Глава 154 Ло Чжэньдин умоляет о пощаде
Через некоторое время Ло Чжэньдина со связанными за спиной руками вывели в сопровождении цзиньи-вэй из особняка Палаты по военным делам. К тому моменту у Ло Чжэньдина уже конфисковали его официальную форму, он был одет в простой облегающий халат и выглядел смущенным. Еще совсем недавно он был повышен до главного генерала Тяньзиня и гордился собой, а теперь его везли под стражей в тюремной повозке в столицу. Он был напуган, в глазах застыли слезы.
Когда он вышел из особняка Палаты по военным делам, то удивленно застыл, увидев Ли Джи. Он вырвался из рук своих охранников и кинулся перед ним на колени.
Под шокированными взглядами окружающих, он улыбнулся сквозь слезы и воскликнул: «Командующий юцзи, сохрани мне жизнь!»
Ло Чжэньдин плакал и в то же время старался улыбаться. Ему было за сорок, лицо распухло от слез и при этом он выдавливал из себя улыбку. Это выглядело и жалко, и уродливо одновременно. Ли Джи смотрел на Ло Чжэньдина, будто видел что-то грязное. Брезгливо отступив на шаг, он ответил: «Император хочет допросить тебя, как я могу тебя спасти?»
С грустным разочарованием на лице Ло Чжэньдин подполз к нему ближе и закричал: «Если командующий юцзи будет снисходителен ко мне и напишет об этом доклад императору, Его Величество меня не убьет! Небо велит нам быть снисходительными! Командующий юцзи тоже не должен таить зла на такого обычного человека, лишенного всех званий, как я!»
Ло Чжэньдин был снят с должности императором за то, что он принудил Ли Джи к восстанию. Конечно эта была мера направленная на то, чтобы его умиротворить. Если бы Ли Джи выступил в защиту Ло Чжэньдина, то император без сомнения пощадил его жизнь.
Но зачем Ли Джи щадить Ло Чжэньдина?
Недалеко от юноши стоял Цэнь Цзюлин, который был повышен от помощника префекта Тяньзиня до охранника внутренних ворот Министерства Финансов. Цэнь Цзюлин брал деньги у Ло Чжэньдина. Увидев, что Ло Чжэньдин молит о пощаде стоя на коленях, Цэнь Цзюлин стал опасаться, что его разоблачат, ведь Цэнь Цзюлин взял у него взятку в тюрьме Министерства Уголовного Правосудия. Прокашлявшись, он подошел ближе, чтобы заступиться за арестованного: «Если командующий юцзи отпустит Ло Чжэньдина, то весь мир узнает насколько он доброжелательный!»
Несколько государственных служащих, которые тоже брали деньги у Ло Чжэньдина, подошли и сказали:
«Командующий юцзи, как насчет того, чтобы отправиться в императорскому двору и попытаться сохранить жизнь Ло Чжэньдина?»
«Господин командующий слишком великодушен. Зачем ему возиться с человеком, которого уже лишили должности?»
Все больше гражданских чиновников стали подходить к Ли Джи и просить о пощаде Ло Чжэньдина. Юноша с презрением смотрел на коррумпированных чиновников, которые бессовестно выступали от имени этой сволочи. С чего бы Ли Джи отпускать Ло Чжэньдина? Он красноречивым взглядом посмотрел на него и громко объявил: «Если я прощу тебя, то как мне потом быть с теми, кто сочтет меня слабым и придет за моим имуществом? Теперь, если император лишит тебя жизни, больше никто не посмеет на него покуситься!»
Услышав убийственный вердикт, окружавшие его госслужащие переглянулись и больше не сказали ни слова. Они просили пощады для Ло Чжэньдина только ради показухи, их не слишком заботило простит его Ли Джи или нет.
После слов Ли Джи на лице Ло Чжэньдина появилась обреченность. Он понял, что больше ничего не сможет сделать, поэтому только тихо плакал.
Когда молчание затянулось, Ли Джи улыбнулся и сказал: «Ло Чжэньдин, по слухам, разве ты не отправил сообщение в судебный отдел о том, что я взбунтовался? За такое преступление следует обезглавливание! Ты не счел нужным проявить ко мне ни мягкости, ни снисхождения!»
Ло Чжэньдин не ожидал, что Ли Джи сможет узнать о том его докладе. Его взгляд застыл, он продолжал безмолвно стоять на коленях.
Стоявший за спиной Ли Джи его младший брат Ли Син, выглянул и добавил: «Ло Чжэньдин, ты еще помнишь, что сказал в поселении Фань в тот день? То что с нами случается, происходит только по нашей вине!»
Ло Чжэньдин посмотрел на Ли Сина, слезы неудержимо лились из его глаз.
«Я знаю что был не прав. Господин командующий юцзи, пожалуйста, пощадите меня…»
Ло Чжэньдин продолжал умолять о пощаде, но его прервал один из цзиньи-вэй.
«В дорогу!»
Двое цзиньи-вэй дали Ло Чжэньдину шанс умолять о пощаде, но увидев, что это бесполезно, не стали тратить время впустую. Они подошли, подняли коленопреклоненного мужчину и усадили его в тюремную повозку.
Из Ло Чжэньдина, казалось, ушла вся жизнь. Он просто лежал на полу тюремной повозки и смотрел в одну точку на стене, по-видимому, он уже понял, что император обязательно казнит его. Зеваки указывали на тюремную повозку, но Ло Чжэньдин продолжал лежать, не поднимая головы и игнорируя их.
Возница взмахнул кнутом и направил повозку в столицу через западные ворота Тяньзиня. Когда тюремная повозка тронулась и уже выезжала со двора особняка Палаты по военным делам, Ло Чжэньдин вдруг резко вскочил, схватился за прутья окошка и громко закричал:
«Командующий юцзи! Спаси мою жизнь!»
«Командующий юцзи!»
Ли Джи посмотрел на то, как Ло Чжэньдин открыто демонстрировал свою слабость духа перед смертью, усмехнулся и закрыл глаза.
Теперь, когда Ли Джи победил главного генерала Тяньзиня Ло Чжэньдина, его мощь резко возросла. Военные и гражданские чиновники больше не посмеют недооценивать его. После того, как Ло Чжэньдина увезли, все разом окружили юношу и дружелюбно заговорили с ним.
Цэнь Цзюлин был теперь охранником Министерства Финансов и отвечал за денежное довольствие и провизию для всего Тяньзиня. Он разговаривал с другими военными атташе вздернув нос, но в тоже время проявлял положенные церемонии перед Ли Джи и заискивающе ему улыбался: «Отныне, все, кто захочет заиметь собственность командующего юцзи, должны будут помнить о сегодняшнем дне».
Недавно назначенный помощник по управлению запасами зерна в Тяньзине Юй Бичи, тоже широко улыбнулся Ли Джи и сказал: «Главный генерал побежден. Кто еще осмелиться покуситься на имущество командующего юцзи?»
Ли Джи в ответ улыбнулся, сложил руки и поклонился в направлении запада: «Все зависит от императора!»
Увидев, что Ли Джи упомянул императора, все чиновники тут же сложили руки и тоже поклонились, закричав: «Император мудр!»
*******************
После победы над высокомерным Ло Чжэньдином, Ли Джи вернулся в свое поселение Фань.
Теперь, когда бывший главный генерал Тяньзиня был арестован Министерством по Уголовным Делам и заключен в тюрьму, никто не посмеет нападать на имущество Ли Джи. Его положение значительно укрепилось. Имея такое прочное влияние, пора было задуматься о долгосрочном развитии территории.
Первая проблема, которую нужно было решить – это проблема образования.
Образованный солдат или чиновник гораздо лучше приспосабливался к изменениям обстановки, чем необразованный. Мир неграмотных узок и однообразен, а грамотные могли почерпнуть информацию из книг. Они могли овладеть бухгалтерскими книгами, могли усвоить различные символы, могли узнать о вещах, которые происходят за тысячи ли. Если люди, живущие на его территории, будут уметь читать и писать, то скорость промышленного и военного развития значительно возрастет.
В целях ликвидации безграмотности и для долгосрочного развития территории Ли Джи решил обучить всех детей и солдат.
На основании Желтой книги (кадастровые фискальные подворные списки, пересоставляются в Китае каждые 10 лет со времен династии Мин) Ли Джи подвел общий итог: в настоящее время в поселении Фань проживало 2000 семей рабочих и менее 2000 предпринимателей и продавцов, а так же более 2000 крестьянских семей. Всего в общей сложности насчитывалось 10723 несовершеннолетних детей, и Ли Джи планировал всем им давать образование в дневное время. Всего в поселении насчитывалось 4000 солдат полка Хубэнь. Ли Джи планировал обучать их всех в вечернее время после тренировок.
Если начать обучать всех детей и солдат грамоте и арифметике, то уже через три года они смогут различать и читать основные иероглифы, а также освоят сложение, вычитание, умножение и деление.
Ли Джи разделил всех детей на три группы в соответствии с их возрастом, и к настоящему времени только старшая группа, в которой было 3000 с лишним ребенка, могла приступить к обучению. После того, как первая группа окончит обучение, начнет обучаться вторая группа, и так, пока не будут обучены все три группы детей. Исходя из того, что в каждом классе будет по 40 детей, Ли Джи решил нанять 80 учителей. 40 для обучения грамоте и 40 для обучения арифметике. Так же необходимо было построить более 80-ти классных комнат.
Эти классы будут использоваться детьми днем, а солдатами вечером. Конечно, солдаты, исходя из их численности, должны быть разделены на группы по 50 человек. Солдаты, в отличие от детей, были дисциплинированны, поэтому такое большое число людей в группе не должно было стать большой проблемой.
Приняв окончательное решение, Ли Джи попросил каменщиков, которые занимались расширением домов, заняться постройкой 80-ти классных комнат. Затем Ли Джи распорядился начать расклеивать объявления в различных округах и префектурах для найма 120-ти учителей с месячной зарплатой в 2 ляна и трехразовым мясным питанием для обучения. 80 из них будут учить детей днем, а 40 солдат в вечернее время. От учителей не требовалось никаких особых талантов, главное, чтобы они умели читать, писать и считать.