Глава 141 Холм из голов
20 августа цинские войска покинули минские границы, и в столице отменили военное положение.
Двухмесячный беспредел и грабежи закончились.
Армия Лу Сяншэна, которая занималась преследованием и поимкой бандитов, как только монголы пересекли границу, была вынуждена оставить свои позиции и броситься на защиту столицы. Но сейчас, когда все закончилось, Лу Сяншэн вернулся к своей прежней задаче, ликвидации разбойников. Но было уже поздно. К тому моменту разбойники с центральной равнины полностью отвоевали назад свои позиции у Лу Сяншэна, которого называли Лу Янь Ваном (извергом, владыкой подземного мира). Они снова восстановились и безнаказанно грабили простых людей.
В этот раз цинская армия проникла через границу и сеяла хаос на тысячи ли от столицы. Начиная с Чанчана, цинская армия завоевала 12 крупных городов в префектурах и уездах. За исключением битвы под поселением Фань, все остальные 53 сражения были победоносными. Цинская армия захватила 150 000 рабов, много скота и успешно увела их за границу. После того, как минские войска на протяжении всего пути следовали за цинской армией, не осмеливаясь вступить с ней в бой, командир корпуса Азига прежде, чем уйти за границу, приказал своим подчиненным нарубить деревьев и выложить ими слова: «минские государственные войска, пожалуйста не провожайте». Затем, чтобы еще сильнее унизить минскую армию, выложил из бревен следующее предложение: «не запачкайте свою красивую одежду и возвращайтесь домой с музыкой».
Министр обороны Чжан Фэнъи и губернатор провинции Сюань Лян Тиндун знали, что на них лежала ответственность по защите границы и земель, и теперь им было не избежать смерти. Каждый прожитый день приближал их к неминуемой участи, поэтому они приняли меры заранее и выпили медленно действующий яд.
В минской столице повсюду были беспорядки. Куда ни кинь взгляд, везде были разрушенные, сожженные дома, ограбленные развалины после нашествия монголов. Потери были тяжелыми.
Конечно в этом мраке все еще было светлое пятно – великая победа под поселением Фань.
В этом сражении было захвачено 7600 голов. Это потрясло мир.
После того, как весть о великой победе дошла до всех даже удаленных концов Поднебесной, стали раздаваться хвалебные слова. Особенно хорошо говорили о Хэ Шишоу, члене партии Дунлинь. Он с самого начала принадлежал к высокопоставленной политической элите, но после того, как он внес большой вклад, его стали превозносить, как умеющего хорошо разгадывать замыслы противника и генерала с выдающимися военными навыками. Император тоже был оптимистично настроен в отношении Хэ Шишоу, поэтому пригласил его в Пекин, чтобы угостить едой и подробно расспросить.
Однако ответы Хэ Шишоу разочаровали императора. Его уровень рассуждений на военные стратегические темы не соответствовал ожидаемому уровню.
22 августа тело Ян Гули и 7600 монгольских голов были отправлены в столицу. Император приказал выставить их перед Запретным городом, сделав из них холм. Так же выставили большое бревно, чтобы подвесить на него тело Ян Гули, так чтобы все жители столицы смогли увидеть его.
Все население столицы было взволнованно, когда распространилась весть о победе поселения Фань. Со времен битвы при Саэрху, минская армия последовательно проигрывала сражение за сражением. Только лишь оборонительный пограничный рубеж все еще позволял поддерживать лицо минской империи. После битвы при Саэрху, цинская армия несколько раз пересекала границу, заходя на территорию Мина, грабила и бесчинствовала на ней, убив при этом уже бесчисленное множество людей. Когда с тех пор минские войска еще одерживали триумфальную победу?
Битва у поселения Фань была единственной победой, которая, переворачивая нутро, возродила воинский дух народа, и укрепила государственный престиж!
Когда люди услышали, что перед Запретным городом будет выставлен труп монгольского военачальника и выложат холм из отрубленных монгольских голов, плотные потоки двинулись к этому месту. Все хотели своими глазами посмотреть на это чудо. Улицы столицы опустели. Дорога перед Запретным городом была загружена людьми. Они по одному протискивались вперед, хватали камни и бросали их в ненавистные головы монголов.
«Проклятые монголы, получите камнем в голову!»
«Ха-ха! Посмели напасть на людей династии Мин! Теперь потеряли свои жизни!»
«Монголы понесли тяжелые потери? Все еще хотите прийти к нам в Мин, чтобы грабить и убивать?»
«Посмотрите на тело этого монгольского чаопина! Слишком оно дородное для воина!»
«У нашей Мин такая сильная армия, что в следующий раз она добудет еще больше голов!»
Император Чжу Юцзянь стоял у Чэньтяньмэнь (Врата Небесного Спокойствия) и смотрел в даль на столичных людей у холма из голов. Долгое время он оставался безмолвным.
Вчера пришло известие из Куаймы о том, что министр обороны Чжан Фэнъи и губернатор провинции Сюань Лян Тиндун из опасения, что император призовет их к ответственности, в течении месяца принимали пилюли медленно действующего яда и сейчас находились на пороге смерти.
Чунчжэнь (династическое имя Чжу Юцзяня) даже потерял дар речи, узнав о поступке этих людей. Эти двое считались опытными воинами, которые умели воевать, а они решили покончить жизнь самоубийством, опасаясь наказания.
Сначала, после того, как узнал о великой победе в Тяньзине, Чунчжэнь больше не собирался наказывать этих людей. Он даже не планировал отнимать у них должности, собирался только понизить в ранге на один уровень. Но случилось неожиданное. Эти два человека не поверили, что солдаты Мина смогут одержать хоть одну победу, поэтому заранее приняли яд. Хоть сейчас вся страна и праздновала победу, этих двоих уже нельзя было спасти.
Однако, даже находясь на пороге смерти, они написали императору письма, поздравляя его с великой победой.
Теперь вопрос стоял так: кто после их смерти займет должности министра обороны и губернатора Сюань?
Сначала, окрыленный великой победой Тяньзиня, Чунчжэнь думал, что Хэ Шишоу сможет занять должность министра обороны, но тот, как оказалось, не обладал никакими выдающимися способностями, чтобы нести бремя военного министерства. Вчера он встретился с этим чиновником и задал ему несколько вопросов. Замечания Хэ Шишоу о военных делах были пустыми, зато тирады о морали и нравственности весьма пространными. Он полностью разочаровал императора.
Каждый раз, когда император спрашивал о том, каким образом им удалось одержать победу, Хэ Шишоу начинал говорить о меткости голландских пушек, свирепости охотничьих ружей и все время просил его усилить правление Оружейным бюро. Это заставило императора задуматься, что он вообще имел в виду.
Только когда император спросил о провизии в Тяньзинь, Хэ Шишоу стал отвечать быстро и со знанием дела.
Из этого император сделал вывод, что губернатор Хэ Шишоу совсем не знал военного дела, но обладал талантом в управлении провизией и деньгами.
Однако разговор с Хэ Шишоу привел Чжу Юцзяня в крайнее замешательство. Если губернатор не знал военного дела, тогда как же произошла великая победа под поселением Фань? Чтобы добиться такого результата, все солдаты пехоты и конные войска в Тяньзине должны были быть на высшем уровне, иначе как бы они смогли добыть 7600 монгольских голов? Если у губернатора не было познаний в военном деле, должно быть его окружали талантливые генералы, которые могли хорошо планировать и сражаться.
Однако среди всех генералов Тяньзиня никогда раньше не замечалось таких высоких талантов.
Вдруг Чжу Юцзянь вспомнил имя Ли Джи.
Это имя уже дважды заставляло взгляд императора задержаться, читая военные донесения, и каждый раз это было связано с душераздирающими победами. Во-первых, Гао Инсян и Ли Цзычэн потерпели поражение в сражении при Жочжоу, где Ма Шоуин был обезглавлен. Во-вторых, великая победа при поселении Фань, где был убил Ян Гули и захвачено 7600 монгольских голов. Каждый раз Ли Джи удавалось внести больший вклад в победу и занять самое почетное место среди победителей.
Было ли это простым совпадением?
Или дело было в том, что Ли Джи обладал выдающимися талантами? Как много он делал ради великих побед?
Чжу Юцзянь задумчиво смотрел на зависшее в воздухе тело Ян Гули и наблюдал за тем, как люди кидали в него камни. У народа династии Мин накопилось слишком много ненависти и страха к монголам за все эти годы. Теперь, когда перед ними был труп кого-то из цинской знати, они могли выплеснуть всю свою ненависть и уменьшить страх перед монголами.
Если бы этот страх продолжал накапливаться и дальше, в будущем все больше военных и чиновников стали бы бояться вступить с монголами в бой, а солдаты и простые люди стали бы просто сдаваться им без сопротивления.
Посмотрев еще некоторое время на людей, Чжу Юцзянь восхищенно пробормотал: «Этот Ян Гули выглядит действительно крепким. Тот человек, что его победил должен быть невероятно способным!»
Ван Чэнгэн услышал императора и согласился: «Император абсолютно прав! Этот Ян Гули был высшим чиновником восточных рабов, который воевал и убивал людей десятилетиями!»
Император обернулся и обратился к Ван Чэнгэну, который неслышно подошел к нему: «Завтра я возьму с собой чиновников и принесу жертву в Таймяо (императорская молельня). Я собираюсь рассказать своим предкам о великой победе и уничтожении Ян Гули».
Ван Чэнгэн сложил руки чашечкой и поклонился: «Ваше Величество мудр!»
«Солдаты добились больших успехов и должны быть вознаграждены! Без поощрения их сердца охладеют, и больше не будет того пыла в служении Родине и убийстве врага!» Чунчжэнь на мгновение задумался и сказал: «Я увеличиваю награду Ли Джи, который одержал победу под поселением Фань, даруя ему доспехи и 500 серебряных лян. Надеюсь на его дальнейшие достижения в будущем!»