Глава 228 Не остановлюсь, пока не истреблю всех монголов
27 сентября императорский указ и срочное сообщение из военного министерства были доставлены в поселение Фань. Цинская армия вошла в Сейю, и военная ситуация обострилась. Согласно приказу военного министерства, Ли Джи срочно следовало мобилизовать войска и отправить их в Ичжоу. Там, собиравший со всей Поднебесной подкрепления и получивший особые полномочия генерал-губернатор Лу Сяншэн, оборонял крепость и не давал Цинской армии ее захватить.
Цинская армия вплотную приблизилась к границам, и Ли Джи не посмел пренебречь приказом. Он немедленно принял меры, мобилизовал армию и приготовился к походу в Ичжоу.
Ранним утром 28 сентября, когда Ли Джи был занят упаковкой своего багажа, Цуй Хэ, сидевшая рядом с ним с сыном на руках и наблюдавшая за сборами, вдруг начала плакать.
Ли Джи поспешил обнять жену и улыбнулся: «Не плач, Цуй Хэ, иначе ребенок тоже заплачет».
Цуй Хэ тут же воскликнула: «Почему тебя снова отправляют на войну? Что будет, если ты погибнешь?»
Ли Джи засмеялся: «Я не погибну. Твой муж такой могущественный человек, как он может проиграть?»
Цуй Хэ вытерла слезы: «А что, если все-таки случится что-то плохое? У Цинской армии вон сколько солдат, а у вас всего 10 000 человек! Кроме того, цинские солдаты настолько свирепы, что если прорвут ваш строй, то погибнем много людей!» Чем больше Цуй Хэ задумывалась, тем сильнее она плакала. «В позапрошлом году ты воевал с монголами, в прошлом с разбойниками, сейчас снова идешь воевать с монголами! Если ты все время на войне, когда остается жить мирной жизнью?»
Ли Джи говорил мягко и вытирал слезы жены: «Не беспокойся, я остановлюсь, когда увижу опасность. Если я не смогу победить врага, я разверну войска и побегу обратно в поселение!»
Глаза Цуй Хэ тут же загорелись: «Пообещай! Если что-то пойдет не так, ты обязательно вернешься обратно!»
Ли Джи кивнул: «Не волнуйся, твой муж обязательно спасет страну и не погибнет на поле боя».
Цуй Хэ перестала плакать, она сидела и безучастно наблюдала за тем, как ее муж продолжил сборы.
Когда Ли Джи упаковал багаж, вошли слуги и отнесли его в повозку, которая стояла возле официального зала. Цуй Хэ с сыном на руках шаг в шаг везде следовала за ним, чувствуя себя очень несчастной.
У входа в официальный зал уже стояла мать Ли Джи Джен Ши вместе со своей служанкой. Когда она увидела Ли Джи, то тут же воскликнула: «Сын мой, будь осторожней на поле боя и не поранься мечом!»
Ли Джи улыбнулся: «Не волнуйся, мама, я буду осторожен!»
Новость о том, что военное министерство призвало Ли Джи, быстро распространилась. Площадь и улицы перед официальным залом быстро заполнились людьми. Когда Ли Джи вскочил на коня, людская толпа разразилась аплодисментами.
«Победите монголов!»
«Полковник – самый грозный враг восточных рабов!»
«На этот раз полковник обязательно перебьет всех монголов!»
Ли Син, который ждал возле официального зала, подошел и сказал: «Старший брат, а если монголы придут в поселение Фань?»
В этот раз Ли Джи брал с собой всего лишь 10 000 солдат, а 2000 оставил под командованием Ли Сина охранять поселение Фань. Оставленные солдаты были ветеранами, набранными помимо Отборного полка и из других подразделений. Кроме этих солдат солдат и более 100 артиллерийских единиц техники в поселении оставалось 2400 гарнизонных солдат. Ущелья за пределами городской стены были заполнены ловушками. Даже если армия Цин приведет в атаку многочисленное войско, у оставшихся солдат не должно возникнуть никаких проблем с обороной поселения в течении как минимум десяти дней.
Ли Джи ответил: «Запомни, если на нас нападут более 5000 монголов, то обязательно сообщи мне, и я приведу войска обратно на защиту поселения».
Ли Син кивнул: «Хорошо, я понял».
Ли Джи поклонился пришедшим его проводить людям и направил своего коня на юг города. По дороге ему встретился хирург Шэнь Юцзи с более 20 учениками, которые присоединились к нему. На этот раз Шэнь Юцзи отправится вместе с армией в качестве военного врача, но он явно не привык ездить на лошади и держался в седле нервно и неуверенно.
Ли Джи поднял руку и сказал Шэнь Юцзи: «Этот поход доставит неприятности господину Юцзи и всем его ученикам».
На что Шэнь Юцзи ответил: «За три месяца в Тяньцзине Шэнь получил столько знаний от полковника, что все неприятности отходят на второй план. Благодаря руководству полковника, я понял, что всего лишь новичок в искусстве врачевания. Если подумать, то прошлый Шэнь был всего лишь неотесанным болваном. Можно сказать, что полковник стал новым наставником Шэна, так почему Шэна должны заботить неудобства?»
Ли Джи улыбнулся и повел группу к военному лагерю на юге поселения.
Когда они подъехали, солдаты военного лагеря и временно нанятые обозные слуги уже выстроились в ряд. Как только Ли Джи приблизился, они стали один за другим стройным рядом следовать за ним. Десять тысяч солдат с сумками и винтовками на спине величественно шествовали за своим командиром. Было нанято 300 извозчиков, чтобы управлять 300 обозными телегами и 140 артиллерийскими повозками, которые мощным потоком следовали за Ли Джи к южным воротам.
Когда они достигли ворот, то обнаружили, что вся территория уже заполнена провожающими их людьми. Они держали розовое вино и колодезную воду в руках.
«Полковник, на этот раз убейте как можно больше монголов!»
«Выгоните монголов вон с нашей земли!»
«Пусть монголы больше никогда не вернуться!»
Люди у городских ворот толпились и наваливались друг на друга, ведь они пришли проводить своих братьев и сыновей. Родственники солдат были либо полны ожиданий, либо в приподнятом настроении, либо обеспокоены. Они не могли подойти близко, поэтому махали издали, наблюдая за тем, как их браться и сыновья идут на поле боя.
Шэнь Юцзи посмотрел на провожающих людей, глубоко вздохнул и вдруг запел военную песню Армии Красных Повязок (крестьянское анти монгольское восстание средины 14 в.): «Погляди на Поднебесную, люди страдают, а на тысячи ли раскинулась бесплодная земля. Погляди на Поднебесную, повсюду северные варвары, несправедливость Небесного закона может исправить только простой человек. Хороший человек независимо от того, кто его родители служит только простому народу, а не хозяину. Взяв в руки меч, он не остановится, пока не истребит всех монголов».
Ли Джи громко рассмеялся: «Хорошая песня и хорошо спета. Я не остановлюсь, пока не истреблю всех монголов!»
Ли Джи махнул рукой и громко крикнул: «Вперед! На войну!»
Прозвучали гудки многочисленных горнов, разведчики бросились вперед, а армия в 10 000 солдат ровным строем двинулась в Ичжоу.
***
После шести дней похода, посланник, которого Ли Джи отправил в Ичжоу, прибыл обратно с новостями. Лу Сяншэн уже возглавил войска Сюаньди и Шаньси на защиту столицы и приказал Ли Джи двигаться прямо туда. Ли Джи сменил маршрут с Ичжоу на столицу.
Подъехав к столице, все почувствовали гнетущую атмосферу надвигающейся войны. Очевидно армия Цин уже достигла окраин. Многие деревни были разграблены цинскими солдатами, увезены люди и животные, все выглядело заброшенным. Некоторые дома и сараи были подожжены, и от них осталось лишь пепелище.
Пригороды столицы дважды за два года были разграблены монголами и находились разрушенном состоянии.
Ли Джи послал тысячу разведчиков, чтобы основательно расследовать ситуацию с цинской армией. Он надеялся пройти через районы, где не было цинских солдат и соединиться с формированиями Лу Сяншэна.
***
Хуа Чжан, командир первого взвода четвертой роты третьего батальона Отборного полка спрятался за холмом со взводом из 30 солдат. Используя кусты на вершине, как прикрытие, он через подзорную трубу наблюдал за врагами.
В этот раз Хуа Чжан повел свое войско вглубь Тунчжоу и Хэси, приблизившись почти вплотную к армии Цин, чтобы шпионить за их военными приготовлениями. Территория вокруг вершины холма уже находилась под контролем цинской армии, и время от времени небольшие группы цинский войск проезжали туда или обратно. В каждой группе цинских войск было до 200 человек и Хуа Чжан со своими 30 людьми не мог вступить с ними в бой и победить. Поэтому они оставались на вершине горы и продолжали шпионить.
Хуа Чжан некоторое время смотрел в подзорную трубу, а потом выругался: «Дохлые псины! Сколько же у них людей?!»
Рядом ответил командир отряда: «Боюсь, что не меньше 50-ти тысяч».
Другой командир воскликнул: «50 тысяч монголов? Я вижу не меньше ста тысяч!»