Глава 235 Разделение войск
Когда Ли Джи и Лу Сяншэн вернулись с победой, весь лагерь подкрепления был потрясен. Все услышали, что Ли Джи убил более 400 монголов, и Лу Сяншэн, который пришел его поддержать, тоже добился некоторых успехов. Остальные офицеры завидовали. Они винили себя в том, что не оказались в числе войск, которые повел Лу Сяншэн и теперь не входили в число тех, кому полагались заслуги.
Все офицеры по очереди подходили к штабной палатке, чтобы посмотреть на монгольские головы. Кто-то поражался, кто-то цокал языком. Для них это было невиданное зрелище.
9 октября император вызвал Лу Сяншэна, чтобы обсудить с ним стратегию отступления врага.
Войдя в зал заседаний, Лу Сяншэн опустился на колени, чтобы поприветствовать Чжу Юцзяня, и когда тот махнул рукой, встал. Император посмотрел на траурную одежду Лу Сяншэна и сказал: «Вы хорошо потрудились!»
Лу Сяншэн ответил: «Служа стране, не смеешь отвлекаться на страдания, но сыновья почтительность священна». Сделав паузу, Лу Сяншэн сложил руки и поклонился: «Позавчера мои генералы: Ли Джи, Ян Гожу и другие, разгромили тысячное войско монголов. Добыли 404 головы и взяли в плен 41 солдата».
Чжу Юцзянь удивленно посмотрен на генерал-губернатора и кивнул: «Губернатор Лу хорошо управляет армией. После вражеского отступления я обязательно хорошо вас награжу».
Немного подумав, император повернулся и спросил: «Теперь, когда восточные рабы в ярости, какую стратегию планирует использовать генерал Лу?»
Лу Сяншэн с гордостью заявил: «Подчиненный высказывается в пользу битвы!»
Император поменялся в лице, он совершенно не ожидал такого услышать.
Во времена династии Мин смертельная битва с иностранным врагом была моральным принципом. Заключать мир с внешним врагом считалось невыразимым позором. Чжу Юцзянь просил Ян Сычана тайно провести переговоры о мире, но сделал вид, что не имел к этому никакого отношения. Он не знал как, но это обстоятельство вскрылось и стало известно общественности. Теперь все говорили о том, что император вел переговоры о мире с восточными рабами и дебаты по этому поводу набирали обороты.
Однако все чиновники знали, что император делал это тайно, поэтому не смели высказываться прямо перед ним.
Лу Сяншэн выделялся среди всех. Он был тем, кто открыто высказался в пользу ведения военных сражений. Чжу Юцзянь чувствовал, что он в глубине души осуждал его за малодушный поступок.
Внезапно императора накрыла ярость. Лу Сяншэн стал слишком высокомерным! Осмелился в лицо указать на его недостатки? Как бы то ни было, в настоящий момент Чжу Юцзянь не мог позволить себе злиться на Лу Сяншэна. Будет еще хуже, если слух об этом распространиться. Все чиновники скажут, что император хотел сдаться восточным рабам и разозлился на генерал-губернатора из-за того, что тот хотел с ними сражаться.
Чжу Юцзянь настолько был ошеломлен словами Лу Сяншэна, что долгое время не мог прийти в себя. Наконец, он горько сказал: «Императорский двор не обсуждал такого поворота, все говорят только о мирных переговорах».
После своих необдуманных слов Лу Сяншэн понял, что случайно указал на недостаток императора и пожалел об этом. Но слова уже были сказаны, их не забрать обратно. Он сложил руки, поклонился и промолчал.
Чжу Юцзянь больше не хотел продолжать этот разговор. Вздохнув, он сказал: «Министр, идите и обсудите стратегию отступления противника с министром Ян Сычаном».
Ян Сычан изначально был министром министерства Обороны, но за свои заслуги в борьбе с бандитами он вошел в совет министров, однако по-прежнему ведал военными делами. Если говорить на чистоту, то идею, вести мирные переговоры с восточными рабами, предложил именно Ян Сычан, так почему сейчас Чжу Юцзянь должен был нести за это ответственность? Когда перед ним появился Лу Сяншэн и в лицо указал на его промах, то он справедливо решил позволить Ян Сычану разбираться с этим.
Взмахнув длинными рукавами императорской мантии, Чжу Юцзянь развернулся и направился во дворец Цяньцин.
Лу Сяншэн некоторое время смотрел ему в след, а потом пошел в восточные пристройки, чтобы найти Ян Сычана.
Когда Ян Сычан увидел Лу Сяншэна, то сразу отложил документ в сторону и встал его поприветствовать: «Встречались с императором?»
Лу Сяншэн кивнул: «Встречался».
Ян Сычан сказал: «Ныне наше положение не завидное, восточные рабы снова свирепствуют. Какую стратегию хочет обсудить министр?»
Лу Сяншэн спокойно посмотрел на него и ответил: «Не существует другой стратегии, кроме как вести армию на смертельный бой!»
Ян Сычан удивился его ответу, а про себя подумал, что Лу Сяншэн его осуждает. Теперь все при императорском дворе ругали Ян Сычана за его спиной из-за того, что он хотел договориться с Цин. Лу Сяншэн сказал, что поведет армию, а значит станет героем. Не будут ли теперь его осуждать, как коварного министра, желавшего сдать страну?
Разве Лу Сяншэн не намекал на его малодушие? Он не был обычным человеком и должен был понимать текущую ситуацию, как никто другой.
Ян Сычан стиснул зубы, некоторое время он не знал что сказать. Ему потребовались все свои силы, чтобы сдержаться.
«Не стоит опрометчиво бросаться в бесполезные сражения!»
***
10 октября после того, как Лу Сяншэн вернулся из столицы, он долго спорил в штабной палатке с инспектором армии Гао Цицянем. Спор был довольно ожесточенным. Рано утром следующего дня, Лу Сяншэн собрал всех генералов.
Когда в штабную палатку вошел Ли Джи, он увидел, что все генералы уже собрались и выстроились по обеим сторонам. Лу Сяншэн и Гао Цицянь сидели на возвышении, отвернувшись друг от друга. Лицо Лу Сяншэна было мертвенно бледным, будто его побили. Гао Цицянь напротив свободно разговаривал и смеялся со стоявшими рядом с ним несколькими генералами.
Лицо Лу Сяншэна приняло нормальное выражение лишь тогда, когда он увидел Ли Джи.
Когда объявили, что все собрались, Лу Сяншэн начал: «Я договорился с инспектором армии, отныне армия разделится на две части! С сегодняшнего дня под моим командованием остаются солдаты Сюаньфу, Датуна, Шаньси и Тяньзиня. Остальные будут находится под командованием инспектора армии!»
После слов генерал-губернатора потрясенные генералы стали недоуменно переглядываться.
Стотысячная цинская армия вторглась через границу. Императорский двор созвал солдат со всей страны исполнить долг перед отечеством, но пока их собралось только 60 тысяч. Это было значительно меньше монгольской армии. Если войска разделить, то в каждой группе окажется по 30 тысяч солдат. Как таким малым количеством сражаться с врагом? Что могут 30 тысяч против сто тысячного войска? Если монголы их окружат, то в результате полностью уничтожат.
Все генералы знали, что армейский инспектор Гао Цицянь всеми силами старался избегать боя. Как только войско разделят, это будет означать, что 30 тысяч солдат под его командованием не будут участвовать в сражениях. Оставлять малочисленную группу под командованием Лу Сяншэна против монголов было катастрофой!
Ван Пу, главнокомандующий Датуна был встревожен такими новостями. Он встал и, не скрывая беспокойства, сказал: «Главнокомандующий, на войне солдаты ценны вместе, но не по отдельности. Вместе мы сильны, по отдельности слабы. В настоящее время войско восточных рабов слишком могучее и может проходить сотни ли в день. Как только армия будет разделена, нас легко победят одного за другим».
Ху Давэй тоже встал: «Генерал-губернатор, этот генерал не согласен с решением разделить войска!»
Ян Гожу присоединился: «Господин, разделение войск – не лучшая стратегия! Пожалуйста, подумайте еще раз!»
Лу Сяншэн посмотрел на троих своих подчиненных и тяжело вздохнул.
Тогда поднялся армейский инспектор Гао Цицянь: «Этот вопрос уже решен. Солдаты из Цзи, Ляо и Шаньдуня последуют за мной на север и разобьют лагерь в 50-ти ли отсюда».
Армия Ци двинулась на юг, а Гао Цицянь хотел увести солдат на север. Ли Джи, потеряв дар речи, посмотрел на армейского инспектора. Он собирался убежать и сидеть сложа руки, пока армия Цин грабит и сжигает все на Центральной равнине?
Закончив говорить, Гао Цицянь встал и вышел из штабной палатки.
Генералы, которых только что разделили на два лагеря, переглянулись, после чего сложили руки и поклонились Лу Сяншэну:
«Генерал-губернатор не имеет себе равных в преданности. Мы все хотели бы следовать за генерал-губернатором!»
«Поскольку генерал-губернатор и армейский инспектор достигли соглашения, нам всем остается только ему подчиниться».
«Берегите себя, генерал-губернатор!»
Генералы, которые были призваны следовать за Гао Цицянем, вышли за ним. Лу Сяншэн обвел взглядом полупустую штабную палатку. Словно старик, он сгорбился на стуле и разочарованно замолчал