Глава 81: «Сущность пространства»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
Взяв астрономический телескоп, Тан одновременно достал и надел мозаичные очки. В одной руке он сжимал астролябию, а в другой — телескоп.
Немного подумав, он вместе с Системой вошёл в Эвклидово пространство.
Тан намеревался для начала понаблюдать за дедушкой, что находился неподалёку. Из-за ограничений собственной духовности телескоп не мог просто так показать Бэкленд, чтобы запечатлеть судьбу отца, — для этого Тану пришлось бы лично отправиться туда.
Поэтому Тан решил для начала провести эксперимент на ком-нибудь поблизости.
К тому же наблюдение за [Червем Времени] [Последовательности 1] и перенос чужой судьбы на астролябию таили в себе угрозу: двойного прикрытия со стороны Театра и Системы могло не хватить для полной безопасности.
Сущность Эвклидова пространства представляла собой усовершенствованную версию астрономического телескопа: вести наблюдения отсюда, а затем запечатлевать звезды на астролябии было столь же эффективно. К тому же это пространство, по всей видимости, обладало авторитетом «Сокрытия».
Это подтверждалось тем, что ни Амон, ни Палетс ничего не заподозрили, когда Тан наблюдал за ними.
«В конце концов, это [Червь Времени] [Последовательности 1], — подумал Тан. — …Если бы я попытался запечатлеть его на астролябии в реальном мире и он заметил бы следы колебания судьбы, я вполне мог бы раскрыть себя».
Что ж, это была разумная предосторожность, а вовсе не трусость.
Используя силу Эвклидова пространства, Тан разглядел дом в городке неподалёку.
Ночная тьма служила лучшей маскировкой. Озаренный багряной луной городок погрузился в глубокое молчание: лишённые особых развлечений жители легли спать пораньше, чтобы набраться сил перед завтрашним трудовым днём.
Глубокая, безмолвная ночь — идеальное время для того, чтобы замышлять недоброе.
И круглолицый рыцарь, в теле которого паразитировал [Червь Времени], занимался ровно тем же. Тан перевел взгляд на мужчину средних лет, стоявшего подле рыцаря. Его пальцы слегка дрогнули, готовясь перенести чужой образ на астролябию.
По мере того как Тан вливал свою духовность в астролябию, нечто невидимое из окружающего пространства начало стягиваться к нему.
В отличие от материальных объектов, это явление больше походило на чистый концепт — информацию, которую несло в себе само пространство.
Смутно нащупав эту связь, Тан велел Системе немного ослабить ограничения божественности, а сам надел мозаичные очки, позволяя своему духовному телу вместить новые ощущения, и лишь тогда вновь огляделся по сторонам.
Божественность в Эвклидовом пространстве выступала в роли своеобразного фильтра, не позволяя непрерывному, бесконечному потоку информации раздавить разум Тана, спасая его от безумия, потери контроля и неминуемой гибели.
Однако это же ограничение божественности, не позволяя его скромному уровню принимать огромные объемы данных за один раз, одновременно преграждало ему «обзор».
В процессе непрерывного изучения законов самого Эвклидова пространства подобные ограничения, разумеется, имели как свои плюсы, так и минусы.
Но теперь, когда оковы божественности временно пали, Тан благодаря своему высокому статусу впервые воочию узрел, как астролябия приводит в движение саму суть Эвклидова пространства.
Перед ним предстало бесчисленное множество ослепительных сияний.
Подобно осколкам стекла, вспыхивающим яркими красками под лучами солнца, к зажатой в руке Тана астролябии устремились мириады крошечных сверкающих фрагментов.
Если всмотреться пристальнее, можно было заметить, что в каждом из этих сияющих осколков таились бесчисленные знаки: символы прошлого, символы настоящего и символы будущего…
Не поддающиеся расшифровке, но неописуемо прекрасные, то были сами следы судьбы. Они манили к себе, заставляя безотчетно всматриваться в них и размышлять над тем, какой же смысл скрывается за каждым узором.
И это созерцание, это размышление и было тем самым «наблюдением».
Наблюдением за всей, без остатка, жизнью существа [Последовательности 1]!
В следующий миг перед глазами Тана все зарябило: бесчисленные сияющие осколки один за другим скрылись под плотной, непроницаемой пеленой мозаики.
Астролябия в его руках принялась с бешеной скоростью высасывать его духовность.
Он инстинктивно разжал пальцы, но астролябия не упала, а осталась парить перед ним. Поток духовности иссяк, и процесс запечатления оборвался.
Благодаря этому бесконечные мозаичные пятна, проступавшие повсюду, перестали бурным потоком вливаться в астролябию.
Мозаика начала медленно таять, словно вновь растворяясь в самой ткани этого пространства.
Тан глубоко вздохнул. Система тут же вновь окутала духовное тело своего носителя божественностью, отсекая мириады внешних сигналов.
Он перевел взгляд на парящую перед ним астролябию.
На тонком диске планисферы парила крошечная, едва зародившаяся «пылинка» — недосозданная звезда. Она появилась лишь потому, что духовность Тана сумела слегка расшевелить силы Эвклидова пространства, но сейчас представляла собой лишь призрачный полый каркас, внутри которого зияла абсолютная пустота.
Попытка провалилась. Звезда, подобно умирающему светилу, начала медленно гаснуть, а испускаемые ею крошечные светящиеся крупицы одна за другой растворялись в пустоте.
Вскоре несостоявшаяся звезда окончательно растаяла в глубинах Эвклидова пространства.
«Похоже, не выйдет», — мысленно вздохнул он.
В искусстве прорицания гадание на самого себя — одновременно и самое простое, и самое защищенное от чужого вмешательства дело. Потусторонние высоких Последовательностей, особенно те, чей путь тесно переплетен с судьбой, оберегают свои тайны на уровне чистых инстинктов. Без помощи сил «Сокрытия» постороннему практически невозможно разглядеть их предначертанный путь.
Однако в Эвклидовом пространстве подобные преграды рушились с поразительной легкостью, ведь оно находилось в измерении, превосходящем Мир духов.
«Судьба» берет своё начало в Мире духов. И причина, по которой Потусторонних высоких Последовательностей так тяжело подвергнуть прорицанию или предсказать их будущее, крылась лишь в том, что нити их жизней невероятно сложно отыскать, да и сами они нередко прибегали к различным уловкам, чтобы спрятать эти сведения подальше.
Но для [Наблюдателя] само существование объекта уже означало возможность его созерцать.
Вот только запечатлеть «судьбу» [Червя Времени] [Последовательности 1] лично для него пока оставалось непосильной задачей.
Астролябия высасывала силы похлеще любого насоса, а у Тана попросту не имелось таких запасов духовности, которые он мог бы безболезненно отдать на растерзание артефакту.
«Все упирается в мой собственный низкий уровень, — размышлял Тан. — …К тому же, если действовать напролом, не почует ли цель неладное? Будь на его месте кто-то менее могущественный, хорошо мне знакомый и не склонный сопротивляться, задача наверняка облегчилась бы в разы».
Притворяясь божеством, он лишь напускал на себя важный вид, оставаясь колоссом на глиняных ногах. Будь то его собственная духовность или заемная божественность Системы — они позволяли кое-как обходить правила, но при реальном столкновении Тан и близко не дотягивал до уровня [Последовательности 4].
Подобный расклад связывал ему руки: за многие дела он попросту не мог взяться, а другие требовали несоизмеримых усилий.
«Эти сполохи света, должно быть, подобны Серому туману и являются частью самого этого пространства», — подумал Тан.
«И все же, почему я из будущего утверждал, будто подчинить себе силу этого пространства удастся лишь после того, как я достигну [Последовательности 4]? — …хмыкнул он про себя. — …Похоже, он ошибался».
Разве только что с помощью астролябии он не заставил эти силы пробудиться?
Система:??
Гнядя на своего носителя, готового вновь превратиться в неиссякаемый генератор безумных идей, Система робко попыталась его предостеречь, но так и не смогла подобрать убедительного предлога.
Не признаваться же ей, в самом деле, что она попросту струсила?
Вдруг он действительно подчинит себе силу этого пространства, а затем потребует запихнуть её в системное хранилище или выкинет ещё какой-нибудь фокус…
К счастью, из-за жесткого лимита времени, обусловленного нехваткой духовности, и поверхностного знакомства с самим Эвклидовым пространством, носитель, хоть и набросал в уме парочку хитроумных планов, был вынужден прервать свои изыскания и покинуть это место.
Слава Будде, слава Будде…
В бесстрастном электронном голосе Системы на миг промелькнули облегчение и искренняя радость.
Сегодня она в очередной раз пришла к выводу, что низкая [Последовательность] её носителя — это, в сущности, не такое уж и большое несчастье.
(Конец главы)