Глава 234 Государственный Хучэн
Оружие Отборного полка было смертоносным и первые ряды цинских воинов падали один за другим. Поначалу монголы хотели ворваться в строй минских войск и сражаться с ними, но когда они бросились к ним, то обнаружили железные шиты, через которые невозможно было пройти. Десятки боевых коней безрассудно помчались на полосу боевых препятствий, состоящую из кальтропов и в конские копыта вонзились лежавшие на земле кальтропы с шипами. Боевые кони дико ржали, падали на землю, где в их тела снова вонзались кальтропы.
Если цинской армии не пройти вперед, то они по крайней мере могли стрелять стрелами из луков, но результат обстрелов Отборного полка был намного выше, чем у них. Их перестреляют раньше, чем они успеют нанести вред минским солдатам.
Боевой дух цинских войск был на грани краха. Какой бы волевой не была армия, она не могла долго упорствовать в одностороннем бою. Последняя надежда, которая поддерживала их, заключалась в том, чтобы обойти минскую армию с тыла и нанести сокрушительный удар. Первые ряды цинской армии развернули лошадей и повели их по обе стороны от ловушки. Продолжая стрелять из луков, они бросились к двум краям ловушки, надеясь оглушить врага со слабых флангов.
Цинская армия напоминала реку, разделенную камнями и движущуюся по двум сторонам от изначального строя.
Но с обеих сторон их ждали не слабые фланги, а уже давно ожидавшие солдаты, которые нацелили на них по 70 винтовок с каждой стороны. Прежде чем цинские кавалеристы смогли отреагировать, в них выстрелили сотни винтовок, заливая все вокруг кровью.
Сочетание ловушки и расположения в форме квадрата не имели ни слабых боков, ни слабого тыла или вообще малейшей бреши.
Цинская армия потерпела поражение.
Как бы не кричал позади чжанцзин, никто больше не осмеливался безрассудно бросаться вперед и атаковать очевидную ловушку. Цинские кавалеристы с обеих сторон в панике разбегались в разные стороны, надеясь спастись. Когда первые ряды замертво упали на землю, те, кто ехали позади оказались первыми. Присоединяясь к всеобщему смятению, они тоже стремились быстрее скрыться от прицелов. Та кавалерия, которая все еще была в тылу, просто развернула коней и бросилась бежать обратно.
Уже через несколько секунд после того, как фланги дали залп, монгольское построение полностью развалилось, уже не представляя из себя армию.
Ли Джи не собирался отпускать беглецов. Он приказал продолжать стрельбу, и стрелки успели сделать еще три залпа. Более сотни монголов были застрелены и попадали со своих коней. Оставшиеся в живых побросали свои оружие, доспехи и знамена, пришпорили коней и, низко опустив головы, что есть мочи бросились наутек.
Полминуты спустя высокомерная цинская армия прекратила свое существование, а на равнине остались только побежденные воины. Повсюду лежали цинские знамена и тела солдат. Лошади, потерявшие своих владельцев, либо беспокойно носились по полю боя, либо стремительно убегали.
Триста солдат Отборного полка разбежались во всех направлениях, чтобы преследовать беглецов и найти бесцельно слоняющихся лошадей. Собрав боевых коней, солдаты Отборного полка поспешили обратно в лагерь, чтобы отвезти своих раненых товарищей, предоставив военным врачам возможность оказать им помощь. Другие остались обыскать трупы цинских солдат, найти выживших пленных, отрезать головы мертвым и снять их доспехи.
Через полчаса группы Отборного полка закончили работу и были готовы возвращаться. Они собрали все военные трофеи и отправились в военный лагерь.
В этом бою монгольскими луками был ранен двадцать один солдат. Семеро из них получили легкие ранения, десять были тяжело ранены, а четверо убиты. Что касалось цинской армии, то 404 солдат было убито, а 41 ранены и взяты в плен. Конечно, были и такие монголы, которым удалось выбраться из ловушки и сбежать.
На полпути победного возвращения они увидели клубы пыли невдалеке. К ним приближалось большое минское войско. Судя по построению, их было не меньше 10 000 человек.
Когда минская армия приблизилась, она удивленно остановилась перед полностью загруженным трофеями Отборным полком. Через некоторое время ряды минской армии разверзлись и верхом на своем коне, одетый в доспехи, выехал Лу Сяншэн. За ним следовали Чэнь Ань, Ян Гожу и Ван Пу.
Ли Джи поспешил поприветствовать их.
Как только Лу Сяншэн увидел Ли Джи, он тут же бросился к нему с обвинениями: «Почему генерал Лунху отравился в одиночку атаковать восточных рабов? Заставил нас гнаться за тобой!»
Глядя на Ли Джи двое других генералов тоже нахмурились. Будто они обвиняли его в самовольно принятом решении, из-за чего они были вынуждены ехать к нему с подкреплением.
Ли Джи улыбнулся, сложил руки и поклонился: «Небольшая группа цинских войск не доставила серьезных проблем! Этот полковник одержал победу, захватив 41 пленников и обезглавив 404 воинов!»
Лу Сяншэн потрясенно молчал, не в силах заговорить. Взяв себя в руки, он спросил: «Ты вышел всего лишь с тысячей солдат и за считанные мгновения победил цинскую армию? Обезглавил 400 человек?»
Двое генералов позади него недоверчиво переглянулись.
Ли Джи улыбнулся и ответил: «Если бы я привел более 1000 солдат, цинское войско испугалось бы и убежало, а тысячи вполне достаточно, чтобы перебить их всех!» Ли Джи указал назад и громко сказал: «Если вы мне не верите, генерал-губернатор, сами на все посмотрите!»
Чтобы проверить правдивость слов Ли Джи, Лу Сяншэн и двое генералов переглянулись и подъехали к строю воинов Ли Джи, чтобы посмотреть на головы убитых и пленных.
Когда Лу Сяншэну предъявили 400 голов и стонущих раненых монголов, он снова потрясенно замолчал.
Ян Гожу и другие, тоже последовали за ним, и, увидев трофеи, с удивлением убедились в правдивости слов Ли Джи. Монголы были очень сильны. Если бы минская армия могла захватить хотя бы несколько голов, генерал-губернатор сразу бы написал докладную и отправил ее императору. Еще совсем недавно Ли Джи огорошил всех, что смог добыть 60 голов монгольских разведчиков, чем немало удивил генерал-губернатора. Теперь он легко захватил 400 голов, разве это не пугало?
Ян Гожу посмотрел на головы, а потом на Ли Джи с выражением недоверия на лице.
Ван Пу, главнокомандующий Датуна, взмахнул хлыстом и воскликнул: «Генерал-губернатор, какая великая победа! Когда о ней станет известно, император обязательно вас наградит!»
Лу Сяншэн смотрел на головы монголов и вдруг словно сумасшедший сказал: «Государственный Хучэн (тигр-министр)! Небо благословило нас!»
Когда Ян Гожу пришел в себя, то схватил Ли Джи за руку и стал расспрашивать, недоумевая, как он смог победить так много цинских солдат. Ли Джи лишь неопределенно отвечал на его вопросы.
Некоторое время все восторженно радовались, а потом вместе с Ли Джи отправились обратно в военный лагерь. Лу Сяншэн оказал Ли Джи особую любезность и поехал рядом с ним.
Когда они проехали чуть более десяти ли, Лу Сяншэн посмотрел на Ли Джи и сказал: «На этот раз полковник добыл 400 голов и 41 пленного. Это большие достижения. Можешь ли ты поделиться ими с другими генералами, чтобы побудить их сражаться с восточными рабами?»
Когда Ли Джи услышал его слова, то про себя подумал, что все снова повторяется.
В битве при Лучжоу на восьмом году правления Чунчжэня, Ли Джи захватил и убил более 6500 бандитов, но в конце концов, Лу Сяншэн раздал все другим генералам, оставив ему всего 1000 голов.
Эта ситуация ничем не отличалась от того, что было раньше, но Ли Джи уже известный и храбрый полковник. Под его началом находится 10 000 воинов. Его сила уже была не такой, как раньше, и он мог себя защитить. Теперь даже император знал, что Ли Джи хорош в бою, но он все еще был государственным служащим, поэтому генерал-губернатор совсем его не боялся.
«Военачальник, эти головы были захвачены в результате кровопролитного боя солдат этого полковника. Если трофеи будут отданы другим войскам, это ослабит боевой дух моей армии!»
Лу Сяншэн любезно продолжил: «Генерал Лунху может лишь немного разделить заслуги, это поднимет боевой дух других!»
Ли Джи покачал головой: «Не разделю!»
Лу Сяншэн расстроено замолчал. В это время много новых военных атташе получили повышение и стали начальниками, так что контроль генерал-губернатора значительно ослаб. Теперь Лу Сяншэн больше не мог позволить себе быть бескомпромиссным генерал-губернатором, как когда он на восьмом году правления Чунчжэня подавлял бандитов. Теперь он мог управлять войсками, лишь проявляя лояльность и справедливость.
Ли Джи не хотел отдавать свои головы и вдохновлять других генералов, и у Лу Сяншэна не оставалось выбора, кроме как согласиться с ним.
Увидев разочарованный взгляд Лу Сяншэна, Ли Джи немного подумал и сказал: «Так уж и быть! Военачальник и генералы Ян и Ван привели свои войска, чтобы помочь мне. Только ради дружбы с вами, этот полковник готов разделить 30 голов. Дайте Чень Аню 10 голов и двум генералам по 10 каждому».
Лу Сяншэн вздохнул, на долгое время замолчал, после чего сказал: «Генерал Лунху правильно поступает. Это большое благословение для трех армий».