Глава 127 Цинские солдаты осадили город
8 августа цинская армия достигла границ поселения Фань.
Вначале Ли Джи стал замечать появление все большего числа всадников на горизонте. Разведчики монголов, подобно волнам, периодически накатывали группами, угнетая дозорных Ли Джи. Все эти визитеры были верхом на лошадях, одеты в железные доспехи и хорошо умели стрелять, что показывало их значительную боевую мощь. Казалось, они усвоили урок, который получили несколько дней назад. Теперь они передвигались группами по 40-50 человек, окружая поселение Фань с четырех сторон, заставляя дозорных отходить все дальше, прижимая их к стенам поселения, но не торопились нападать. Просто они ждали прихода большего числа людей, чтобы начать атаку на поселение.
Монгольская кавалерия шла настолько плотным кольцом, что дозорные Ли Джи рисковали попасть в окружение, поэтому он отозвал сторожевую кавалерию и завел их за городскую стену.
Теперь исследование окружающей обстановки полностью зависело от подзорных труб.
К 9 августа, 12-титысячное монгольское войско полностью подошло к поселению Фань. Ли Джи стоял на башне городской стены и смотрел как группы восточных рабов в желтых доспехах скакали на своих лошадях вокруг поселения, поднимая клубы пыли в воздух. В 5-ти – 6-ти ли от городской стены плотными рядами стояли многочисленные цинские палатки.
Ли Джи внимательно посмотрел в подзорную трубу. Цинский лагерь хорошо охранялся, кавалерия постоянно циркулировала по периметру. Все солдаты были одеты в желтые цинские доспехи. Их военная дисциплина и боеспособность намного превосходили бандитов, которых они победили в Жочжоу.
Лагерь был очень большой. Там были не только цинские солдаты, но и пленники, мулы, лошади, награбленные ценности. В подзорную трубу было видно плохо, но смутно можно было разглядеть, что в палатках с открытыми дверями сидели связанные люди. Скорей всего цинская армия хотела взять этих людей с собой в Ляодун, чтобы использовать их в качестве рабов для помощи в монгольских войнах.
В цинском лагере развивалось множество флагов, и Ли Джи не знал, что они означали. Через каждые 100 метров у палатки было установлено большое знамя, и Ли Джи догадался, что в цинской армии так отмечали палатку чжанцзина (военный чин, соответствующий датуну), который командовал полком. В самом центре лагеря развивалось золотое знамя с драконом, видимо там размещался чаопингун Ян Гули.
Когда монголы прибыли на поле боя, они не стали сразу нападать, а принялись искать повсюду деревья, чтобы сделать колесницы. Лесу, который рос в северной части, не повезло. Он полностью был вырублен монголами.
Кроме подготовки к осаде, монголы делали еще и другие приготовления.
Днем из цинского стана выехало трое всадников. Втроем они неспеша объехали все выбоины и ловушки, расположенные вокруг города, сняли рога, которые были поставлены с целью отпугнуть лошадей и проехали практически весь путь до северных ворот, остановившись от них примерно на расстоянии 50 метров. Один из инородцев громко прокричал на китайском языке солдатам на стене.
«Славные люди на городской стене, куда бы не шли наши цинские солдаты, везде мы оказывались непобедимыми. Не рискуйте и не сопротивляйтесь, иначе вы умрете и город погибнет. Сдавайтесь, наша армия не станет вас убивать!»
Солдаты в городе направили на него винтовки и воцарилась мертвая тишина.
Монгол немного стушевался, сглотнул и снова закричал.
Ему ответили три четких выстрела.
Всего три выстрела и трое монголов, которые подъехали к поселению Фань, были точно поражены пулями и замертво упали со своих лошадей.
Увидев, что посланные ими гонцы были убиты, в цинском лагере начался переполох.
Вскоре после этого шатры цинской армии широко распахнулись, и сотня монголов вывела триста минских людей. Не доехав ли до городской стены, цинские воины остановились.
Люди, которых они вели, знали, что ничего хорошего это им не сулит, поэтому упали на колени и принялись плакать и умолять, их горестные крики на много ли разнеслись по округе.
Затем какой-то монгол подошел к одному минскому мужчине и развязал ему веревки. Мужчина встряхнул руками и ногами, огляделся и побежал к северным воротам поселения.
Он успел пробежать всего 30 шагов, когда тот самый монгол, вскинул лук и выстрелил ему стрелой прямо в затылок. Его стрела была тяжелой и точной, мужчина не успел вскрикнуть, как упал замертво.
Солдаты на городской стене, когда увидели, что монголы начали убивать людей, стиснули зубы и выругались.
Затем монголы развязали руки и ноги нескольким молодым девушкам лет 16-17. Когда девушки увидели смерть мужчины прямо перед своими глазами, они громко заплакали. Зная, что неизбежно умрут, они вытерли слезы и медленно пошли к северным воротам, продвигаясь вперед маленькими шажками.
Монголы подождали, пока они отойдут на 10 шагов, потом подъехали сзади и зарубили их мечами.
Когда солдаты на стене смотрели на это, их глаза уже были налиты кровью.
Но самые свирепые монголы объехали минских людей позади, достали мечи наголо и поскакали вперед, размахивая ими, рубя коленопреклоненных людей. Сабля взлетала и через каждые несколько шагов падал мертвый человек. Связанные люди не могли убежать, они могли только втягивать шеи. Кровь окрасила север города, а крики сотрясли небо.
Кровь сотен людей окрасила землю в красный цвет.
В это время на городской стене поселения солдаты были убиты горем. Многие из них бросились к Ли Джи и упали на колени: «Господин, давайте выйдем и сразимся с монголами!»
Ли Джи закрыл глаза и безучастно ответил: «Не поддавайтесь на провокации восточных рабов! Мы будем защищаться и не станем рисковать понапрасну!»
Переполненные ненавистью солдаты безмолвно смотрели на Ли Джи.
Перебив всех минских людей, монголы еще некоторое время победно кричали, скача вокруг их трупов. Увидев, что минская армия не открыла ворота и не вышла с ними сражаться, он еще немного покружили и поскакали назад.
Весь остаток дня монголы передвигались мало, только рубили лес, который находился в пределах их досягаемости. Создавалось впечатление, что они были полностью погружены в постройку колесниц.
Утром следующего дня из цинских шатров раздались звуки труб. Ворота палаток распахнулись и оттуда с воем выскочили одетые в желтые доспехи солдаты. Они не были верхом, а шли ровными рядами, с мечами наперевес.
Золототканое знамя дракона было поднято высоко, как и десятки других, под которыми стояли генералы, они медленно двигались к городской стене. Золотое знамя с драконом вело цинскую армию вперед и остановилось только за 4 ли от поселения. Из палаток один за другим стали выталкивать машины с щитами.
Эти тележки с щитами имели длину от 6 до 7 метров, ширину 2-3 метра и высоту 2 метра. Тележки с щитами состояли из толстого слоя дерева, а спереди покрыты мокрыми стеганными одеялами. Обычные стрелы и луки не могли пробить такое ограждение. Каждая тележка стояла на 8 или 9-ти деревяных колесах, ее толкали более 20-ти пехотинцев в бронежилетах.
Монголы построили около сотни таких телег! Расстояние между ними составляло не более 4-х метров и они плотно закрывали армию на поле боя.
В цинской армии было 300 солдат в одном дивизионе. Внутри каждого дивизиона было не меньше десятка хорошо обученных командиров, не меньше 40-ка хорошо обученных байбай яла - солдат в тяжелой броне, 50 пехотинцев. Остальные 200 были обычными вспомогательными солдатами и слугами в доспехах или без.
В настоящее время каждую тележку толкали по 20 вспомогательных солдат, которые, используя землю и камни, засыпали ямы и овраги за пределами городской стены.
За вспомогательными солдатами следовали 300 солдат в тяжелой броне, вооруженных до зубов. Их шлемы украшали красные кисточки, на спинах развивались боковые флажки, а за спиной висели луки и колчаны со стрелами. Они были готовы в любой момент вступить в бой в любой ключевой точке, в тоже время стреляя во всех сбегающих солдат.
Ли Джи наблюдал за этими байбай яла через подзорную трубу. Выяснилось, что среди байбай яла были генералы в тяжелых доспехах. У этих генералов на шлемах были белые перья, а на спинах квадратные двух-фунтовые флаги с изображением тигров. Вероятно они были командирами байбай яла.
Еще один чжанцзин, взяв с собой телохранителей, стоял в двух ли от городской стены. Он и занимался командованием штурма городской стены. Личная охрана держала позади него большое знамя, делая его очень заметным.
Телеги с щитами выехали из цинского лагеря и приблизились к северной стене поселения. Подготовка к обороне всех городских стен была аналогичной, поэтому монголы, не ожидая подвоха, атаковали ее напрямую.
Ли Джи уже знал, что монголы будут строить колесницы, поэтому потратил это время на то, чтобы сосредоточить все свои 16-ти футовые орудия на северной стене. Шестифутовые же пушки были установлены на специальные подставки и могли вести огонь прямо из города. Вместе с четырьмя 18-ти фунтовыми пушками, теперь на северной части городской стены было установлено всего 66 орудий.
4 ли, 3 ли, 2 ли, 1 ли… Телеги с щитами монголов постепенно вошли в досягаемость артиллерии.
Ли Джи отдал приказ: «Стрелкам не стрелять! Артиллерии ждать приказ! Пусть телеги с щитами сначала остановятся перед выбоинами, прежде чем начнем атаковать!»
Колесницы с щитами продолжали двигаться и остановились только тогда, когда до городской стены оставалось 100 метров. Пока монгольские солдаты толкали телеги, не подвергаясь нападению, они думали, что в городе нет артиллерии, поэтому очень обрадовались.
Они не догадывались насколько мощно было вооружено поселение Фань, и думали, что процветающий город находится уже в пределах их досягаемости.
Тележки с щитами остановились перед выбоинами, слуги и вспомогательные солдаты стали потихоньку засыпать их.
Ли Джи крикнул: «Артиллерии стрелять по очереди!»
На городской стене затрубил рог и долго еще гудел, как дикий лебедь. Двадцать 6-ти фунтовых и две 18-ти фунтовые пушки нацелились на телеги с щитами с расстояния почти 150 метров и один за другим изрыгнули пламя.
Раздались сильные хлопки, солдаты на стене заткнули уши. Из дул вырвался черный дым, и запах серы заполнил всю округу.
Снаряды, как молнии, летели в сторону цинской армии, с невидимой невооруженному глазу скоростью.
Двенадцать 6-ти фунтовых орудий попали в цель и пробили щиты в телегах, оставив круги диаметром в 1 метр. Полетели осколки артиллерийских снарядов, которые были смертоноснее шальных пуль. Четверо монголов в первом ряду сразу же были лишены боеспособности.
Хоть цинские солдаты и носили доспехи, головы и шеи их были не защищены. Они погибли бы, даже если им в шею воткнулась какая-нибудь летящая деревяшка. Под дождем деревяных щепок было немало монголов, которым перерезало шеи. Были так же несколько монгольских солдат, которым щепки попали в глаза и они сразу же ослепли. Даже если им повезет и они не получат ранения в жизненно важные органы, а простой деревянный брусок от телеги попадет им в лицо, они так же потеряют боеспособность из-за сильного кровотечения.
Помимо деревянной стружки смертоносна и сами осколки от снарядов. Врезавшийся в щит снаряд пробил его, проткнув плоть, которая скрывалась за ним, оттолкнулся от земли, отняв по пути еще две жизни.
18-ти фунтовая пушка попала в повозку с щитом.
18-ти фунтовая пушка была намного мощнее и попав в повозку, она разнесла щит вдребезги. От разлетевшихся деревянных кусков 5 или 6 монголов были либо ранены, либо убиты. Тяжелый снаряд, раздробив щит, смял первое тело, того, кто толкал тачку, раздавив плоть в мякоть. Затем, оттолкнув второе тело, которое подлетело высоко в воздух, пробило три тела подряд. Смяв еще 4 тела, снаряд остановился.
Пораженные снарядами плоть и кровь летели во все стороны. Раздавались пронзительные крики монголов. Было похоже, что все пространство превратилось а ад Асуры.