Глава 123 Обсуждение в ямэне губернатора
27 июня на 9-ом году правления Чунчжэня, цзюнван (князь) округа Ази принадлежащий к поздней эпохе династии Цинь повел войско цинских монголов численностью больше шестидесяти тысяч солдат, пройдя через Дишикоу, и захватив Чанъаньлин и Дяоэбао.
После того, как монголы нарушили границу, Ли Джи приказал отборному полку усилить меры предосторожности и охрану поселения Фань. Он приказал сторожевой кавалерии разместиться в дозорной вышке на ближайшем пирсе в Туньбао и постоянно отслеживать все военные передвижения. Так же он отправил своих дзядинов в Тяньзинь, чтобы те отслеживали и докладывали ему последние новости.
Сообщения приходили одно за другим:
— 3 июля в столице было введено военное положение. Император Чунчжэнь отдал срочные приказы: генералу Ли Гофу охранять перевал Цзыцзин, Сюй Цзиньчжуну охранять перевал Даома, Чжань Юанхэну охранять перевал Лунцюань, а Цунь Ланъюну охранять перевал Гу. Через несколько дней он отправил верного своего слугу гогуна (почетный титул) Гучжу инспектировать границу.
— 4 июля Чану Пичану, генералу Тяньзиня, было приказано срочно оказать помощь в столице, куда он отправился и разместил свое войско на западе в префектуре Чанпин.
— 5 июля монгольские солдаты зашли в Янъцинь, провинции Кёнгидо, захватили государственный город Циньжоу в Яньо и обосновались в Юйонгуане.
В течении последующих десяти дней интенсивных боев не было и плохих новостей тоже не поступало.
Но 19 июля с фронта пришла ужасная новость. Бэйлэ (титул монгольского князя) Чжао Юй Абатай вместе с Ян Гули прорвался через Сифэнкоу. Разделившись на две части, первая часть монгольской армии численностью 30 тысяч человек отправилась на столицу, а вторая часть, также численностью в 30 тысяч, отправилась на Тяньзинь.
20 июля пришла еще больше шокирующая новость. Еще 17 июля цинские войска неожиданно появились из-за горы Тяньшоу у префектуры Чанпин и атаковали ее. Опираясь на внутренних предателей, монголы захватили Чанпин. Главнокомандующий Чао Пичан сдался в плен. Хранитель гробницы Ван Сичжун, министры министерства финансов Йи Гуй и Чжао Юэ, правитель округа Ван Юцзо, судьи Ху Вэйчжун, Го Юн, попечитель учебных заведений округа Хуай Лян и его помощник шоубэй Сиань Чжэньцзы, были убиты.
Это были очень шокирующие новости. Большое войско сражалось насмерть. Место, известное, как «самое тихое и спокойное место в государстве», было действительно захвачено. Ряд высокопоставленных чиновников либо были казнены, либо погибли, сражаясь в бою. С этого момента прямой путь к столице для монгольской армии был открыт.
Что не могло не удивлять, это то, что Тяньзиньский генерал Чао Пичан, тот самый перед которым все преклонялись на праздновании дня рождения Лу Сицы в павильоне Цзуйсянь, тот самый, который послал людей, чтобы украсть секрет изготовления стекла у Ли Джи, выжил и сдался монгольской армии.
Великая Мин и поздняя Цинь воевали десятилетиями. Несмотря на то, что всегда проигрывали больше, чем выигрывали, люди династии Мин испокон веков считали монголов поздней Цинь рабами, не понимающими этикета. По этой причине высокопоставленные чиновники редко когда желали сдаться к ним в плен, предпочитая смерть. Сдача в плен Чао Пичана была сродни смерчу или землетрясению для высших кругов Тяньзиньской знати. Капитуляция рабам считалась не только постыдным поступком, но и влекла за собой суровую месть со стороны правосудия. Возможно члены семьи Чао Пичана будут заключены в тюрьму или даже обезглавлены. Губернатор Тяньзиня Хэ Шишоу, как и все находился в растерянности, не в силах поверить в подобное злодеяние.
20 июля, больше не в силах бездействовать, губернатор созвал генералов и офицеров всех слоев общества, со всех округов близ Тяньзиня, приглашая их прийти 21 июля в губернаторский ямэнь для совещания.
21 июля, подъехав к воротам ямэня губернатора, Ли Джи увидел множество привязанных лошадей, которые очевидно принадлежали верховным генералам и офицерам из всех слоев общества. Войдя внутрь, он увидел множество чиновников Тяньзиня и прилегающих к нему округов, а также Цзю Вэня и Ю Ву, находившихся по командованием Хэ Шишоу.
Заместитель генерала военный атташе Ген Инзе, генерал батальона Чжэньхай Ло Чженьдин, генерал Синь Синьцзы и другие прибыли на военный совет. Здесь так же были гражданские чиновники, даотай с военными полномочиями, областные помощники правителей. Не было никого, кто бы не обсуждал поступок Чао Пичана, время от времени кто-то начинал бить себя в грудь, пылая праведным гневом.
«Генерал сдался, навсегда потеряв свое лицо перед чиновниками Тяньзиня!»
«Губернатор, почему бы вам прямо сейчас не конфисковать все имущество Чао Пичана, чтобы доказать свою непричастность?»
«Чтобы показать свою искренность, вы должны арестовать семью Чао Пичана и передать их в столицу!»
Хэ Шишоу слушал предложения генералов, поглаживал бороду и молчал. Только когда он увидел, входящего Ли Джи, то кивнул в знак приветствия и заговорил: «Офицер этикета поселения Фань здесь!»
Все присутствующие, услышав слова губернатора, повернули головы и посмотрели на новоприбывшего.
Это был тот самый Ли Джи, который внес большой вклад в битве при Жочжоу и уничтожил Ма Шоуина? Он был похож на обычного двадцатилетнего паренька. Однако все слышали, что у этого Ли Джи была двухтысячная армия дзядинов, а сейчас нужна была любая помощь, и его помощь была вовсе не лишней. Его сила и мощь распространялась далеко за пределы полномочий простого офицера по этике.
Кто-то слышал, что он был родственником Хэ Шишоу. Недаром губернатор так любезно его приветствовал!
Ли Джи выступил вперед и поклонился: «Подчиненный Ли Джи отдает дань уважения губернатору!»
Хэ Шишоу отмахнулся: «Не надо вежливости! Как сейчас обстановка в поселении Фань?»
Ли Джи ответил: «Подчиненный приказал усилить охрану со всех сторон! Пока нет никаких сложностей!»
Хэ Шишоу кивнул и замолчал. Ли Джи посмотрел направо, потом налево, развернулся, пошел и встал позади всех участвующих в обсуждении офицеров, рядом с группой таких же офицеров по этике, как и он сам.
Увидев, что обсуждение Чао Пичана не прекращается, Хэ Шишоу прочистил горло и сказал: «Как поступить с членами семьи Чао Пичана несомненно важный вопрос, однако восточные рабы прорвали оборону Сифэна и надвигаются на Тяньзинь. Самое главное сейчас – оборона города! У вас есть что предложить?»
Услышав слова Хэ Шишоу, все чиновники поменялись в лицах и замерли, не проронив ни слова.
Боевая мощь восточных рабов была очень сильной. Чао Пичан увел с собой три тысячи элитных бойцов, но восточные рабы с легкостью с ними разделались, а самого генерала захватили в плен. Откуда взяться у других генералов такой мощи? Никто из них не осмелится встретиться лицом к лицу на поле боя с монгольскими солдатами. Как бы долго они не размышляли, все что они могли придумать, это оборона города.
Военных теперь возглавлял заместитель генерала Гэн Инцзе. Увидев, что все молчат, он поднялся и сказал: «Почтенный, теперь, когда солдаты восточных рабов так яростно напали, мы не можем с ними сражаться в открытую. Мы должны укрепить город и ждать подкрепления от других сторон».
Ло Чжэньдин сложил руки чашечкой и поклонился: «Слова господина Гэна – хорошая стратегия. Подчиненный поддерживает их».
Один за другим стали высказываться другие генералы: «Слова господина Гэна очень верны. Теперь мы можем придерживаться только этой стратегии, и я полностью ее поддерживаю!»
Увидев, что все пришли к единодушию, Хэ Шишоу погладил бороду и сказал: «Значит на этом и порешим! Будем ждать, пока на подмогу к нам подтянутся войска из других округов, тогда восточным рабам только и останется, что отступить». После небольшой паузы Хэ Шишоу добавил: «Однако теперь, когда войско восточных рабов приближается к Тяньзиню, давайте обсудим, как мы сможем лучше защитить город».
После этих слов генералы снова замолкли. Как лучше защитить? Каждый из них будет сохранять свой округ, что еще им остается делать? Этот Хэ Шишоу любил читать стихи и побеждать в интригах в своем окружении, что еще он умел делать? Он никогда раньше не возглавлял войск и не умел сражаться.
У генералов не было никаких стратегий, поэтому они все молчали.
Подождав некоторое время, офицер по этике Сюэ Юлян, который стоял рядом с Ли Джи, вышел вперед и сказал: «Господин губернатор, у восточных рабов есть 30 000 солдат, которые все оснащены лошадьми. Это очень мощная армия! Каждый раз, когда восточные рабы атакуют какое-то место, они собираются и делают это все вместе, пока не добьются победы! Большие и малые форты вокруг Тяньзиня уже давно находятся в запустении и не смогут их даже задержать. Лучше совсем отказаться от защиты фортов, и пусть офицеры по этике разместят своих солдат и лошадей для защиты Тяньзиня».
Услышав это предложение, офицеры по этике, стоящие за спиной у Ли Джи, неожиданно ожили и один за другим принялись заявлять: «Это блестящий план! Перемещение населения, свиней, овец и личного имущества ближе к городу обеспечит ему большую безопасность!»
«Сбор войск для защиты большого города может гарантировать, что он не будет потерян!»
Даже офицеры, защищавшие префектуры и округа, считали, что если разместить все войска в одном большом городе, то это будет намного более безопасно, чем если рассредоточить их. Все согласно кивали головами.
Слушая возгласы всеобщего согласия, Хэ Шишоу лишь задумался, но ничего не сказал.
Ничего не было безопаснее того, чтобы покинуть свои казармы и войти под защиту большого города. Но теперь, когда Чао Пичан сдался монголам, он – губернатор Тяньзиня был уже в самом центре внимания. Если он позволит бросить казармы, то после войны императорский двор сможет обвинить его в том, что он оставил земли. Это не сойдет ему с рук!
Но восточные рабы действительно были сильны, и маленькие форты просто не смогут их сдержать. Преступление от потери населения и припасов при защите фортов было еще более серьезным.
После долгих размышлений Хэ Шишоу не смог принять решения и обратился к Ли Джи: «Ли Джи, ты же офицер по этике, что ты об этом думаешь?»
Услышав, что губернатор обратился к своему «родственнику» Ли Джи, все поняли, что решение будет зависеть от него. На кону стояли их жизни и ценности. Все нервно посмотрели на него.
Юноша огляделся и, придерживаясь строгих правил, сделал шаг вперед и поклонился: «То, что сказали сейчас генералы, это тактика «выжженой земли», когда врагу ничего не оставляют, только лишь пустыне дома. Это хорошая идея! Ваш подчиненный согласен с этим!»
Выслушав его, Хэ Шишоу кивнул.
Местные офицеры очень обрадовались, услышав его слова. Про себя они думали, что город будет в большей безопасности, если собрать здесь всех солдат. Офицеры по этике же подумали, что теперь ни смогут спрятаться за стенами большого города, вздохнули с облегчением и посмотрели на Ли Джи с большей симпатией.
Но Ли Джи снова сложил руки чашечкой и продолжил: «Однако поселение Фань является ключом к западным воротам Тяньзиня, его нельзя сдавать. Этот подчиненный готов возглавить и удерживать оборону!»
Все присутствующие в изумлении повернулись и посмотрели на него.
Западный ключ? Разве поселение Фань не просто обычный форт? Что это вообще за ключ и замок? Разве не лучше спрятаться от монголов за стенами большого города? Он хотел остаться один за стенами маленького форта и сражаться с ними? Он хотел умереть? Или слишком много выпил?