Глава 247 Доргон
Рано утром следующего дня пришел еще один евнух с императорским указом.
Он подошел к штабной палатке Лу Сяншэна, дождался, пока генерал-губернатор и Ван Пу преклонят перед ним колени и зачитал о намерении отправить Ван Пу на границу в Датун.
Когда Лу Сяншэн выслушал императорский указ, он долгое время молчал и ничего не говорил, не находя в себе сил вымолвить хоть слово.
Евнух вложил императорский указ в руки Лу Сяншэна и поспешно ретировался.
Дважды перечитав указ, генерал-губернатор раздраженно выпалил: «Сначала он забрал половину войска и отдал Гао Цяню, потом от оставшегося забрал половину и отдал Чэнь Синьцзя, теперь отправляет Ван Пу обратно в Датун! Он действительно вознамерился меня убить!»
Получив императорский указ, Ван Пу про себя вздохнул с облегчением, ведь ему больше не придется сражаться с монголами. Несколько дней назад ему удалось добыть несколько сот голов в Гаояне, и это позволило получить повышение до ранга губернатора. Он уже был доволен и не хотел оставаться в Кёнгидо, чтобы впустую таскать каштаны из костра.
Но увидев волнение Лу Сяншэна, Ван Пу не посмел открыто показывать свои эмоции. Он просто стоял и смущенно смотрел в землю.
Все амбиции Лу Сяншэна, которые разбушевались после победы в Гаояне мгновенно потухли. Задыхаясь, он сел на стул и сказал: «Теперь, когда в нашей армии останется всего лишь 20 000 человек, как мы сможем дать решающую битву восточным рабам? Ян Сычан полон решимости уничтожить меня!»
Вперед вышел Ян Гожу и сказал: «Генерал-губернатор, теперь нам следует избегать больших сил восточных рабов и тщательно выискивать их небольшие группы на периферии, постепенно уничтожая по чуть-чуть».
Лу Сяншэн поднял голову и посмотрел на Ян Гожу, потом перевел взгляд на Ли Джи.
Увидев решимость во взгляде молодого человека, он кивнул и сказал: «Хорошо. Это единственный план, который у нес сейчас есть».
***
Лагерь армии Цин под Цзинанем растянулся бесконечно в даль, отчего казалось, что весь мир наполнен монгольскими воинами.
Армия Цин осаждала Цзинань уже десять дней. Изначально в городе находилась армия губернатора Шаньдуна Яна Цзису численностью 3000 человек. Но Ян Сычан решил, что армия Цин войдет в Шаньдун со стороны Дэчжоу, поэтому попросил Янь Цзису прейти туда. Ян Сычан ошибся. Армия Цин не стала атаковать Дэчжоу. Войска Юэтуо и Доргона разделились на 8 групп и отправились на запад от Цзифу, на границу Шаньси. Достигнув границы, они разделились на четыре направления и направились на юг, минуя Дэчжоу, спустились к Линьцину, переправились через реку Хуэйтун и пошли прямо к подступам города Цзинань.
Сейчас в городе осталось всего лишь 500 старых и больных сельских солдат и 700 солдат подкрепления из Лучжоу, а окружало их ни больше ни меньше 40 000 цинских воинов. Армия Цин знала, что в городе практически нет войск, поэтому и пришла сюда.
К счастью, городские стены были достаточно высокими и съестных резервов вполне достаточно. Кроме солдат были еще местные жители, которые разделяли ненависть к врагу, поэтому успех цинской армии был не так очевиден.
В этот день Абатай привел более 10 000 войск в Цзинань и присоединился к армии Доргона. Это сделало вражеское окружение еще сильнее.
Однако присоединение Абатая не было почетным. Он был побит Лу Сяншэном и бежал из Гаояна.
В штабной палатке цинского лагеря генералы Доргона сидели по кругу и смотрели на стоящего в центре Абатая.
Бэйлэ Хаут – старший сын императора Хуан Тайцзи обладал необыкновенной внешностью, был талантлив в стрельбе и верховой езде, что делало его немного тщеславным. Выслушав рассказ Абатая, Хаут усмехнулся и сказал: «Ты говоришь, что когда подступил к Гаояну, тебя встретили 20 000 минских солдат!» После долгой паузы Хаут продолжил: «Абатай! Под твоим командованием было 15 000 воинов!»
Лицо Абатая покраснело, он с досадой посмотрел на Хаута и возвышая голос ответил: «Если бы Хаут был там, у него тоже не осталось бы иного выбора, кроме как бежать!»
Хаут возразил: «Я разбил 12-тысячное минское войско в Фэнчжуне с помощью всего лишь 5000 солдат Корпуса Синего Знамени! Если бы у меня было 15 000 солдат, то я обязательно поверг в панику 20-ти тысячное минское войско!»
Хаут в открытую отругал Абатая и тому стало стыдно.
Выступившая в поход цинская армия состояла из внутренних и внешних (вассальных) войск.
Хуан Тайцзи назначил командующим армии Додо Айсиньге (1614-1649гг маньчжурский полководец, принц крови династии Цин) и Цзиргалана из Ляоси. Они повели войска атаковать минские крепости на линии границы, блокируя солдат из Гуанина. Не все воины были из восьмизнаменных войск. В ряды монгольской армии входили более 30 000 восьмизнаменных кавалеристов, более 20 000 солдат монгольских вассальных территорий и около ста тысяч вспомогательных и разнорабочих солдат.
В лагере Доргона находилось большинство восьмизнаменных кавалеристов из внешних (вассальных) и внутренних монгольских сил.
Когда лидер восьмизнаменного Корпуса Красного Знамени Энгету увидел, что его родственника Абатая ругают, он подошел к нему, чтобы заступиться: «Должно быть это была очень сильная минская армия. Что ты можешь о ней рассказать, Абатай?»
Абатай вышел вперед и ответил: «Эта были войска под командование Лу Сяншэна! В его рядах находится Ли Джи, армия которого годом ранее уничтожила Ян Гули!»
Имя Лу Сяншэна было хорошо известно, но не оно привлекло внимание генералов. Они удивились, когда было произнесено имя Ли Джи. В прошлом году 12-ти тысячная армия Корпуса Желтого Знамени была полностью разбита Ли Джи в поселении Фань. Только 3000 солдат вернулись живыми и рассказали ужасные вещи, которые видели. В этой битве было уничтожено самое сильное войско цинской армии.
Корпус Желтого Знамени, Корпус Окаймленного Желтого Знамени и Корпус Синего Знамени были основой династии Цин. Два желтых флага были особенно важны, но теперь один из желтых флагов был исключен из общей структуры. Это значительно уменьшило власть Хуан Тайцзи, и вес его слов теперь не был таким весомым, как прежде. Благодаря этому Доргон, который держал вместе со своим братом два белых флага, получил больше власти и его авторитет в Цин возрос.
Если в этот раз Доргон сможет ограбить больше людей и привести больше рабов в Цин, его авторитет взлетит до небес. После этого Хуан Тайцзи придется все важные государственные дела обсуждать с Доргоном.
Услышав, что Абатай встретил Ли Джи, в глазах монгольских генералов появился страх. Они стали растеряно переглядываться.
Это был тот самый полководец, который вывел на бой 4000 солдат и победил 12-ти тысячную армию Корпуса Желтого Знамени. Если победу в битве при поселении Фань можно было списать на везение, то на победу над Абатаем уже нельзя было закрыть глаза.
После своего поражения в позапрошлом году цинская армия неоднократно посылала разведчиков в Тяньзинь, чтобы разведать побольше информации о Ли Джи. В поселении применялся режим строгого контроля, зато разведывательные подразделения Цин могли легко проникнуть в Тяньцзинь. В ходе детальных разведывательных операций было обнаружено большое количество информации о Ли Джи, так что многое о нем было уже известно.
Он был повышен всего лишь до командующим юцзи после победы над Ян Гули, но после победы над Чжан Сяньчжуном его повысили до полковника Западной Тяньзиньской дороги. В последний раз, когда он участвовал в подавлении бандитов, под его командованием находилось уже 8000 сверх сильных солдат.
Ли Джи во всем отличался от других командиров династии Мин. Другие лишь забирали последние крохи у солдат и заставляли их бесплатно работать для себя на полях. Они не могли содержать более 3000 -5000 воинов. Но с Ли Джи все было не так. Он содержал армию на личные средства и полностью ее экипировал.
Лидер Корпуса Белого Знамени принц Жуй приказал подскочившему со стула командующему Доргону сесть и задумчиво нахмурил брови.
Доргон был худощавым, красивым молодым человеком с аккуратной бородкой. Ему было всего 27 лет, но он уже стал важной фигурой в Цине.
Возможно большинство генералов были не так хорошо осведомлены о Ли Джи, но он изучил все данные очень хорошо. Он уже назначил его для себя врагом номер один!
Когда Абатай упомянул имя Ли Джи, Доргон прищурился и холодно сказал: «Значит, это снова Ли Джи?»