Глава 241 Ложная преданность и глупая репутация
Как только разговор был окончен, а Ян Сычан и Чэнь Синьцзя ушли, вышел евнух и зачитал императорский указ.
«Полковника Тяньцзиня Ли Джи перевести под командование губернатора Сюаньда до дальнейших распоряжений!»
Стоящие на коленях Лу Сяншэн и другие генералы замерли в оцепенении, услышав слова указа.
Лу Сяншэн был известен, как генерал-губернатор всей Поднебесной. Гао Цицянь однажды уже разделил войска. Теперь, когда от армии осталось лишь одно название, как можно было ее еще делить?
Хотя Лу Сяншэн осмелился сражаться с остатками сил, но на самом деле он полагался только на Ли Джи. Если он уйдет, осмелятся ли генералы Ян Гожу, Хэ Давэй и Ван Пу открыто выступить против монголов в сражении?
Неистовое желание Лу Сяншэна воевать было неудобно императору, а теперь он сможет доказать свои слова только сражаясь насмерть. Если Лу Сяншэн уклонится от битвы после ухода Ли Джи, то обязательно понесет наказание перед императором. Но как после ухода Ли Джи трое генералов смогут дать монголам отпор?
Не говоря уже о том, что Чэнь Синьцзя был последователем Ян Сычана. Он хотел мира и не собирался сражаться. Разве передача боеспособной армии Ли Джи Чень Синьцзя не сродни тому, что спрятать меч в ножны?
Ли Джи поднялся с колен, принял императорский указ от имени всех генералов и вручил евнуху за доставку 10 лян серебра. Евнух понял, что императорский указ, который он привез, не был благими вестями, поэтому не стал задерживаться, а поспешил уйти.
Продолжая держать указ, Ли Джи повернулся и спросил: «Командующий, Чэнь Синьцзя придерживается военного решения или мирного?»
Лу Сяншэн ответил: «Чэнь Синьцзя был первым, кто поддержал мирные переговоры».
Ли Джи сложил руки и поклонился: «Губернатор Сюаньда не намерен сражаться с врагом. Ли Джи не пойдет под командование Чэнь Синьцзя. Я намерен остаться здесь и воевать под началом генерал-губернатора!»
Никто не ожидал услышать от Ли Джи таких слов, поэтому генералы удивленно на него посмотрели. Это же был императорский указ! Как Ли Джи смеет пойти против него? На свете мало можно было встретить генералов, которые бы не подчинялись своим губернаторам, и никого, кто осмелился бы не исполнить императорский указ! Каким бы храбрым не был Ли Джи, сколько бы военных подвигов не совершил, он не может рассердить императора, проигнорировав его указ.
Услышав слова молодого человека, Лу Сяншэн изменился в лице и строго закричал: «Ли Джи, как ты смеешь не подчиниться императорскому указу? Тебе жизнь не дорога?»
Лу Сяншэн тревожился за него, поэтому Ли Джи сложил руки и вежливо поклонился.
«Пренебрегая своей безопасностью и сыновьей почтительностью, генерал-губернатор неизменно служит своей стране. Как Ли Джи может волноваться о ложной преданности и глупой репутации? Восточные рабы бушуют на Центральной равнине, люди в тяжелом положении, а Ли Джи меж тем несколько лет тренировал свою армию. Как он может сидеть и наблюдать за миротворцами? Даже если это повлечет за собой нарушение императорского указа, Ли Джи будет убивать восточных рабов вместе с генерал-губернатором!»
После слов Ли Джи все генералы изменились в лице. Этот малец оказался крутым парнем! Из-за страданий людей он не побоялся дать отпор Ян Сычану! Ведь неповиновение императорскому указу оскорбит не только императора, но и Ян Сычана, который сейчас был в центре внимания. Если Ли Джи не сможет совершить великие заслуги, то император и Ян Сычан обязательно его накажут.
Под пристальными взглядами присутствующих Ли Джи и Лу Сяншэн долгое время молчали и не двигались.
Генерал-губернатор внимательно вглядывался в лицо юноши, после чего вздохнул и сказал: «Хорошо».
«Вы согласны?»
Лу Сяншэн горько улыбнулся и кивнул: «Хорошо, Ли Джи, ты можешь остаться и убивать восточных рабов вместе с этим генерал-губернатором. Если император спросит, почему ты не пошел под начало губернатора Чэнь Синьцзя, я ему подробно все объясню».
Ли Джи сложил руки и поклонился: «Будьте добры, сделайте одолжение».
***
26 октября Ян Сычан с мертвенно бледным лицом сидел в штабной палатке губернатора Чэнь Синьцзя.
Ему и на этот раз удалось разделить войско Лу Сяншэна, уговорив императора забрать у него 16 000 солдат. В результате, когда императорский указ дошел до Лу Сяншэна только одному генералу с шеститысячным войском было велено отправляться под начало Чэнь Синьцзя. Самое критичное, что Ли Джи со своими 10 000 солдатами проигнорировал императорский указ и остался служить Лу Сяншэну.
Ян Сычан принял поступок Ли Джи, как пощечину и был крайне раздражен.
Чэнь Синьцзя тоже кипел от злости: «Господин министр, не хотите сообщить императору о высокомерии этого Ли Джи? Неужели он ставит себя выше Его Величества?»
Ян Сычан фыркнул, надолго задумался и, наконец, покачал головой.
«Ли Джи внес слишком большой вклад и находится в центре внимания. В двух последних битвах он уничтожил более 3000 врагов. Даже если он нарушил императорский указ и остался с Лу Сяншэном, император не накажет его. Если ударить по нему сейчас, когда придет время он просто скажет, что мы не собирались убивать восточных рабов и просто хотели помешать ему. Тогда нам придется расхлебывать последствия!»
Чэнь Синьцзя резко возразил: «Спустим с рук ему его дерзость?»
Ян Сычан тяжело вздохнул: «Подождем один месяц. Ели он не добьется великих свершений, то мы обвиним его в нарушении приказа императора и нанесении вреда стране».
Чэнь Синьцзя недоверчиво спросил: «А если он сможет всего за месяц совершить подвиги?»
Ян Сычан снова вздохнул: «Если он снова понесет достойную службу под руководством Лу Сяншэна, император безусловно его простит и полностью поддержит. Когда это время придет, мы не только не посмеем ему помешать, но будем вынуждены сами защищать от обвинений в невыполнении императорского указа».
От слов Ян Сычана у Чэнь Синьцзя перехватило дыхание. Такой исход положения вгонял его в тяжелую депрессию.
«Армия Ли Джи слишком сильна». Ян Сычан встал и посмотрел на солдат, занятых своими делами рядом с палаткой. «Должен быть способ! Мы обязательно должны найти способ, чтобы разделаться с Ли Джи и Лу Сяншэном».
***
После того, как у Лу Сяншэна забрали 6000 солдат, он вызвал Ли Джи и оставшихся трех генералов.
Штабная палатка выглядела пусто и сиротливо, когда в ней стояли всего лишь несколько человек.
Восседая в центре на свое стуле, Лу Сяншэн спросил: «В нашей армии осталось всего лишь 25 000 солдат. Как нам сражаться?»
Первым ответил Ху Давэй, главнокомандующий Шаньси: «Солдаты восточных рабов разделились на множество групп и грабят южную часть столичных территорий. Нашим войскам лучше воспользоваться тем временем, когда их войска рассредоточены. Разыщем одну группу и нападем на нее! Так мы сможем успешно выполнить поставленную задачу!»
Ван Пу, главнокомандующий Датуна сомневался: «У нас всего 25000 солдат. Если мы войдем на территорию, где орудует армия Цин и позволим ей окружить себя, у нас могут возникнуть проблемы».
Ху Давэй сердито воскликнул: «Чего ты боишься? Неужели ты такой же, как этот Гао Цицянь, который только придерживает за собой войска и не сражается?»
Ян Гожу, главнокомандующий Сюаньфу сказал: «У нас десятитысячная армия генерала Лунху. Даже если монголы и окружат нас, то не смогут разбить. Они сейчас слишком рассеяны по территории, им не собраться быстро, не волнуйтесь!»
Выслушав Ян Гожу, генералы и Лу Сяншэн посмотрели на Ли Джи.
Молодой человек сложил руки и поклонился: «Этот полковник согласен с генералом Ху Давэем, мы можем поискать одну или две монгольские группы, чтобы уничтожить их, а там будем действовать, как потребуют обстоятельства. Если нас действительно окружат, то солдаты этого полковника обязательно встанут в авангард и используют пушки, чтобы вывести армию из окружения».
Теперь единственный, кто командовал войсками Ли Джи, был Лу Сяншэн. Боевая мощь молодого полковника была намного больше, чем у других, поэтому, конечно, Лу Сяншэн придавал большое значение его мнению. Услышав его одобрение, Лу Сяншэн и трое генералов, сразу обрели уверенность.
Ван Пу беззаботно сказал: «Раз генерал Лунху так говорит, то Ван Пу больше не боится монгольского окружения».
Лу Сяншэн подытожил: «В таком случае отправляемся на юг, преследовать монгольские группы. Попытаемся захватить парочку и уничтожить».