Глава 46.1 Похвала
Когда Цзян Жэнь вернулся домой той ночью, в него словно впрыснули адреналин. Он тут же начал учить заданные тексты.
Современные стихи поначалу не былаи так плохи. Парень не ложился спать допоздна и даже умудрился запомнить стихи. Но когда Цзян Жэнь дошёл до классических китайских стихотворений, то понял, что у него возникли проблемы. Эти запутанные строки заставили его мозг кипеть.
К счастью, в книге Мэн Тин были сноски с произношением сложных иероглифов. Он повторял абзац снова и снова, надеясь, что каким-то образом у него получится всё это запомнить. Весь день он тоже практиковался.
Пока учитель вёл урок, парень сидел за партой, погружённый в мысли, а его губы беззвучно двигались.
Хэ Цзюньмин наклонился и расслышал строки:
«Тут горы стоят, обрывисты и грозны,
Лес густой, и бамбук между ними растёт,
Ручьи чистые мчатся с вихрем, как сказка,
Где потоки бурлят, полные водопадов».
— Братец Жэнь, ты умом тронулся?
Запомнить десять текстов за один раз было действительно очень тяжело. Цзян Жэнь думал об этих стихотворениях даже когда ел, но он вообще не чувствовал горечи. Он не боялся ничего — кроме того, что Мэн Тин больше не станет его учить. Хэ Цзюньмин не знал о договорённости между этими двумя.
— Почему братец Жэнь такой поэтичный? — задумчиво спросил он. — Практикуешься писать любовное письмо?
— Может, нам дать ему книгу со стихами?.. — Фань Тань тоже не мог понять.
— Ах, бегать за лучшей студенткой так тяжело, тебе нужно даже учить стихи, — сказал Хэ Цзюньмин.
На следующий день Цзян Жэнь нашёл сборник стихов на столе. Это был подарок от его дружков-бедокуров. Он взглянул на книгу, но не особо заострил внимание.
— Говорят, это самая востребованная коллекция любовных стихов двадцать первого века, — изогнул брови Хэ Цзюньмин.
Цзян Жэнь нахмурился и буднично пролистал сборник. Парень был полон пренебрежения, пока не наткнулся на стих «Тогда всё было проще».
По каким-то причинам ему даже не требовалось запоминать его: строчки сами эхом раздались в его голове:
«Помнишь, когда были юны,
Были искренними и смелыми,
Каждое слово, что говорили, имело вес.
На рассвете, в тишине,
На вокзале, в мрачный час,
Длинная улица была тёмной и мрачной,
Пар поднимался от лавки с соевым молоком.
Время текло так медленно…
Машины, кони — всё кругом замедлилось.
Жизни хватало лишь для того, чтобы любить одного человека*».
П.п.: Скорее всего, стих на китайском был написан самим автором новеллы, поэтому литературный перевод найти не удалось.
Он был ошарашен. Семь дней и ночей, что он провёл в маленьком городе Лихуа, ожидая её, тут же всплыли в его памяти. Станция, где люди приходили и уходили…
Цзян Жэнь боялся, что Мэн Тин уедет одна, так что он рано вставал, чтобы ждать её на станции. И бдил он до тех пор, пока все магазины не закрывались один за другим. Когда наступала ночь, и небо усыпали звёзды, Цзян Жэнь наконец возвращался домой с руками в карманах.
Парень никогда не рассказывал девушке об этом, потому что знал, что лишь совсем немногим мог бы понравится тот, кто был так одержим, безумен и упрям.
Но этот безумец…
По правде говоря, он мог любить лишь одного человека до конца своих дней. Парень закрыл книгу и засунул её в парту.
Середина мая подкралась незаметно.
Сун Цинцинь не могла больше этого выносить и рыдала перед Мэн Тин. Простая, прилежная девушка, сопя и вытирая слёзы, говорила:
— Старшая, я не могу учить его больше. Думаешь, учитель будет ругать меня?
— Что такое? — Мэн Тин протянула ей салфетку.
Сун Цинцинь сделала глубокий вздох и сказала:
— Старший Цзян ничего не знает. Он не может даже произнести правильно названия, он не узнаёт химические элементы.
Мэн Тин посочувствовала.
Цзян Жэнь ещё не запомнил тексты, а десять дней уже прошли. Вот только Сун Цинцинь продолжала обучать его.
— Я боюсь его. Я правда не хочу учить его больше.
Когда она учила Цзян Жэня, то этот темноволосый парень не улыбался и ничего не говорил. Если она спрашивала, понимает ли он, то получала лишь «ага» и «нет». От него исходила дикая аура, которую было тяжело вынести. В первый раз, когда они встретились, парень улыбался, и казалось, что к нему можно найти подход.
Однако после первых занятий его лицо потеряло всякий след улыбки, а шрам на его лбу делал его более свирепым. Продолжая заниматься с ним, Сун Цинцинь начинала заикаться и говорить всё тише и тише. Обучать Цзян Жэня было практически невозможно.
Мэн Тин также понимала, что ситуация не была им на руку. Сун Цинцинь не могла выносить этого, а сама Мэн Тин не былаа профессиональным репетитором.
— Давай обсудим с учителем, — сказала Мэн Тин.
— Пойдём прямо сейчас?
Мэн Тин хотела согласиться, но заколебалась. Она помнила, что Цзян Жэнь, улыбаясь в тот день, сказал: «Увидимся на следующей неделе». Если он действительно выучит тексты, то девушка не может так просто бросить занятия с ним.
Платановое дерево за окном заглядывало в класс нежно-зелёной листвой. Лето и правда наступало. Глаза девушки постепенно привыкали к яркому свету и Мэн Тин слышала свой мягкий голос:
— Давай подождём пару дней.
Мэн Тин одолжила денег у дяди Шу. Три тысячи юаней*, которые она потратила на покупку балетного костюма и специальной обуви.
П.п.: На декабрь 2024 года это 43 877 р.
Национальный танцевальный конкурс должен был проходить в июне, но в конце мая должны быть региональные прослушивания. После полуфинал. Сам финал должен был быть в городе В.
В тот день Цэнъюй Цзе попала в аварию, а Мэн Тин заняла первое место в городе Н. Чрезвычайная боль воспрепятствовала её поездке в город В на финальное соревнование в обеих её жизнях. Она больше никогда не поднималась на сцену, чтобы танцевать.
Мэн Тин никогда никому не говорила, что любит танцевать больше, чем играть на пианино.
Как Цэнъюй Цзе говорила, небеса подарили ей послушного маленького ангела с подрезанными крыльям, и только когда Мэн Тин танцевала, то вновь обретала свои крылья. Свободная, красивая и смелая.
Все художественные конкурсы в городе H проходили в арт-холле в центре города. Прослушивания проходили двадцать пятого числа, которое выпало на субботу.
До вечерней учёбы в пятницу Сун Цинцинь пришла к Мэн Тин со странным выражением лица и прошептала на ухо:
— Старший Цзян сказал, что запомнил всё.