Глава 174 Рождение ребенка
16 мая Цуй Хэ должна была родить.
Ли Джи нашел лучшую акушерку в Тяньзине. Его ставили в главной комнате, где он с тревогой ждал, когда его позовут.
Через какое-то время, услышав новости, пришли второй дедушка Ли Юшэн, второй дядя Ли Дао, дядя Джэн Юань, младший брат Ли Син, двоюродный брат Джэн Кайчэн, брат по клану Четвертый сын Ли и другие. Эти люди были подчиненными Ли Джи, но также были его родственниками. Теперь, когда в семье должен был появиться важный новый член, они все должны были быть в первых рядах и засвидетельствовать его рождение.
Если это будет мальчик – то это будущий наследник Ли Джи. Карьера Ли Джи стремительно развивалась, и никто не сомневался, что он и дальше будет всех вести за собой вперед. Но наследники не менее важны, ведь только с наследниками можно в будущем гарантировано продолжить интересы клана.
Без хорошего преемника любая команда или организация сразу расколется из-за отсутствия авторитета.
Все вышли во двор и ждали там. Второй дядя Ли Дао достал из рукава трубку для курения табака и закурил.
Табак был завезен в Поднебесную в конце династии Мин, и его сразу стали выращивать во многих местах. Доходило до того, что в некоторых местах из-за высокой прибыли вместо зерна выращивали табак, и по этой причине люди сталкивались с нехваткой продовольствия. Правительство даже издало специальный указ о запрете выращивания табака. Однако этот запрет не действовал, и все больше полей засеивали табаком. Во времена династии Чунчжэнь курильщики были уже по всей стране. Считалось, что курение полезно для тела и ума и было очень популярно.
Но в поселении Фань второй дядя Ли Дао был первый, кто начал курить, и все с интересом наблюдали за ним.
Увидев, что все на него смотрят, второй дядя Ли Дао протянул трубку Ли Джи и сказал: «Попробуй».
Конечно же Ли Джи курил сигареты, когда жил в более поздней эпохе, но уже несколько лет, попав в эту эпоху, он не курил. Он взял трубку с сухим табаком, втянул дым в легкие, выдохнул и почувствовал себя спокойнее.
Подошли другие родственники и стали один за другим пробовать табак Ли Дао. Четвертый сын Ли вздохнул и сказал: «Второй дядя, ты так хорошо развлекаешь себя, почему бы тебе не поторопиться и не найти себе жену?»
На что Ли Дао ответил: «А я уже нашел. Это одна дама из ателье на севере города. Через несколько месяцев я приглашу вас на праздник и угощу вином».
Все были приятно удивлены и весело рассмеялись.
Оживленно разговаривая во дворе, не сразу услышали крик. В главном зале громко кричала Цзюйэр: «Родила! Госпожа родила!»
Цзюйэр была служанкой, которая последовала за Цуй Хэ из родного дома в дом семьи Ли и всегда называла Цуй Хэ госпожой.
Услышав ее крик, Ли Джи был вне себя от радости. Он светился от счастья, когда увидел, как Цзюйэр открывает двери и выходит к ним, громко сообщая: «Господин, это мальчик!»
Наследник поселения Фань родился.
Ли Джи взволнованно хлопнул в ладоши и рассмеялся: «Как себя чувствует госпожа?»
«Госпожа в целости и сохранности!»
Тогда Ли Джи кивнул и повернулся, чтобы принять поздравления от своих родственников.
Некоторое время все весело и взволнованно говорили во дворе, а потом направились в комнату, чтобы посмотреть на сына, когда увидели входящего губернатора Ча Дэмбэя.
Приказ о зачислении Ли Джи в военное министерство прибыл в Тяньзинь. Губернатор Ча Дэмбэй в сопровождении охраны лично приехал, чтобы доставить его в поселение Фань, а также призвать Ли Джи отправиться как можно скорее. Когда слуга увидел губернатора, он не мог позволить ему дожидаться приема у входа, поэтому пригласил и привел прямо в главный зал.
Когда Ча Дэмбэй вошел в официальный зал и увидел много людей, то он остановился и с любопытством спросил: «Что происходит?»
Ли Джи улыбнулся и вышел вперед, чтобы поприветствовать губернатора. Поклонившись, он сказал: «Жена родила мне сына! Родственники пришли поздравить меня!»
Ча Дэмбэй принялся тоже его поздравлять: «Поздравляю! Это старший сын, верно? Я даже не знал, что у вас тут такое событие и не принес с собой подарок!»
«Губернатор слишком вежлив! Если губернатор свободен, то я его приглашу на праздник в честь исполнения месяца ребенку!»
Ча Дэмбэй покачал головой: «Командующий юцзи не сможет позволить себе отпраздновать первый месяц сына».
Сделав паузу, Ча Дэмбэй сказал за чем пришел: «Военное министерство требует ускоренного выполнения приказа. Командующий юцзи призван в Наньян для оказания помощи в подавлении бандитов. Командующему юзци надлежит в ускоренном порядке собраться в течении месяца и отправится в путь, так что не затягивайте сборы».
Ли Джи потерял дар речи, когда услышал, что военное министерство призывает его на службу. Кажется, теперь он знаменит, раз министры военного министерства вспомнили о нем и отправили на оказание поддержки.
Теперь он даже не сможет выпить вина за благополучие своего сына. При династии Мин всегда было много внутренних и внешних неурядиц, так что он стал опасаться, что и в будущем у него не будет мирной жизни.
Однако, как военному офицеру династии Мин у него не было другого выбора, кроме как повиноваться приказу и отправится на сражение.
Ли Джи сложил руки и поклонился Ча Дэмбэю: «Губернатор может быть уверен в том, что этот чиновник обязательно выполнит приказ и отправится в путь в течении месяца».
Ча Дэмбэй погладил свои усы и сказал: «Я верю тебе, когда ты это говоришь. Что ж, я ухожу. Позаботься о матери и ребенке».
***
Сюн Вэньцань, губернатор Гуандуна и Гуанси не хотел покидать свой пост. Находясь далеко от императора в провинции Гуандуна и Гуанси от делал что хотел, никого не опасаясь. С помощью денег он подкупал чиновников всех слоев общества. При императорском дворе о нем всегда говорили, как о добродетельном министре, который хорошо вел как гражданские, так и военные дела.
Он приобрел славу благодаря должности губернатора Гуандуна и Гуанси и был очень удобен. Так почему он должен был исполнять обязанности по поимке и подавлению разбойников? Если проиграть ворам и разбойникам, то за это вполне можно было лишиться своей головы. Поэтому, когда он впервые получил письмо о вызове на аудиенцию, первым его желанием было уклониться.
Он написал докладную записку, которая вызвала насмешку многих придворных, которую озаглавил «пять трудностей и четыре препятствия».
Однако его дерзкое уклонение не возымело действия. В ответ император распорядился как можно скорее приступить к выполнению приказа.
У Сюн Вэньцаня не было другого выбора, кроме как стиснуть зубы и подчиниться.
Он завербовал 2000 гуандунских людей, хорошо знакомых с огнестрельным оружием, в качестве солдат и отправился в Наньян.
В июне, проходя мимо горы Луо, Сюн Вэньцань посетил великого монаха Конъина, которого хорошо знал.
Первое, что сказал монах Конъин, когда увидел Сюн Вэньцаня, это было: «Это государственная ошибка!»
Веки Сюн Вэньцаня дернулись, когда он услышал это восклицание. Он неторопливо вошел в комнату, поклонился великому монаху и спросил: «Почему вы так говорите?»
Монах Конъин ответил: «Неужели господин Сюн полагает, что сможет повести войска в бой? Или что способен подавить разбойников?»
Сюн Вэньцань низким голосом ответил: «Нет!»
Монах Конъин покачал головой: «Как думаете, среди ваших людей есть хороший генерал, который способен вести грамотное командование и который будет действовать самостоятельно? Если такого нет, сможете ли вы сами командовать войском и уничтожить разбойников?»
Сюн Вэньцань тяжело вздохнул и честно ответил: «Нет и нет!»
Монах Конъин подытожил: «Господин Сюн не имеет опытного генерала и сам ничего не может сделать. Господин Сюн не сможет остановить бандитов. Но господин Сюн хорошо потрудился и создал себе хорошую репутацию, из-за которой его и назначили на ведение этого дела. На вас возлагают большие надежды и требуют срочности. Уже через несколько месяцев, когда дела пойдут совсем плохо, всем все станет понятно, и господин Сюн пострадает от этого».
Когда Сюн Вэньцань услышал это, он долго стоял, ничего не отвечая.
Спустя долгое время он сказал: «Я хочу договориться с разбойниками. Как насчет такого решения?»
Монах Конъин покивал головой и ответил: «Я знал, что в конце концов господин Сюн захочет умилостивить бандитов. Несмотря на то, что привлечение на свою сторону бандитов может сработать, но разбойники есть разбойники, так что будьте осторожны».
Сюн Вэньцань снова надолго замолчал, после чего тяжело вздохнул.