Глава 73 Можешь делать со мной всё!!!
Мусор. Он постоянно окружает, цепляется и липнет. Вот вроде бы изначально казались если не
неплохими, то хотя бы терпимыми людьми, с ними и по-доброму обращаешься, и советы даешь, и
рассказываешь, что здесь да как, но нет: протянешь руку помощь – откусят по локоть.
Почему это случилось?
Всё дело в жадности до моих вещей? Да вряд ли. Тогда что?..
Наверное, всё из-за того, насколько я от них отличался.
Цепляясь за каждый шанс выжить, я очень сильно отклонился от шаблона “типичного городского
человека”. Там, где одни пугаются огромных пауков, я оцениваю их опасность или варианты
действий. Где что-то “проклято”, то лучше это не трогать, потому что это ведь не пустые слова, верно?
Оторвавшись от остальных, я стал чужим для новеньких, и они восприняли это очень просто: если в
стае есть белая ворона, то она останется вне социума.
А сам социум привык держать всё в своих руках, так что, как бы, белой вороне, не полагается.
Вздохнув, я посмотрел на оставшуюся в живых и дрожащую от страха девушку.
Лицо за стеклом было в слезах, а в глазах таился нескрываемый ужас. Сама же она сидела на полу
корабля и дрожала. Руки были сжаты в кулаки, как будто в мольбе на что-то.
Я ради интереса использовал телепатию и поставил самый толстый провод связи, в 3 раза толще, чем
иные ранее. Больше просто не получалось, воображаемая картинка перед глазами теряла свою
четкость и казалась слишком уж иллюзорной.
В следующее же мгновение меня пронзила резкая головная боль.
Потянулся к ее мыслям я лишь для того, чтобы узнать, как выгляжу или кажусь в ее глазах.
В ответ на это намерение я просто увидел картинку перед ее глазами, явно сдобренную ужасом и
страхом. В глазах Ольги была моя фигура, перекрывавшаяся огромной коброй, раскрывшей свою
капюшон и шипящей на нее.
Я разорвал мысленную связь и отшатнулся. Это было действительно больно.
Пульсирующая остаточная боль распространилась по голове, став отдаваться в висках. К счастью, она
имела спадающий характер. Однако же, я, в свою очередь, почувствовал что-то теплое в носу… кровь.
Но сейчас я в шлеме, так что вытру как-нибудь потом.
- Бери Яна и тащи к выходу, - прямо приказал ей.
Глаза Ольги широко раскрылись в ужасе, и она задрожала еще сильнее.
- Я-я… н-нет... – я понял, что это попытка сопротивляться, и она примерно понимала, что это не
прощение от меня, и в ответ я слегка надавил на нее силой.
- Впрочем, у тебя есть выбор, - перевожу взгляд на два тела, указывая на них рукой, а затем резко
продолжил. – Можешь присоединиться к ним.
После этого я стал наблюдать.
Услышав это, она тут же подскочила и начала подходить к телу Яна, однако всего после двух шагов
трясущиеся ноги заставили ее шаткую походку закончиться падением. Тем не менее, она продолжила
ползти к его телу, после чего встала и потащила за ногу к выходу.
Отвратительно и грубо для той, кто всего минуту-другую назад была его союзником и, похоже, подбила на это.
- Хорошая девочка, - сказал ей.
Сам же я взял тело Якуба за руки и потащил к выходу.
Но, естественно, сначала мы отсоединили от них баллоны, в конце концов, еще пригодятся.
Мне бы очень не хотелось, чтобы Милана увидела это, я просто не знаю, как она отреагирует.
С одной стороны, она уже ранее показывала, что доверие ей оказывать можно, а с другой… она
становилась всё более и более нестабильной, чем-то приближаясь к некому психозу.
Как она отреагирует на убийство троих… ой, это, наверное, я слишком рано озвучил, да?
Ну ладно, неважно. Всё равно эта Ольга предатель, а, как известно, где одно предательство, там и
второе. И хотя многие говорят, что нужно давать предателям второй шанс, но… если бы у бывшего
товарища-предателя был нож, мотив и знание об отсутствии наказания за деяние, устоял бы он?
Вопрос, в общем-то, открытый, но в нем остается одно реальное – опасность. Спать с открытыми
глазами мне не улыбается.
Вытянув тело наружу, всё еще погруженный в свои мысли, просто выкинул его с мостика, как мусор, а
затем посмотрел на Ольгу, которая изо всех сил пыталась тащить за ногу ныне покойного Яна.
Вот незадача, когда она тянула, его рука зацепилась за место под дверью отсека, немного увязнув
там.
- Отойди.
Я спокойно подошел и использовал пси силу на руке мертвеца.
Мы были в комбинезонах, а те были полностью герметичными, так что его рука с костями и мясом
просто превратилась в податливое и перекрученное месиво внутри, которое я легко убрал от места
закрытия.
Ольга рядом отвернулась и едва не потеряла сознание.
Да, наблюдение за этим могло бы сказать, что я бесчеловечен, но только вот, а мне какое дело? Если
бы я не был таким, то один из дураков был бы в маске, а я в гробу. Воображаемом, конечно же.
Вскоре операция по скидыванию была повторена, и я повернулся к Ольге.
- Расскажи, чем ты можешь быть мне полезна… - сказав это, задумался.
Видя, что Ольга резко повернулась и, казалось, хотела что-то сказать, остановил ее жестом.
- Нет… не так, давай по-другому: почему я не должен тебя убивать? – прямой вопрос всегда лучше
окольных путей, где всё потом строится на догадках.
- Я…
Девушка же оправдала свою хитрую натуру и тут же начала непрекращающийся поток из слов.
Здесь были и заверения в верности, и слова про слабость, что она просто испугалась, что ее
подговорили, что такого больше не будет, и еще поддержка во всём.
Однако, заметив мою незаинтересованность, она встала, как ей, полагаю, думалось, в
соблазнительную позу и продолжила…
- Когда улетим, я покажу тебе, на что я способна, - она выпятила свою грудь, казалось, пытаясь
подчеркнуть свои выдающиеся характеристики, полагаю, где-то 3-го размера. Впрочем, какие бы там
достоинства не были, а залитая кровью фигура в скафандре никак не могла вызывать возбуждение.
Не видя реакции, она продолжила, и, дрожа, подошла, обхватив мою руку.
- Можешь делать со мной всё, что хочешь, абсолютно! – сказала она.
Но, несмотря на то, что это должна была быть попытка соблазнения и искушения, в ее глазах читались
истинные эмоции: она была похожа на бегущего в ужасе кролика, понимающего, что хищник уже
очень близко, а надежда на спасение очень и очень блеклая.
- Я понял тебя, - обворожительно улыбаюсь ей, протягивая руку к плечу девушки, гладя его.
Та вздрогнула в ответ на прикосновение, но ничего не сказала.
Затем я развернул ее и схватил за плечо, направившись к мостику.
- Понимаешь, еще осталась Милана, придумай, как ей объяснить это, или что сделать… - неся чепуху, я продолжил выводить ее из корабля.
Та немного расслабилась, но всё еще была сильно напряжена.
- Я... думаю, лучше будет ос… - не успела она договорить, как раздался щелчок пальцев на другой
моей руке, после чего я перекинул резко обмякшее тело через ограждение, выкинув из корабля.