Глава 231 Укрепление чувства долга
Ху Давэй сказал Ли Джи еще несколько слов и отошел, чтобы поприветствовать Лу Сяншэна.
Через некоторое время вошел Чжан Янь, полковник Сюаньфу. Чжан Янь был высоким, худощавым мужчиной с узкими и живыми глазами. Сейчас он был одет в белые доспехи. Алый плащ придавал ему вид могущественного человека. Сначала он подошел, чтобы поклониться Лу Сяншэну, а потом Лу Сяншэн представил его: «Это - молодой полковник Ли Джи с Тяньзиньской Западной дороги!»
Чжан Янь не ожидал, что Лу Сяншэн так высоко оценит Ли Джи. Когда их представили, он сразу подошел к молодому человеку и сказал: «Я давно слышал о полковнике Ли, но увидел лишь сегодня! Не ожидал, что вы окажетесь настолько молодым!»
«Полковник Чжан имел в виду, что я известен?»
Чжан Янь серьезно ответил: «Полковник Ли обезглавил Ян Гули близ поселения Фань и захватил головы более ста тысяч монголов. Он также победил Чжан Сяньчжуна и Ло Рукая в Аньцине. Это прославило вас на весь мир, как вы можете не быть известным? Кто среди всех военных атташе еще не слышал имени полковника Ли?»
Ли Джи не ожидал, что станет известным и был рад это услышать. «Спасибо за вашу похвалу, полковник Чжан. Молодому и неопытному полковнику еще есть чему поучиться у такого опытного военного, как полковник Чжан».
Чжан Янь был немногословным человеком, поэтому только усмехнулся и ушел к своему месту.
Через некоторое время прибыл Ван Пу, главнокомандующий Датуна. Этот Ван Пу был молодым человеком 27-28 лет, довольно красивым. На нам были одеты великолепные блестящие доспехи, в руке он держал изящный шлем из которого торчали фазанья перья. Он подошел к Лу Сяншэну, а потом услышал, как тот представил ему Ли Джи.
«Этот молодой полковник – главнокомандующий поселения Фань Ли Джи».
Ван Пу улыбнулся, подошел к Ли Джи, похлопал его по плечу и сказал: «Младший брат, тебе предстоит добиться новых успехов в этой битве!»
Ли Джи видел Ван Пу впервые, но как только они встретились, он сразу назвал его братом. Ли Джи кивнул и сказал: «Если будем работать вместе, то добьемся великой победы!»
Ван Пу громко рассмеялся, дружески ударил Ли Джи кулаком в грудь и вернулся на свое место.
Затем стали один за другим прибывать другие генералы, в том числе главнокомандующий Миюнь Тан Тонг, главнокомандующий Цзичжэнь Бай Гуанген, главнокомандующий Юйтянь Цао Бяньцзао, главнокомандующий Шаньхайгуань Ма Кэ и бывший главнокомандующий Тунской гвардией Ван Тинчэнь. Все эти генералы были старой закалки и вели себя очень высокомерно. Лу Сяншэн представил им Ли Джи, но они отнеслись презрительно к его молодости, чем обидели молодого человека. Все, что они сделали, это бросили ему несколько ничего не значащих слов и ушли.
Когда Ли Джи огляделся и подсчитал, то обнаружил, что в палатку штаба пришли восемь генералов.
Когда все расселись по своим местам, банкет начался. Слуги Лу Сяншэна принесли рисовое вино, баранину и рис. Сам Лу Сяншэн был в трауре и соблюдал сыновью почтительность, поэтому на его стол поставили только рис и воду. Ли Джи сидел ниже генералов и заместителей генералов, как и все ожидая, когда Лу Сяншэн объявит о начале банкета.
Генерал-губернатор оглядел собравшихся в палатке людей и взволнованно сказал: «Все министры твердят, что к войне нельзя относиться легкомысленно, но эти люди не знают что такое, когда две армии встречаются на поле боя. Тогда невозможно действовать по правилам и нет никакой возможности избежать сражения. Если придерживаться правил, то в итоге можно потерять смелось и решительность. Если избегать прямого столкновения и убегать, то в конце концов, будешь побежден. Сейчас наша армия в пригороде насчитывает 60 000 воинов кавалерии! Большинство из них – элитные солдаты, которые способны сражаться с монголами на смерть!»
Генералы ему громко вторили:
«Поздравляем генерал-губернатора!»
«Мы готовы сражаться насмерть!»
Увидев, что никто из генералов не собирается избегать сражения, Лу Сяншэн взволнованно продолжил: «Сяншэну не повезло и сейчас он вынужден соблюдать сыновью почтительность. Но меня призвал император, и я готов сложить свою голову в этой битве! Наша армия переполнена ненавистью за совершенное с нашей землей и страной ранее, боевой дух высок, как никогда! Пришло время это использовать! В будущем мы нанесем восточным рабам сокрушительный удар и обязательно победим их одним махом!»
Генералы были тронуты страстной речью Лу Сяншэна, в их глазах засияла решимость. По сравнению с другими губернаторами-интриганами, Лу Сяншэн отличался своей лояльностью, что вдохновляло людей.
Выждав паузу, Лу Сяншэн продолжил: «Но сейчас наши войска только собрались вместе, а люди и лошади устали с дороги, поэтому я решил дать пять дней на отдых. Через пять дней я поведу вас на решающую битву с восточными рабами!»
Лу Сяншэн высоко поднял чашу с водой и воскликнул: «Сяншэн соблюдает сыновью почтительность и не может пить вино, поэтому предлагает всем присутствующим разделить с ним эту чашу воды!»
Все подняли чаши и в голос ответили: «Благодарим губернатора!»
Лу Сяншэн запрокинул голову и осушил чашу с водой, генералы повторили за ним, осушив чаши с рисовым вином.
Лу Сяншэн обвел присутствующих взглядом, сел на место и сказал: «Сегодняшний банкет проводится в честь Тяньзиньского полковника Ли Джи. На этот раз он привел десятитысячную армию. Все они элитные солдаты, непоколебимые, как скала. Он привез с собой 140 артиллерийских пушек. С его прибытием ситуация между нами и противником резко изменилась».
Когда Лу Сяншэн сказал, что Ли Джи привел с собой 10 000 солдат, все генералы удивились. В эти дни полковнику в подчинение давалось всего 2-3 тысячи солдат. Как ему удалось получить 10 000? 140 артиллерийских пушек удивили еще больше. У них всех вместе взятых не набралось бы такого количества, как у Ли Джи. Генералы и их подчиненные стали переглядываться, в поисках того, кто знает ответы.
Если у Ли Джи было так много солдат и артиллерии, то ничего удивительного в том, что он смог победить Чжан Сяньчжуна в Аньцине.
Генералы смотрели на Ли Джи так и сяк, оценивали внешний вид, жесты и то, как он держался. Где он взял так много денег, чтобы собрать десятитысячную армию и купить артиллерийские пушки?
Увидев переполох, Лу Сяншэн улыбнулся и сказал: «Ли Джи, ты проделал не близкий путь из Тяньзиня. Была ли твоя дорога мирной?»
Ли Джи сложил руки и ответил: «На юге столицы большое скопление восточных рабов. Мой отряд разведчиков вступил в сражение с их разведывательным отрядом, обезглавив 60 монголов и взяв пленных».
После слов Ли Джи каждый в штабной палатке ошарашенно посмотрел на него.
Разведчики армии Цин были известны своей свирепостью, а минские разведчики никогда никого не провоцировали, потому что не были пригодны для сражений. Все знали, что если появляются разведчики армии Цин, то надо бежать. Единственная возможность выжить в таком сражении, если превосходить их численностью. Как Ли Джи с помощью всего лишь разведывательного отряда смог захватить целых 60 монгольских голов? Генералы не могли поверить в услышанное.
Они посмотрели на него с подозрением. Неужели он убил обычных людей, чтобы выдать их за монголов и получить признание?
Лу Сяншэн задумался, поглаживая свою бороду, после чего громко сказал: «Ты взял пленных? Приведи их и покажи этому губернатору!»
Ли Джи кивнул: «Подождите немного, губернатор!»
Вместе с Ли Джи позади него сидели Джен Кайчен, Четвертый сын Ли и Чжун Фэн. Он попросил Джен Кайчена привести пленных. Через некоторое время к палатке генерал-губернатора были доставленные пленные и 56 голов.
Головы уже были обвалены в известковой соли и сложены в кучу. От каждой головы тянулась тонкая коса – отличительный знак монгольских воинов. Из семи оставшихся в живых монголов, пятеро получили ранения в руки или ноги, а двоих потоптали кони. К тому времени после дороги и пыток они выглядели плачевно и время от времени стонали, стоя на коленях в палатке штаба.
Лу Сяншэн посмотрел на головы монголов с косами и одобрительно кивнул. Как только остальные генералы увидели пленных и головы, они сразу поверили в слова Ли Джи и уже другими глазами посмотрели на него.
Он в самом деле убил монголов и даже добыл пленных. Его воины действительно выдающиеся храбрецы. С такими военными силами их шансы на победу были намного выше.
Лу Сяншэн спросил: «Солдаты восточных рабов, я хотел бы спросить. Когда вы в этот раз вторглись на нашу землю, кого Доргонь назначил вашими генералами? (маньчжурский полководец и гос. деятель 1612-1650гг)
Подчиненный Лу Сяншэна встал рядом с ним и перевел все слова на маньчжурский язык.
Монголы возмущенно загудели и не захотели отвечать. Стоявшие позади них солдаты Отборного полка, замахнулись хлыстами и с треском опустили их на спины монголов. Тут же появились кровавые рубцы, а монголы, испугавшись, что их снова начнут бить, залепетали что-то на перебой.
Переводчик Лу Сяншэна стал переводить за ними: «На этот раз марионеточный ван (царь, князь) Доргонь назначил своими генералами бэйлэ Хоргга Абба, бэйлэ Юэтуо и бэйлэ Дуду».
Когда генералы услышали эти имена, они вдруг прозрели. Только сейчас они узнали, кто в монгольской армии кроме Доргоня командовал войсками.