Глава 171 Облачко и силуэт
Бабах!
Вдали на обеих картинках взорвался ядерный гриб.
Всё начало сметать, ударная волна начала распространяться по округе, но я, маленький мальчик в картине со стороны, лишь продолжил качаться на качелях, словно всё это меня не заботило, или же… или же эти качели и место – то, к чему я привязан и уйти просто не могу.
В следующее мгновение ударная волна настигает мальчика, уже слепого от ранней вспышки, выкидывая вдаль в крови.
Обе картины прошлого меркнут, сменяясь иным.
Выступление в детском саду, но это что-то не то… этого не было в моем прошлом.
Сад я знал, но в нем меня не было.
После этого осознания меня заполнило чувство инородности, чужого.
Актовый зал, заполненный рядами старых кресел, пустых. Пошарпанная и выцветшая краска, трещины в бетоне… одна большая лампочка накаливания, свисавшая с потолка и удерживаемая двумя проводами.
Странный хоровод, повсюду паутина, на лицах детей были маски, и они пели…
- Я не я, надень ты маску, стань ты мною.
- И будешь ты со мною.
- Надень ты маску, будешь ты со мною.
- В пляс пускаться будем мы!
- Заберу твою я боль, я, заберу ее сейчас.
- Надень маску непростую и забудь о том, кто есть сейчас!
Слова песни казались такими, будто ее выдумал ребенок, они казались бессмысленными, но в то же время такими… как бы это выразиться… теплыми, будто пели с привязанностью ко мне.
Почему ко мне?
Хоровод кружился вокруг меня, а в конце подошел мальчик и протянул мне маску.
Я же, не в силах пошевелиться, лишь смотрел на это.
Маска была карнавальной, но на ней был изображен странный, несуществующий в реальности монстр.
Вспоминая прошлое, тут же мысленно воспротивился. У меня появилось табу на маски!
Видимо, почувствовав это, протягивавший скривился и исчез в дыме чистого серебряного цвета.
Сцена снова сменилась.
Я оказался в месте, где оказался впервые.
Повсюду снова паутина, место не казалось каким-то определённым, вокруг была тьма.
Вдруг я слышу едва пробивающиеся голоса и звуки.
Голоса говорили что-то о перезарядке, а звуки… выстрелы.
Далее я подумал о том, что снаружи сейчас, должно быть, была натурально война.
Но только я захотел продолжить размышлять, чувствуя, что ясность ума становилась всё выше, как передо мной начал возникать иллюзорный образ некого энергетического ядра, обрамлённого металлом и переливающегося в передаче каких-то данных, он распространял свое влияние на округу, как какой-то увлажнитель воздуха.
Пока его желтый цвет энергии наполнял округу, я увидел, как то красное облачко безмерной злобы, будто сорвавшись с цепей, рвануло к этой энергии, окутав ее и став сдерживать, клубясь в ней.
Энергия пульсировала, сжималась и снова распространялась. Красный туман резко перекатывался из стороны в сторону, усиливаясь на определённых участках, а после отступал, но лишь для того, чтобы влететь в иной участок.
Почему-то, когда туман начал сдавать позиции, в моем разуме пронеслись воспоминания.
Как бы это описать… то, что мелькало передо мной – это даже не совсем воспоминания, а даже больше эмоции. Оно было о трансформации, моей трансформации.
Будучи малышом, я выходил в мир с чистой добротой, желая любить и быть любимым.
Но общество этого не поняло, не приняло.
Так, со временем, я научился ненавидеть.
Это самое облачко – это и есть тот самый сгусток ненависти, который я просто сдул когда-то, думая, что прочь, но оказалось, что нет – в глубины себя.
Квинтэссенция обращенной полярности любви.
И сейчас эта масса злобы пыталась защитить меня от чего-то, что, казалось, было похоже на механизм.
Продолжая наблюдать, вижу, что туман в конечном итоге настолько ослаб, что стал едва видимым, и тогда произошло новое изменение – от меня потянулись струйки фиолетового дыма.
Они окутали меня и за ними сформировался женский силуэт, тот посмотрел на меня, а затем этот дым цвета сирени полетел вперёд.
В следующее мгновение я услышал смех, похожий на чистый звон серебряных колокольчиков и голос, так подозрительно смахивавший на те, что пели раньше про маску.
В следующее мгновение сцена сменилась иной. Я будто бы попал в калейдоскоп, а всякое ощущение паралича спало.
В этом пространстве вдруг снова раздался этот голос. Он был искаженным, но, что странно, очень приятным.
– Жизнь – странная игра, Гость. И рождение ее – такая же загадка. Ты не знаешь, как и почему оказался здесь. Не знаешь, как ступил на этот путь. Тебе велят – “иди”, и ты идёшь. Шепчут – “сделай”, и ты выполняешь. Но понимаешь ли ты? Еще нет… но это неважно.
– Потому что Цель шепчет тебе, зовёт вперёд. Без нее ты растворишься в пустоте. Ты берёшь – не потому что хочешь, а потому что должен. Так устроено твоё нутро, даже если оно пожирает само себя. Ты отдаёшь – не потому что щедр, а потому что это такой закон, что ты просто не можешь не отдавать. А отдать – значит растрачивать, угасать. Понимаешь, Гость? Это твоя природа. Ты тратишь энергию лишь для большей ее траты.
– Таков путь энергии. Такова самоубийственная логика этого творчества. Но ведь ты и не ищешь свободы, верно? Ты просто хочешь уйти отсюда, сбросить эту… проблему. И это правильно. Потому что зовет тебя не цель, а что-то иное… твоя биология, твоя сущность. Жизнь протекает через тебя, но она не принадлежит тебе.
– И всё же ты свободен. Потому что даже в этой реке выбираешь – куда устремить поток. Не бойся, Гость. Твоя несвобода – это лишь тень маленькой смерти. Она не вечна, не страшна. Она просто есть. И ты продолжаешь идти.
Закончив, говорившая снова засмеялась, и я услышал треск.
Треск электричества – это что-то не вдалеке, но внутри меня.
Я моргнул и открыл глаза уже в реальности.
«Что?» - сразу же подумал я.