
Юэтуо был мужчиной средних лет с длинным худощавым лицом и энергичным телом. Он сидел с левой стороны от Доргона, но чуть ниже него, что свидетельствовало о более низком положении. Но он все еще был вторым командующим и находился в центральной части палатки, что давало ему право и возможность равноценно протестовать Доргону.
Юэтуо – лидер монгольского Корпуса Красного Окаймленного Знамени, а его отец Дайсань (1583-1648гг маньчжурский военный и государственный деятель) был лидером Корпуса Красного Знамени. Отец и сын держали за собой два флага и были важными фигурами в Цине. Юэтуо был хорош в бою, умен и талантлив. Но в то же время часто допускал ошибки из-за своих принципиальности и высокомерия.
Например, случай, произошедший в прошлом году. Императорский гонец заставил Юэтуо стрелять из лука, он сделал это из рук вон плохо и другие высмеяли его. В гневе Юэтуо бросил лук и стрелы в императорского гонца. Из-за этого инцидента Хуан Тайцзи понизил Юэтуо до бэйсэ (титул императорских родственников в Маньчжурии).
Но прежде чем отправить армию в поход на Мин, император снова восстановил его прежний титул бэйлэ. Хуан Тайцзи назначил Юэтуо командующим Янву, правым крылом войска. Он и Доргон были главными лицами, принимающими решение в армии.
Юэтуо сложил указательный и большой пальцы вместе, задумчиво потер их и громко спросил Абатая: «Абатай, как он тебя победил?»
Несмотря на то, что Абатай был сыном Нурхаци (1559-1626гг основатель династии Цин), его мать была простолюдинкой, поэтому его статус не мог быть выше бэйлэ, а численность войск под его началом большой.
А Юэтуо был племянником Абатая и часто совершал боевые подвиги, поскольку был лидером Корпуса Красного Знамени и имел статус выше, чем у Абатая. Со временем Абатай привык к снисходительному тону Юэтуо и не обращал на него особого внимания.
Абатай посмотрел на Юэтуо и громко ответил: «Отвечаю командующему Янву, Ли Джи дислоцировался на восточном крыле армии Лу Сяншэна, где расположил более ста пушек. 6000 кавалеристов моего правого крыла только и успели броситься вперед, как раздался пушечный залп. За раз было убито более тысячи человек. Восточное крыло было разрушено.
Как только правое крыло было разрушено, Ли Джи немедленно повел людей, взять в окружение центральную часть и левый фланг. Мне ничего не оставалось, кроме как срочно отвести войска и бежать.
Минская армия преследовала нас всю дорогу, в конце концов, я потерял 600 кавалеристов, 700 пехотинцев и более 1000 вспомогательных солдат».
Услышав рассказ Абатая, монгольские генералы и знать в палатке заволновались и стали перешептываться друг с другом. В артиллерийских разработках последнего времени не было ничего нового. В арсеналах как Минской, так и Цинской армий были пушки. Например, в левой армии Доргона было более 30-ти пушек, в правой армии Юэтуо тоже было 20 пушек. Однако десятитысячное войско Ли Джи было оснащено более ста пушками. Это оборудование было слишком сложным, а мощь слишком сокрушительной.
Как это выглядит, когда более ста пушек стреляют одновременно? Какой ущерб могут причинить? Вся маньчжурская знать подумала об этом и одновременно вздрогнула.
Неудивительно, что Абатай проиграл.
Бэйлэ Додо, сидевший подле Юэтуо громко сказал: «Ли Джи не так прост! Наша правая армия дислоцировалась в поселении Хань уезда Гуань. За два дня укрепленный форт был захвачен неизвестным минским войском, и мы потеряли 300 солдат основного состава и 2600 вспомогательных войск. Теперь ясно, что это было войско Ли Джи».
Монгольские командиры некоторое время возбужденно обсуждали услышанное. Наконец, лидер Корпуса Белого Знамени Ибэй сделал шаг вперед и сказал: «Два великих главнокомандующих, мы пришли в самое чрево армии Мин, чтобы грабить население и забирать их припасы. Мы здесь вовсе не для того, чтобы ссориться с минской армией. Войско Ли Джи слишком сильно, и я советую вам избегать любые столкновения с ним в будущем, чтобы избежать ненужных потерь».
Монгольская знать полагалась на маньчжур и они не желали использовать жизни своих солдат в качестве трамплина для их гегемонии. Несколько других монгольских дворян согласились с этим предложением и закивали:
«Вместо того, чтобы противостоять Ли Джи в лоб, лучше атаковать больше округов и захватывать крупные города».
«Мы станем сильнее, когда захватим людей и припасы. Иметь сильных солдат – это всегда выгодно, а лобовое столкновение с Ли Джи приведет к крупным потерям. Нельзя сражаться насмерть с могущественным врагом ради временной мотивации! Нужно сохранить войска!»
«Более сотни пушек, это слишком страшно! Сколько солдат нам придется потерять, прежде чем мы до доберемся до Ли Джи?»
Увидев слабость и уклонение внутренней и внешней (вассалы) Монголии, Юэтуо посмотрел на них с большим презрением. Эти монголы были обычными бандитами, все что они умели, это грабить и убивать. Не удивительно, что все они были один за другим побеждены династией Цин и присоединены к ней.
Великое передвижение монголов, когда они носились по Поднебесной, стреляя из луков, давно прошло и даже стерлось из памяти.
Но монголы были не единственными, кто чувствовал, что не сможет победить, Ли Джи, Абатай тоже испугался.
Посмотрев на двух командующих, он сказал: «Командующие, я не думаю, что мы сможем выстоять в лобовом сражении с Ли Джи. Если мы когда-нибудь с ним столкнемся, нужно быстро уходить! У нас больше лошадей, его солдаты нас не догонят!»
Недовольный слабостью Абатая, Юэтуо фыркнул: «Боитесь врага так же, как тигра! Будете повсюду бегать от Ли Джи? Куда делось цинское величие?»
Абатай ответил: «Неизвестно сколько крови придется пролить, чтобы поймать этого Ли Джи! Я думаю, даже если бы здесь был император, он тоже не стал него нападать!»
Юэтуо возразил: «Абатай, ты просто боишься Ли Джи. Если я его встречу, то точно не проиграю!»
Старший сын Хуан Тайцзы Хуаге улыбнулся: «Абатай, ты уронил в грязь весь престиж нашей восьмизнаменной Манчжурии!»
Юэтуо покачал головой: «Если не уничтожить Ли Джи сейчас, то он только вырастет и укрепиться. Лучше это сделать раньше, чем позже. Не дадим ему возможности нас победить! Я думаю, нам не стоит больше атаковать Цзинань. Нужно собрать все силы и идти на запад. Сначала убьем Ли Джи, а потом займемся уездами и городами!»
Ибай, лидер монгольского Корпуса Белого Знамени сказал: «Командующий Янву, сражаясь с Ли Джи вот так, я не знаю, сколько солдат нам придется потерять. Если жертв будет больше 10 000, боюсь, император придет в ярость».
Энгету – лидер монгольского Корпуса Красного Знамени тоже встал и сказал: «Командующий Янву, пожалуйста, подумайте дважды, не стоит рисковать жизнями стольких солдат!»
Юэтуо крикнул: «Молчите все! Если мы не избавимся от этого сукина сына, в нашей Цин никогда не будет мира! Я клянусь, что уничтожу его ради императора!»
Хотя монгольская знать тоже имела право голоса, окончательное решение оставалось за двумя командующими. Теперь командующий Янву Юэтуо решил победить Ли Джи, а монгольская знать очень не хотела этого делать. Они смотрели друг на друга и время от времени бросали полные надежды взгляды на командующего Доргона.
Доргон же поглаживал свои косички и долго думал.
Когда уже все в нервном напряжении стали неотрывно на него смотреть, он выпрямился и сказал: «Я слышал от разведчиков, что Ли Джи поддерживает свою армия благодаря частной собственности. Его отрасли промышленности включают в себя: мыло, стекло, зеркала, ткани и чистую сталь. Все эти отрасли сосредоточенны в поселении Фань в Тяньзине.
Если уничтожить его промышленность, у Ли Джи не останется денег на поддержку армии. Все его войска будут сразу расформированы!
Сейчас Ли Джи далеко от своего дома, в Гаояне. Мы отправим сорокатысячную армию в Гаоян, чтобы удерживать его там, а еще 30 000 отправим в поселение Фань, чтобы разрушить его фундамент! Без имущества он перестанет быть для нас проблемой!»
Монгольская знать с удивлением слушала слова Доргона. Пораженные простотой решения, они не знали, что сказать.
Им потребовалось много времени, чтобы переварить услышанное, затем все заговорили разом:
«Принц Жуй, это блестящий план!»
«Принц Жуй мудр!»
«Командующий придумал гениальный план!»