Глава 47.2 Упрашивание
Чжао Нуаньчэн казалось, что Мэн Тин, которую она знала — серьёзную и сконцентрированную на учёбе — могла быть вообще не той самой настоящей Мэн Тин. О Боже, она тоже может танцевать!
— А кроме танцев, что ещё ты можешь? — Чжао Нуаньчэн спросила, пребывая на седьмом небе от счастья.
— Могу играть на пианино, немного на скрипке, рисовать китайскую живопись, играть в шахматы, и делать синхронный перевод, — подумав немного, выдала Мэн Тин.
После ожогов в её прошлой жизни она сфокусировалась на английском как средстве к существованию.
Чжао Нуаньчэн была поражена. По сравнению с прошлым годом её мир перевернулся с ног на голову. Боже мой, да Тинтин действительно гений.
* * *
Мэн Тин не повезло, потому что из-за количества людей её время было перенесено на вечер пятницы. Мэн Тин могла только отпроситься, чтобы поучаствовать в соревновании. Чжао Нуаньчэн была настроена решительно. Для того чтобы посмотреть на танец Мэн Тин, в её голове созрел план на вечер пятницы: нужно было притвориться, что у неё болит живот, и тогда она сможет уйти с урока. Учитель точно отпустит домой.
Однако вечером пятницы Мэн Тин как раз должна была заниматься с Цзян Жэнем.
В четверг после обеда, ещё до того как началось время самообучения, когда небо окрасилось красным от лучей заходящего солнца, Мэн Тин направилась к училищу, чтобы найти Цзян Жэня.
Двор Licai выглядел куда приятнее, чем то, что было возле седьмой школы: здесь всё ещё было зелёным.
Ряды ив обрамляли вход в училище. К лету ветви полностью раскрывались. Также там было несколько высоких пышных тополей.
Вечерние занятия в профессиональной школе были более расслабленными, так что студенты собирались вокруг, чтобы поиграть. Поскольку занятия ещё не начались, территория Licai была наполнена студентами, играющими в баскетбол, болтающими и отрыто флиртующими.
Мэн Тин никогда не была здесь в такой час. Обычно она практиковалась в игре на пианино, когда студенты расходились по домам. Естественно, ученики не видели её здесь в такое время.
Она написала сообщение Цзян Жэню и стала ждать его под ивой. По началу её форма привлекала внимание, ведь была уродливой и подозрительной, совершенно не подходящей.
Однако позже, когда они присматривались повнимательнее, то осознавали, какой прекрасной была девушка. У семнадцатилетней Мэн Тин была светлая кожа и красивое лицо, а фигуру прекрасно подсвечивал красный закат, делая невозможным отвести взгляд. Не её красота, а аура делала девушку невероятной.
Многие девочки в профессиональной школе Licai любили красить волосы и прокалывать уши. Они казались более взрослыми и кокетливыми, чем их парни-сверстники. Они не были непривлекательными, однако редко удавалось найти кого-то столь чистого и энергичного. Мэн Тин просто стояла, а люди не могли сдержаться и тайно поглядывали на неё.
Цзян Жэнь проигнорировал сообщение, потому что был занят решением примеров, которые Мэн Тин ему задала. Хэ Цзюньмин заглянул в его телефон. Просто взгляд — и парень уже был готов лопнуть от смеха.
— Боже правый, брат Жэнь, название твоего контакта такое дрянное.
Цзян Жэнь посмотрел на телефон на парте.
Отправитель: «Малышка».
Парень решил, что ему показалось. Однако этот контакт так был записан. Цзян Жэнь улыбнулся, дал подзатыльник Хэ Цзюньмину и сказал:
— И что? Мне нравится.
Прочитав текст, он ни на секунду не задумался и отправился вниз. Пока он шёл, то сорвался на бег.
Майский ветерок врезался в его грудь. Оставалось всего пятнадцать минут до начала занятий.
Садящееся солнце окрасило небо в красный.
Лишь взгляда хватило, чтобы найти Мэн Тин. Она ждала под учительской комнатой музыки.
Плющи сползали с третьего этажа, а рядом стояли высокие тополя. Напротив девушки стоял какой-то парень, разговаривая с ней. Она поджимала губы и качала головой, однако юноша не желал уходить.
Розоватый свет отражался на её фарфоровой коже, делая невозможным отвести от неё взгляд.
Цзян Жэнь кипел от ревности. Он не переставал думать, что ничем не отличался от этого парня — толстокожий и бесстыдный в своей попытке найти любовь — глобально он точно такой же.
Цзян Жэнь не колебался. Он навис сверху и схватил парня за воротник, ухмыляясь:
— Что говоришь? Почему бы тебе не сказать это мне?
— Чёрт! — выругался парень, которого тянули за воротник рубашки.
Он был готов потерять терпение, но увидев, кто его держал, заикаясь, произнёс:
— Б… брат Жэнь…
Этот парень был самым известным в школе. Некоторые студенты не знали директора, зато поголовно все знали Цзян Жэня.
Мэн Тин замерла, когда увидела, что парень снова потерял контроль. И почему у него такой плохой характер?
Когда подул лёгкий ветерок, волосы на лбу качнулись юноши. Фигура парня загородила вид. Стоя позади Цзян Жэня, Мэн Тин колебалась, прежде чем протянула свою маленькую ручку и нежно потянула защитника за рубашку.
«Можешь немного успокоиться?»
Цзян Жэнь носил чёрную рубаку с простой белой «J» на правой стороне груди.
Касание девушки походило на лапку котёнка по силе, но это заставило парня замереть, словно что-то неожиданно взорвалось в его мозгу, заставив сердце бешено забиться.
Там, где никто не видел, рука девушки нежно тянула его за рубашку.
Изначально немногие заметили что происходит, потому что занятия уже начались. Но агрессивное появление Цзян Жэня собрало небольшую толпу. Никто не смел пялиться в открытую, но все с большим интересом поглядывали.
Ярость и дикое поведение Цзян Жэня не помогли. С этим выражением ярости на лице Цзян Жэнь был похож на злодея, которых показывают по телевизору. Он был плохим парнем.
Мэн Тин показалось, что юноша не заметил прикосновения, поэтому она немного подёргала за рубашку. Она хотела напомнить, что все смотрят, и что ему следует успокоиться.
Её лёгкое прикосновение было ничем по сравнению с летним ветерком, однако чувствовалось, будто перья — хоть и невесомыми касаниями — но щекочут кости.
С этого момента странные ощущения распространились по его телу, заставив Цзян Жэня почувствовать покалывание.
Она… просила его?
Парень в руках Цзян Жэня не видел, что делала Мэн Тин, но был на грани слёз:
— Брат Жэнь, я ничего не имел в виду под этим. Я просто проходил мимо. Урок вот-вот начнётся, отпусти меня.
Затем он увидел что-то невероятное: брат Жэнь, школьный задира, который мог покорить мир, со странной улыбкой на губах отпустил его.