Глава 232 Признание за взятие пленных
Лу Сяншэн задал еще более дюжины вопросов, прежде чем солдаты Ли Джи увели пленников.
После того, как генералы стали свидетелями допроса губернатором пленных, они еще больше убедились в правоте слов Ли Джи. Получить какую-либо конфиденциальную информацию от простых рядовых солдат было невозможно, но они узнали достаточно о расположении противника и распределении войск. Более того, боевая ситуация – штука непредсказуемая, малейшая ошибка могла привести к непоправимым результатам. Иногда, казалось бы, бесполезная информация может помочь генералам принять верное решение в решающий момент.
После допроса Лу Сяншэн поинтересовался: «Как генерал Лунху планирует дальше использовать этих пленных?»
Как только Ли Джи услышал слова Лу Сяншэна, он сразу понял, к чему он клонит. Он сложил руки и ответил: «Если губернатор хочет более подробно расспросить этих пленников, этот подчиненный пришлет их сегодня же вечером».
Лу Сяншэн радостно хлопнул по столу: «Отлично! Ты верно сказал, этому губернатору нужно получить больше информации от этих заключенных»»
Радостный Лу Сяншэн поднял чашу с водой в сторону Ли Джи и воскликнул: «Генерал Лунху бесподобен в военном деле! На этот раз он внес большой вклад в разведку! Выпьем же за него!» Сделав паузу, он продолжил: «Через пять дней, когда наша армия сразится с восточными рабами, я снова похвалю генерала Лунху!»
Когда генерал-губернатор поднял тост за Ли Джи, остальные генералы позавидовали. Но кто был виноват в том, что их войска не в состоянии взять пленных монголов? Им ничего не оставалось, кроме как тоже быть с Ли Джи вежливыми.
Сам Ли Джи взял чашу с рисовым вином и залпом опустошил ее.
После этого начался банкет, и все стали поднимать друг за друга тосты. Конечно, наибольшим уважением пользовался Ли Джи. В это время династия Мин была в состоянии войны. Во время боевых действий правила между взаимодействием военных и гражданских чиновников мало-помалу размывались. В каждом городе военные чиновники постепенно брали главенство. Если у вас есть влиятельный военный атташе, то ваше положение в гражданском суде может быть более устойчивым. Если вы совершили ошибку и подверглись гонению со стороны гражданского чиновника, то военный чиновник может исправить положение.
Когда генералы услышали, что войска Ли Джи сильны и увидели взятых им монгольских пленников, каждый подумал, что он необычен и захотел подружиться с ним. Хоть они все еще относились с презрением к его молодости, но вид монгольских пленных заставил их смотреть на это сквозь пальцы. Они поняли, что Ли Джи под силу сделать то, чего не могли они, поэтому скрепя сердцем приняли тот факт, что он был молодым героем.
Каждый хотел с ним выпить, и за короткий промежуток времени Ли Джи выпил более дюжины чаш рисового вина.
Почувствовав, как его лицо краснеет, Ли Джи понял, что напился.
После того, как от него отошел заместитель генерала, тут же подошли несколько других. Молодой человек выпил столько, что вино в горло больше не лезло. Когда следом подошла еще группа людей, Чжен Кайчен встал и выпил вместо Ли Джи.
Когда тосты закончились, все принялись наслаждаться вкусными блюдами. Большинство военных были грубыми людьми, и Ли Джи не мог смотреть на то, как они едят.
Ян Гожу набил рот мясом палочками для еды и не потрудившись прожевать его, яростно вцепился в баранью ногу, будто сражался с ней. Ху Давэй, главнокомандующий провинции Шаньси, был еще более груб. Он посчитал, что палочками пользоваться неудобно, поэтому просто брал мясо руками и ел, измазав при этом все лицо маслом.
Среди всех своими манерами выделялся Ван Пу – самый красивый генерал. Он аккуратно брал мясо палочками, тщательно прожевывал каждый кусок, время от времени запивая еду вином. Все его движения были полны достоинства и изящества.
Лу Сяншэн был государственным служащим, поэтому вел себя более цивилизованно, чем его подчиненные. Однако у него был огромный аппетит, он съел три миски риса за один присест, что очень удивило Ли Джи. Следовало отметить, что миски в армии были большими, и три миски были равны четырем обычным.
Доев мясо и допив вино, Ли Джи попрощался с генерал-губернатором и вернулся в свой лагерь. Он не забыл приказать солдатам доставить пленников в штабную палатку, после чего тяжело упал на большой круглый кувшин и сразу уснул.
На рассвете следующего дня по пробуждении Ли Джи выслушал доклад разведчиков.
«Полковник, стотысячное монгольское войско свернуло свой лагерь и двинулось на юг».
Ли Джи опешил, задаваясь вопросом, почему монголы вдруг ушли. Было похоже на то, что они не решились и передумали нападать на столицу. Монголы жили на холодной земле Ляодуна, и им не хватало людей и припасов. Все, чего они хотели: это жечь, грабить, убивать за пределами минской столицы, а также заниматься прибыльным бизнесом, не теряя при этом денег.
Ли Джи все еще чувствовал небольшое похмелье, когда спросил: «Все ли войска ушли?»
Командир взвода разведчиков громко ответил: «Осталась тысяча солдат, половина из которых вспомогательные. Они дислоцировались в 50-ти ли за городом и, похоже, собираются следить за минской армией, чтобы собирать информацию».
«Как высокомерно! Как они посмели оставить шпионов, после того, как вся армия ушла? – фыркнул Ли Джи и снова спросил: – Половина этих солдат конная армия в тяжелых доспехах?»
Командир разведывательного взвода ответил: «Скорей всего, мы не разглядели. Эти цинские солдаты вели себя вызывающе, у них у всех, даже у вспомогательных есть лошади. Каждый раз, когда мы приближались к ним, они сразу бросались нас преследовать. Мой разведывательный взвод несколько раз пытался подойти, но безуспешно».
Когда Ли Джи допрашивал пленных монголов, то узнал, что Цин недавно реформировал свою военную систему. Армия Цин больше не использовала ниулу (батальон в знаменных войсках армии Цин) в качестве основной боевой единицы. Вместо этого солдаты были распределены на три основных лагеря-батальона. Император лично назначал офицеров управлять этими батальонами: батальон Гарбушсянин, батальон Байала и батальон Алихачаоха.
Самым элитным считался батальон Гарбушсянин. Туда набрали самых храбрых и сильных людей из Маньчжурии и Монголии в группы по два человека. Дальше шел батальон Байала, солдаты которого тоже считались элитными, их набирали в группы по 10 человек. Наконец, батальон Алихачаоха, куда набирали в группы по 40 человек, каждый из которых был отважным воином.
Похоже, что половина из тысячи солдат, помимо вспомогательных, были из батальона Алихачаоха.
Ли Джи кивнул и сказал своему помощнику: «Пусть Чжун Фэн соберет тысячу стрелков на уничтожение этих монголов».
Помощник получил приказ и побежал искать Чжун Фэна. Тому не потребовалось много времени, чтобы собрать отряд и отправится в экспедицию. Одетый в боевые доспехи подаренные императором, окруженный знаменами, Ли Джи вскочил на своего коня и возглавил тысячу солдат Отборного полка сражаться на восток.
Пройдя 40 ли, они увидели много цинских разведчиков. Когда те увидели армию Ли Джи, то сразу сорвались с места и помчались к своему лагерю, который был в 10-ти ли, чтобы сообщить новости. Монголы казались расслабленными, они не верили в то, что какой-то тысячный цинский отряд сможет навредить им.
Ли Джи продолжал вести свое войско на восток. Они смогли приблизиться к цинскому лагерю на расстояние 5 ли, когда те пришли в боевую готовность.
Армия Цин протрубила в рог и выстроилась в боевой порядок.
Ли Джи использовал подзорную трубу, чтобы разведать обстановку и обнаружил, что у каждого цинского бойца была своя лошадь. Половина цинских солдат ездила на высоких боевых конях, видимо это была кавалерия. Ли Джи приказал солдатам зарядить винтовки и начать постепенное продвижение к лагерю.
Когда армия Цин закончила построение, они издали боевой клич и бросились к Ли Джи.