Глава 44.1 Не спасти
Шу Ян наотрез отказался идти в больницу, ведь Цзян Жэнь сдерживался, так что парень не был серьёзно ранен. Но никто не хотел идти домой с Цзян Жэнем. Вот только парень не обращал внимания на то, что его отвергли.
— Я принесу тебе подарок, когда приду к тебе в школу, ладно? — сказал он Мэн Тин.
Девушка ответила, что не хочет этого.
Цзян Жэнь не проявил ни малейшего осознания того, что ему не рады. Они взяли такси до дома, а он вернулся к себе.
Когда Мэн Тин и Шу Ян оказались дома, парень спросил:
— Ты и он…
Мэн Тин переобувалась. Она не знала, что сказать Шу Яну, который видел всё происходящее.
— Я разберусь сама, — мягко проговорила она единственное, что могла.
Шу Ян опустил глаза и больше не задавал вопросов. Если бы это случилось с Шу Лань, как её брат близнец, Шу Ян настоятельно порекомендовал бы сестре держаться подальше от этого парня. Но поскольку это была Мэн Тин, он знал, что она другая. Имея возможности расти с ней, Шу Ян понял, какой рассудительной была его сестра. Мэн Тин не была Шу Лань, но более серьёзная проблема заключалась в Цзян Жэне, который напоминал яростного волчонка — никак не того, с кем стоило бы иметь какие-либо дела.
На следующий день Мэн Тин вернулась в школу. Она достала из сумки грушевое вино, который её дедушка приготовил, и отдала его Чжао Нуаньчэн. Вино, ароматное и насыщенное, было налито в красивую белую фарфоровую бутылку.
Мэн Тин была счастлива. Чжао Нуаньчэн всегда привозила ей вещи из дома, но это был первый раз для девушки, когда она принесла подруге что-то в ответ, особенно из своей родной деревни.
В конце концов она лишь была семнадцатилетней девушкой, и обретение второго дома делало её довольно счастливой.
— Вот, специально из моей родной деревни. Вот только содержание алкоголя высокое, тебе не следует пить слишком много. Пусть твои родители попробуют, — улыбаясь, сказала Мэн Тин.
— Ого! Как круто! — Чжао Нуаньчэн коснулась бутылки с вином, найдя это захватывающим.
Поскольку Мэн Тин многое пропустила, ей нужно было всё это наверстать, так что она переписывала конспекты, заканчивала домашние задания и обдумывала свой танцевальный костюм. Она уже отдала последние деньги, но и танцевать без специальной обуви и костюма было невозможно.
У неё была пара обуви, хранящихся где-то далеко, но её нога уже выросла на пару размеров с того времени, так что эти туфли были слишком маленькими сейчас.
Мэн Тин возобновила свою загруженную рутину, май настал быстро. Ранее лето в городе H было жарче, чем в других местах. Пока летний ветер пробирался в каждый угол кампуса, студенты седьмой старшей школы носили летнюю форму.
Она была довольно формальной, один набор был голубым, а второй — белым, в паре с чёрными брюками. На рукавах была цифра 7.В сравнении с формой, которую носят японские школьники по телевизору, их форма казалась девушкам мешком. Однако, оставив шутки позади, каждая семья в городе Н гордилась, когда их ребёнок надевал эту форму.
До того как началась самая жаркая часть лета, кондиционеры уже были установлены в классах школы. Вся школа гудела от восторга. Руководство седьмой старшей школы было известно как скупое, и студенты думали, что они проучатся все три года старшей школы, полагаясь на скрипящие старые вентиляторы на потолке. Они не ожидали, что кондиционеры появятся так скоро! Лю Сяои из первого класса, слывшая всезнающей, жуя картофельные чипсы, сказала:
— Это потому, что директор получил финансовую поддержку от Jun Yang Group.
— Вау, семья Цзян.
Студенты не были глупыми. Кто-то сразу же связал это с Цзян Жэнем, попросившим средний балл не так давно.
— Они пожертвовали много денег школе. Неужели Цзян Жэнь придёт сюда учиться?
— Даже если и придёт, он ничего не поймёт, — хохотнул один из парней, пытавшийся решить задачу.
Послышался хохот.
Но это было правдой. Общий балл Цзян Жэня по шести предметам был, вероятно, равен баллам по любым двум из их предметов. В этот момент Цзян Жэнь, о котором они говорили, почувствовал недовольство, убрав руки за голову, и положил длинные ноги на стол.
Они только что получили оценки за тест по китайскому с каникул. Из-за того, что это был китайский, Цзян Жэнь справился намного лучше. Пока баллы Хэ Цзюньмина и остальных остались в диапазоне около тридцати, Цзян Жэнь набрал больше пятидесяти.
— Чёрт, брат Жэнь, ты действительно написал эссе. Покажи хоть, что написал, — изумлённый результатами, проговорил Хэ Цзюньмин.
Эссе Цзян Жэня оценили на двадцать баллов. Его почерк был не совсем разборчивым, и он не знал, как использовать цитаты или писать аргументы в эссе. Учитель, оценивающий работу, поставил эти баллы скорее за старания.
Хэ Цзюньмин долго смотрел на эссе. Вся бумага была усыпана разными предложениями без какой-либо центральной мысли. Цзян Жэнь никогда не беспокоился о написании эссе на экзамене прежде, находя это слишком проблематичным. В этот раз он заставил себя связать воедино восемьсот иероглифов, взяв несколько строк из раздела «понимание прочитанного».
— Брат Жэнь, твои навыки писать, а-ха-ха! — Хэ Цзюньмин не мог перестать смеяться.
— Потеряйся, — Цзян Жэнь разозлился и выхватил бумагу.
Он только начал осознавать, что от природы не приспособлен к обучению. Даже если он потратит следующий год, ничего не делая, кроме занятий днём и ночью, ему было бы очень тяжело попасть в эту школу. С приближением летней духоты старый мужчина, стоявший на подиуме, заставлял Цзян Жэня чувствовать сонливость от его бормотания.
Второй семестр второго года обучения был особенным, потому что это был переход в выпускной класс, и в расписание добавили вечернюю самостоятельную работу.
Летние каникулы также включали в себя дополнительные занятия. Цзян Жэнь всё ещё учился в профессиональном училище, и Цзян Дун не был доволен этим.
— Я уже выбросил кучу денег в школу, почему ты тратишь своё время на это? — ругался он в звонке Цзян Жэню.
— Я бы ничего не понял, даже если бы пошёл, — Цзян Жэнь бездельничал, и его ноги дрожали, когда он ответил. — Мне больше нравится спать в училище. Парты ровные, да и кондиционер работает исправно.
Цзян Дун чуть не потерял сознание от злости.
— Винишь меня? Ты сам не был рождён, чтобы быть студентом, — ответил Цзян Жэнь.
— Ты маленький поганец! Может, я и не был, но твоя мать была! Почему ты не унаследовал её гениальные гены? — выругался Цзян Дун.
— Может, она не заботилась об этом, потому что не любила тебя достаточно, чтобы передать какие-то хорошие гены, — ухмыляясь, произнёс Цзян Жэнь.
Цзян Дун ещё раз отругал его, а Цзян Жэнь повесил трубку. Спорить с Цзян Дуном было бесполезно, к тому же Цзян Жэнь всё ещё был раздражён. Сотни тысяч юаней были потрачены вникуда, но всё, что ему светило — очередная лекция от старой монахини Фань Хуэйинь.