Глава 240 Цинь Хуэй
(сановник 1090-1155 гг., боялся успеха генерала Юань Чунхуаня, который возглавлял оборону страны от монголов, и предал его)
Получив награду по императорскому указу, Лу Сяншэн раздал все деньги войску, оставив себе лишь 5 лян, чтобы изготовить из них винную чашу на память. Хоть 30 000 солдат и не получили много с тех денег, но всем было приятно узнать, что генерал-губернатор заботился о них.
Теперь, когда у армии было достаточно еды и денег на выдачу жалования, Лу Сяншэн решил устроить праздничный банкет в официальном зале поселения Хань.
Когда Ли Джи вошел в официальный зал, все генералы уже собрались. Он осмотрел свободные менее почетные места и нашел одно рядом с Чжан Яном, полковником Сюаньфу. Когда он уже собирался садится, его увидел Лу Сяншэн, встал и громко заявил: «Генерал Лунху, займите почетное место за главным столом».
Ли Джи удивился, сложил руки и поклонился: «Генерал-губернатор, прошу вас позволить мне остаться сидеть внизу».
Все генералы засмеялись, а Ян Гожу, главнокомандующий Сюаньфу, сказал: «Зачем так скромничать? Сейчас у нас есть провизия только благодаря генералу Лунху!»
Ван Пу, главнокомандующий Датуна, тоже сказал: «Генерал Лунху за несколько дней одержал ряд побед, мы же не добились никаких заслуг! Если генерал Лунху не займет почетное место, мы не сможем насладится едой и вином».
Ху Давэй громко крикнул: «Какая разница полковник или генерал, если солдаты Ли Джи все равно сильнее всех наших вместе взятых?»
Ли Джи посмотрел на Лу Сяншэна, и тот одобрительно кивнул: «Генерал Лунху имеет выдающиеся достижения и может занять почетное место!»
Тогда Ли Джи подошел к Чэнь Аню, поклонился и занял место рядом с ним.
Почетное место давало ему ощущение того, что его ценят. Ли Джи чувствовал, что все генералы смотрели на него с большим уважением.
Когда Ли Джи занял свое место, Ян Гожу хлопнул по столу и воскликнул: «Когда генерал Лунху заявил в тот день, что собирается атаковать поселение Хань и взять его за четыре дня, я ему не поверил! Если бы я знал, что его солдаты настолько хороши в бою, обязательно последовал за ним и выследил с десяток восточных рабов! Получил бы боевые заслуги!»
Ван Пу улыбнулся: «Я тоже сначала не верил, что генерал Лунху сможет захватить поселение Хань. Кто знал, что на победу у него уйдет всего лишь два дня? С генералом Лунху и его непобедимой армией я действительно не боюсь цинских солдат!»
Ху Давэй воскликнул: «Когда я услышал о военных подвигах генерала Лунху и рассказал своим офицерам, они очень воодушевились, подумав, что теперь монголов будет легко убивать. Все рвутся в бой! Моральный дух совершенно невообразимый!»
Пока остальные вздыхали от зависти и избытка чувств, Чжан Янь, полковник Сюаньфу, вдруг резко высказался: «Генерал Лунху создал армию с огнестрельным оружием, осмелюсь спросить, в чем секрет? Я хочу изучить систему организации армии генерала Лунху, с чего мне начать?»
Услышав слова полковника Чжан Яня, все перестали вздыхать и выжидающе посмотрели на Ли Джи. Его армия была настолько сильна, что все хотели научиться у него.
Лу Сяншэн, тоже заинтересованный этой темой, повернулся и посмотрел на Ли Джи.
Ли Джи про себя закатил глаза. Все эти «великие светила» военного дела хотели узнать его секрет винтовки Мини с нарезным стволом. Подумав немного, он ответил: «Ключ к любому огнестрельному оружию – это точность! Все части моих ружей сделаны из высококачественной стали, кремниевое зажигание, скорострельность более 90%. Огнестрельное ружье стоит более 15-ти лян за штуку. Более того, мои солдаты каждый день тренируются, стреляя холостыми, чтобы в бою они могли поражать цели с точностью 80-90%. При такой интенсивности тренировок, ружья изнашиваются и ломаются раз в три месяца».
Слова Ли Джи потрясли генералов до глубины души. Ежемесячная стоимость содержания огнестрельного оружия выходила 5 лян в месяц на человека. Сгорало серебро, а не ружья! Другие генералы времен династии Мин не могли платить даже ляна ежемесячного жалования солдатам, где им взять деньги на огнестрельное оружие?
Ли Джи был настолько богат, что использовал свою частную собственность на содержание личной армии. Денег, которые он платил на жалование 10 000 солдат, было достаточно, чтобы другие могли собрать 30 000. Если другие генералы станут перенимать метод формирования войск у Ли Джи, что тогда сказать императорскому двору? Что они создают элитных солдат? Кто в это поверит? Разве советники императора не обвинят их в том, что они просто хотят присвоить деньги себе?
Выслушав Ли Джи, больше никто не хотел перенимать его опыт и снабжать своих солдат огнестрельным оружием. Генералы хмуро подняли чаши с вином и крикнули: «Выпьем!»
***
21 октября. Великий вельможа советник императора Ян Сычан привез Чэнь Синьцзя, губернатора Сюаньда, в поселение Хань, чтобы встретиться с Лу Сяншэном.
Встревоженный он вошел во второй официальный зал поселения Хань, где за закрытыми дверями у них с Лу Сяншэном состоялся непростой разговор. Даже Чэнь Синьцзя мог только стоять снаружи и ждать. Когда генералы увидели прибытие Ян Сычана, который неоднократно усложнял жизнь армии, то все собрались в главном зале, ожидая окончания разговора.
Во втором зале Ян Сычан глубоким голосом сказал: «Генерал-губернатор, дело вовсе не в том, что Ян Сычан хотел вас смутить, просто ситуация очень сложная. Цинская армия слишком сильна. Все, что у нас есть, это наши элитные войска, ни в коем случае нельзя тратить время на битву, которую невозможно выиграть! Если мы потерпим поражение в следующей битве, у нашей династии Мин больше не будет солдат, чтобы сражаться!»
Лу Сяншэн посмотрел на Ян Сычана и холодно ответил: «Вы ошибаетесь, когда считаете, что не надо бороться, хотя правы в том, что армия Цин сильна. Разделив мои войска, лишив продовольствия и жалования разве не видите, что моя армия все равно одержала верх над восточными рабами?» Сделав паузу, Лу Сяншэн великодушно сказал: «Вы намерены вести мирные переговоры с армий Цин. Разве не знаете, каким несмываемым позором это покроет нас? Теперь на мне лежит важная обязанность командования войсками Поднебесной, а чиновники в столице только горазды языками чесать. Если начнутся мирные переговоры, я несомненно повторю судьбу Юань Чунхуаня». ( Юань Чунхуань - китайский политик, военачальник и писатель, служивший при династии Мин. Широко известный как патриот в китайской культуре, он запомнился тем, что защищал Ляонин от вторжений, предпринятых монголами. Во второй битве при Нинъюань. Юань Чунхуань встретил свой конец, когда он был арестован и казнен методом линчи («медленное нарезание») по приказу императора по ложным обвинениям в государственной измене.)
Услышав слова Лу Сяншэна, Ян Сычан сердито встал и взволнованно сказал: «Проведение мирных переговоров – это повторение судьбы Юань Чунхуаня? Что вы имеете в виду? Что если я добьюсь переговоров? Собираетесь зарубить меня мечом, дающим вам особые полномочия от самого императора?»
Лу Сяншэн тоже встал и громко закричал в ответ: «Сначала императорский меч опустится на мою шею! Если я не смогу отразить стотысячное цинское войско, как тогда буду кого-то судить?»
Ян Сычан побледнел и спросил: «А что если вам удастся отразить нападение стотысячного цинского войска? Убьете тогда меня мечом особых полномочий?»
Лу Сяншэн потрясенно замер, поняв, что сказал что-то не то. Он не стал сразу отвечать. Только после того, как обдумал свои слова, он хлопнул по столу и сказал: «Я никогда не соглашусь на мир без боя!»
На самом деле Ян Сычан, увидев волнение Лу Сяншэна, даже немного испугался, ведь он действительно мог легко порубить его на куски мечом, дающим особые полномочия. Ян Сычан обернулся и сказал: «Никто никогда и не говорил, что хочет заключить мир».
Лу Сяншэн усмехнулся: «Кого вы хотите обмануть? Все знают, что вы послали Чжоу Юаньчжуна в Ляодун для переговоров о мире. Если хотите стать вторым Цинь Хуэем, то никто в Поднебесной с этим не согласиться!»
Ян Сычан замолчал. Он не стал ничего отвечать Лу Сяншэну, а просто встал и вышел, из официального зала.
Когда ждущие у входа генералы увидели Ян Сычана, они сразу поняли, что что-то случилось. Все разом замолчали и стали настороженно переглядываться друг с другом.
Чэнь Синьцзя догнал Ян Сычана, они сели на коней и тут же покинули поселение.
На полпути Ян Сычан вдруг холодно процедил сквозь зубы: «Я убью Лу Сяншэна!»
Чэнь Синьцзя потрясенно воскликнул: «Господин министр, Лу Сяншэн настолько популярен среди народа, что его убийство станет национальным злодеянием!»
Ян Сычан еще сильнее стиснул зубы: «Он гордится своими высокими моральными качествами и сравнивает себя с Юань Чунхуанем, а меня сравнил с Цинь Хуэем! Если он сумеет дать отпор цинской армии, то уничтожит меня!»
Помолчав, Ян Сычан тяжело вздохнул: «Я по-хорошему пытался его убедить, что я – Ян Сычан всем сердцем беспокоюсь о государственных делах, но он сравнил меня с Цинь Хуэем! Раз он хочет меня убить, почему я должен проявлять милосердие?»
Чэнь Синьцзя опустил голову и задумался, не осмеливаясь больше сказать ни слова.